СКУЧИЛИН ДМИТРИЙ

ЖАЛОСТЬ
Ночь . Метро . Последний поезд . На платформе с десяток людей . Сонно . Тихо . Грязно . Слева от меня двое не трезвых парней . Выпили ровно столько , чтобы не впадать в агрессию или в буйное веселье . За их спинами маячит бритая макушка подростка .
Поезд . Сажусь . Парни и подросток - напротив меня . Теперь я могу достаточно хорошо разглядеть его . Запыленные сандалии открывают грязные носки с дырами на больших пальцах , черные допотопные треники с пузырями на коленках . Клетчатая светлая рубашка заправлена в штаны придавая и без того тощей фигурке еще большую ломкость . Низко склоненная голова не позволяет видеть глаза . Внутри все сжимается . Несчастное дитя лет тринадцати ; чумазое , худое , убогое . Грязными пальцами трогает красную припухлость на запястье . Морщится .
Парни сели по бокам от него. Какие они огромные рядом с ним.
- Больно? – кричит один сквозь грохот вагона.
Кивает. Складывает до локтей измазанные зеленкой и марганцем руки на коленях, затем вновь трогает болячку.
- Поедем с нами! – кричит второй.
Тут подросток поднимает голову. Господи, ни проблеска сознания в темных глазах! Взгляд, движения – полный идиот.
- Есть хочешь?
- Да!
Душа взрывается от этого детского крика.
- Едем с нами! Поешь, пива выпьешь!
Боже, что за мать произвела это существо ?!
- Ты откуда?
- Из Смоленска!
Слова даются ему с трудом. Невыносимо больно.
Один в городе, далеко от дома, в таком возрасте … Он голоден, он хочет пить, его необходимо вымыть и вылечить. Но он здесь, он не дома.
Парни что-то втолковывают ему. Один тычет в наколку на своем пальце - Миша, меня Миша зовут. Все это время бессмысленный взгляд подростка блуждает по сторонам . Любое резкое движение и его глаза расширяются . Его били ? Несомненно. Свежий шрам на расплющенной переносице. Во мне клокочет сильнейшее чувство острой жалости. К этим большим пальцам, выглядывающим из носков, к больной руке, к недавно обритой голове.
Существо, напоминающее человека.
Какая же пьянь тебя родила?!
Поезд останавливается.
- Пойдем! – парни встают.
Он вяло крутит головой.
- Пойдем, ты что?
Хватают за руки. Мальчишка как-то по кошачьи вякает и отклячив зад упирается ногами . Они тянут его из вагона . Одну руку он вырывает и цепляется за поручень сиденья . И все это молча , страшно молча , с сопением , не считая душевыворачивающего мяуканья .
Выдергивает вторую руку и отскакивает в сторону.
- Пошли!
Отмахивается; идите, не трогайте меня …
- Пойдем, дурак – накормим!
Сопротивление закончилось, двери сомкнулись, поезд тронулся. Я вижу, как они ведут его под руки.
Мол, накормим, дескать, напоим. А что дальше ? И бросить жалко и оставить у себя невозможно.
Что у него будет дальше?
У него что-то будет дальше?
Больно, тяжело, обидно … и стыдно.
В голове закружилась реплика ; будь проклят этот мир , но что-то не дает ей утвердиться и стать неоспоримым фактом .



5.08.03.