КАК СТРАННО ЧТО ПОЭТ ЖИВЕТ В СТИХАХ ПОДБОРКА СТИХОВ 75
КАК СТРАННО ЧТО ПОЭТ ЖИВЕТ В СТИХАХ


ПОДБОРКА 75




   . . .

Как странно
что поэт живет в стихах
как это несерьезно
лучше в бронзе
быть памятником
самому себе
и восковой персоной
своей смерти
сидеть в высоком
каменном дворце
чтобы шагали мимо экскурсанты
как гуси
за своим экскурсоводом
а по ночам
когда ложится спать
большая полицейская охрана
вставать
во вест огромный рост
и мерными шагами
ходить по залу
что-то бормоча
быть может и стихи
« Я памятник себе..»

Но вот и утро
серое простое
уборщица
с тебя стирает пыль
а ты опять сидишь
все в той же позе
как приговоренный
поэт и царь
один в своем дворце.









   . . .
.
Она и добрая
она и злая
она приходит к вам
с распущенной косой
счастливая веселая босая
и будет в жизни
светлой полосой
потом уйдет
и вас конечно бросит
как кошелек
который уже пуст
и в вашей жизни
снова будет осень
красивых слов
и охладевших чувств.

    
    







   . . .

И в эту зиму
повстречались чудеса
вот солнце близкое
упало на колени
вот обнимала
нежная луна
мороз заигрывал
и снег вокруг кружился
как стайка
разыгравшихся девиц
хотя мне и без них
так хорошо
в том домике
который я построил
в широком поле
он совсем один
и из окна
так видно далеко
до самого конца
земного мира.









   . . .

На фотографии
останется любовь
к такому дню
которого
и не было на свете
он приходил
из сказочной страны
весь в шуме ветра
как в плаще весеннем
и в щебете
веселых легких птиц
как в милых
бесконечных разговорах
о том
что вдруг случится
ранним утром
и словно облако
растает в небесах.





   . . .
Я могу от тебя убежать
на край этого мира
подняться на небо
и спрятаться в облаке белом
но твое притяжение
больше сильнее
чем солнца
и маленькой нашей земли
и вокруг тебя мне
не приходится даже вращаться
я как лунный какой-нибудь камень
в объятья к тебе упаду
если только до этого
весь не сгорю в атмосфере
свечой одинокой
и как в сказке
к тебе прилечу
на ковре-самолете
сохранившись таким
как я есть
чтобы всю тебя
вновь целовать
до потери сознанья.







   . . .

Я достигаю
тишины души
 одной рукой
с такой же легкостью
как воздуха
в саду
где зелень клумбы и цветы
скучают
и пламенная статуя любви
стоит на постаменте из печали
с обиженным
таким несчастным видом
вся обнаженная
на острых каблуках.





   . . .

Так тихо
как будто заснула луна
на далеком
мерцающем небе
среди маленьких звезд
которые тоже
глаза закрывают
и готовы уснуть
очень скоро
когда белый свой плед
распахнет безмятежное утро
входя к нам
как девушка
с желтой косой
из солнечных
теплых лучей.






   . . .

И увижу я утро
и нежно его обниму
подарю ему
снятые с неба
погасшие звезды
и луну заверну
в белоснежный платок
и тоже ему подарю
от чистого сердца
на добрую память
до новой счастливой
с ним встречи.












   . . .

Ну сколько можно
все тонуть в любви
барахтаться
как в омуте глубоком
ведь хочется
и попросту поспать
надеть халат
и ни о чем не думать
лежать на старом
выцветшем диване
и пусть Захар вам
чистит сапоги
и добрая кухарка молодая
готовит кулебяку
на обед
все это было
будто бы во сне
и непременно
заново случится
придет хозяин жизни
и расскажет
что так мол принято
и жить на белом свете
и это называется
судьба.










   . . .

Ты получаешь
порцию чудес
любви волшебной
как тарелку супа
бесплатного
для бедных
по талонам
и вновь уходишь
в свой обычный мир
где на комоде
старые часы
всегда в пыли
но все идут куда-то
как путник одинокий
по дороге
идет в тяжелых
старых сапогах
и та дорога вечная
петляет
по лесу полю
по горам высоким
и не имеет в сущности
конца.








   . . .

Солнце бродит по городу
нас касается нежно лучами
как будто руками
у него очень добрый
и ласковый вид
но оно уже скоро
уходит за серую тучу
как любимый актер за кулисы
и тогда
мы останемся вместе с тобою
в пустующем зрительном зале
в котором все время
темно.








   . . .

Вам кажется
что сам придет к вам
добрый слон
и птицы сами прилетят
к вам в руки
и лев закроет пасть
при виде вас
и ворон
перестанет каркать
но вы
всего только
бумажный человек
его никто на свете
не боится
а он
всю жизнь трепещет
от огня
в котором весь
сгорает за минуту.






   . . .

Вот и славно
счастливая будет любовь
на весенней траве
когда она вдруг
вся потянется к небу
и весело будет шуметь
на полях
и среди ее нежных
зеленых травинок
зацветут
голубые цветы
как легко и свободно
как птицы
летают по небу
и как звезды горят
в глубине
восхитительной ночи
полной шепота листьев
и пения
сказочных птиц.







   . . .
И я опять на дне
своей загадочной любви
как на дне моря
где большие рыбы
с огромными
горящими глазами
плывут куда-то
в полной темноте
и кажется -
кого же я любил
кто это был
далекий незнакомый
паривший в небе
в полной тишине
быть может птица
белая чудная
а может призрак
сказочно красивый
но исчезающий
так просто в пустоте.









   . . .

И не было тебя
еще вчера
тогда совсем
не пели птицы
на деревьях
и не цвели цветы
в моем саду
и белые
большие облака
по небу
никуда не уплывали
все потому
что не было тебя
а вот теперь
зимой цветут цветы
запели птицы сладко
среди ночи
и облако
стыдливо закрывает
от наших глаз
бесстыдницу луну
и это от того
что мы сегодня рядом
и я могу
тебя поцеловать.









   . . .

Жизнь на подносе принесла
разлуку с прошлым
но с будущим знакомство отложила
до следующего вечера
когда
все радости восторженно танцуют
с своими спонсорами
танго до утра
ведь им же все равно
за что платить
когда платить
и сколько
лишь напоследок вновь
задернут шторы
как будто говоря
что мол уже пора
такси у двери
словом уезжайте
мы будем вас все ждать
и ждать
всю жизнь
и свет луны
как джентльмен
вас ласково
проводит в вечность.







   . . .

Пока я буду жить
в том черно-белом мире
где нет любви
а есть добро и зло
которые
меняются местами
но об одном
все время говорят
я счастья за руку
так нежно не возьму
и никогда
его не поцелую
и ничего
в на свете белом
не пойму.







   . . .

Пусть будет то
что будет
все равно
луна зайдет за тучи
и исчезнет
и если нужен дождь
тот он и будет
а если нам теперь
нужна зима -
ее и встретим
снегурочкой веселой
на опушке
которую так сладко
целовать
я ничего не знаю
о судьбе
но знаю что она
всегда такая
все сделает
но ничего не скажет
о том что счастье
перевязанное лентой
тебя под елкой
снова ждет у утра.
 






   . . .

Как лампочка
душа перегорела
и свет погас
без внешнего толчка
и ночь пришла
уверенно и смело
и жизнь ушла
без первого свистка
захлопнув дверь
не говоря ни слова
оставив только
эту тишину
в которой я
один останусь снова
и полюблю
опять ее одну.






   . . .

Холодной ночью
птицы не поют
и счастья в тучах
просто не бывает
за мрачную мечту
не пьют
 из за чужой любви
не убивают
всем розданы
талоны на судьбу
и каждому отмеряна такая
чтобы узнал себя
в чужом гробу
других из этой жизни
провожая.





   . . .

Пусть будешь ты
такой же
как всегда
похожей на травинку
 в поле чистом
мне кажется
что ветром
буду я
и ты в моих руках
как раньше
будешь гнуться
но не сломаешься
а только расцветешь.








   . . .

А ты бываешь чудной
как река
с водоворотами
в которых
мир кружится
и отражаются
как птицы
облака
летящие над нами
в плеске крыльев.







   . . .

Ты на колени встань
и вот ты раб
возьми дубинку
станешь полицейским
а девушку обнимешь -
ты влюбленный
и если небо заглядишься -
веришь в Бога
хотя его не видел никогда..









   . . .

Все так и осталось
как было
темно одиноко и зло
и родина не полюбила
и в жизни совсем не везло
и только фонарь окаянный
на улице черной горит
и дом заколочен
и пьяный
мужик перед дверью лежит.




   . . .

Ночь улыбалась
блеском фонарей
молчанием
с которым
было грустно
и вскриками
погасших окон
и белым снегом
рядом во дворе
 и я ее
по своему любил
такую тихую
и нежную
простую
как будто
целовались мы
с ней долго
одни
в красивом
белом феврале.







    . . .

Ты будешь другом
только сам себе
и в зеркале
себя же поцелуешь
перед собой
и будешь виноват
с собой одним
по улице пройдешься
и будет эта улица
пустой
растерянно глядящей
из под снега
и посреди
только твои следы
цепочкой
вдаль уходят
без возврата.






   . . .

Свобода много лучше чем неволя
значительно дороже чем уют
свободу изучают даже в школе
но никому однако не дают
 и любят ее те кто ее губят
и почитают те кто продают
бесспорно уважаемые люди
которые как кровь ее и пьют.






   . . .

Мы живем как цветы
на заснеженной клумбе
это странно
но все же живем
и хотя
иногда нас срывают
и мы погибаем
но и даже тогда
мы не можем расстаться
с своей красотой.








   . . .

Вы записались
на прием к врачу
лишь от тоски
вам тяжело и больно
и я как вы
за все давно плачу
с меня как с вас
давно уже довольно
я так устал
что не могу простить
свою усталость
этим серым будням
а их пальто
мне век еще носить
и благодарности
за это мне не будет
мне не подарят
нежные цветы
а просто скажут:
дверь уже закрыта
и я останусь
жить с тоской на ты
как тот старик
у старого корыта.








   . . .

Отыщу я тебя
в этом светлом лесу
где ты будешь одна
среди сосен
и увижу тебя
в этой быстрой реке
где ты просто покажешься
тенью
и среди облаков
я замечу тебя
там ты будешь
стремительной птицей
и в своей одинокой
и маленькой комнате
встречу тебя
в ней ты будешь
такой же как утро
и тебя буду нежно
всю хмурую осень
любить.








   . . .

Галапагосский есть архипелаг
там можно сесть на черепаху
и поехать
но я однако сам себе не враг
я обойдусь
решил туда не ехать
там бродят крабы
слишком много птиц
и игуаны
могут обесчестить
и нет богов
не надо падать ниц
да и вообще
не существует чести
доисторический там расположен парк
с коммерческим наверное расчетом
а я в России
как Жанна д Арк
вооружаю гордых гугенотов.



   . . .

Это все что узнал я
пока я кружился
в простуженном мире
как осенью лист
и ты
можешь вместе со мной
пролететь
над рекой октября
упасть
на холодный песок
и заснуть до весны
и проснуться
счастливой и нежной
похожей
на юный весенний цветок
на подснежник
который я буду любить
и любить
словно в сказке
о вечной любви.










   . . .

Снежинки так легко
кружатся
как будто бы у них
есть крылья
как у белых мотыльков
и стаями они над нами
и летают
на зимнем сказочном лугу
где вот опять
растут цветы
которых мы
не видим и не слышим
ведь все они
из хрупкого прозрачного
стекла
которое способно таять
словно лед
и превращаться в воду
холодную
стекающую в жизнь
как память
о красивом прошлом.










   . . .

Кто в небесах
добрее чем луна
она так нежно
гладит светом ночи
встречает утро
и уходит спать
на свой ночлег
из белых облаков
и мы ее
конечно будем ждать
по вечерам
как девушку родную
с которой можно
ночи напролет
любить друг друга
все забыв
на свете.







   . . .

Лучше жить на свете
одному
ни к кому совсем
не прикасаться
к тем кто днем
всегда спешит куда-то
к тем кто по ночам
в подводном царстве
сказочной
восторженной любви
ну и к тем
кто правит этим миром
с облака пустого
в небе синем
или где-то
в темном подземелье
грешников терзает
день и ночь
лучше стать
лишь тенью на воде
солнечными бликами
на стенах
чтоб никто тебя
не замечал
и не знал что ты
живешь на белом свете.







   . . .

Твоя жизнь
словно пыльный мешок
в нем так много
забытых игрушек
только их
нелегко и достать
вот найдется
резиновый слоник
и с ним в Африку
можно играть
или скрипка
с волшебным смычком
и с ней вместе
ты снова рыдаешь
или маленький
шар голубой
тот который
легко улетает
в это синее синее небо
чтобы к нам
не вернуться опять
все есть в этом
заветном мешке
как на дне океана
даже рыбы живые
и старая ведьма
с клюкой
можно жить
запустив в него руки
да вот только
все мимо проходят
и не знают
как много игрушек
в этом старом
забытом мешке.







   . . .

Ты в жизни как будто бы
тихо лежишь
на зеленом
и илистом дне
и если поднимется шум
наверху
тебя тоже уносит куда-то
где любовь
словно рыба
плывет в этом мире большом
в окружении нежных
цветов-поцелуев
и ты вместе
готов с ней куда-нибудь плыть
но становится тихо
и ты оседаешь на дно
как песчинка
в свой привычный
знакомый
тебя ожидающий мир
и становишься снова
зеленым и грустным
как и все
что лежит неподвижно
под толщей
прозрачной воды.










   . . .

На самом деле
нет больших чудес
но маленькие чудеса
бывают
вот встретится
такой волшебный день
когда само приходит
к тебе счастье
то кто-то поцелует
и расскажет
вот как ему при этом
хорошо
то позвонит
и что-нибудь приносит
в коробке из под
съеденных конфет
то кошелек
с желанными деньгами
то маленький букет
живых цветов
а то записку
о любви красивой
которой не бывает
никогда
и ты ей веришь
так как веришь чуду
если оно обнимет
тебя нежно
как девушка
готовая любить.





   . . .

И ты теперь
живешь совсем иначе
как будто перебрался
в другой мир
где солнце
совершенно незнакомо
луна другая
светит по иному
и люди
по другому тебя встретят
и сам ты может быть
уже другой
никто не спросит
чем ты жив на свете
проходят мимо
но кивают головами
так словно тебя знали
много лет
когда ты еще даже
не родился
и будут знать
когда уже умрешь
и все кивать тебе
все так же головой
как будто ты
остался с ними рядом.






   . . .

И если я хочу
увидеть ночь
она приходит
нежная босая
с луной в обнимку
как с своей подругой
и будет целоваться
до утра
и если попрошу
придет и утро
волшебное
как девушка нагая
что грезит только
о большой любви
а если отвернусь
от всех на свете
на цыпочках
приходит тишина
такая добрая
знакомая родная
как милый край
в котором я родился
и жизнь свою
наверно проживу.







   . . .

И мне хорошо
в этом мире теней
они ходят вокруг
и смеются
поцелуют тебя
словно девушки
в старом заросшем саду
и готовы обнять
если ты того хочешь
и исчезнут
когда пожелаешь
и уже никогда
не вернутся опять.






   . . .

Ты сам с собой
играешь в кошки-мышки
и от себя и убегаешь
целый день
себя и ловишь
словно кошка - мышку
когтями острыми
так просто как всегда
затем пищишь
и жалуешься богу
а он не слышит
он считает птиц
летящих в небе мимо
и думает
куда они летят
ведь здесь так хорошо
на небе синем
лежи себе
на облаке пустом
и ни о чем не думай
днем и ночью
 или люби
красивую луну.









   . . .

Глаза закрыл
и вот приснилось лето
трава цветы
и солнца желтый глаз
вот если б я
таким же был поэтом
как вы всегда
особенно сейчас
в моем саду
тогда бы пели птицы
величиной наверное с дрозда
и я бы в вас
сумел тогда влюбиться
в последний раз
и может навсегда
но я прозаик
для меня вы осень
прощальных слов
и пожелтевших чувств
и я бы вас
давно конечно бросил
да только вот
обидеть не хочу.





   . . .

Мы стали так близки
и нас ласкает ночь
и черные глаза ее
большие
загадочно блестят
при свете звезд
и нас заколдовали
на то время
которое
отведено на жизнь
на всю нашу любовь
и все печали
кружащие вокруг
как стая птиц
готовых к перелету
даже в вечность.









   . . .

И жизнь останется
как капля на стекле
из облака
упавшая когда-то
и ты ее полюбишь
как себя
и будешь верить
что она прозрачна
и в ней лишь солнца
нежные следы
играя затаились
в глубине.



СВЕДЕНИЯ ОБ АВТОРЕ:
Носов Сергей Николаевич. Родился в Ленинграде ( Санкт-Петербурге) в 1956 году. Историк, филолог, литературный критик, эссеист и поэт. Доктор филологических наук и кандидат исторических наук. С 1982 по 2013 годы являлся ведущим сотрудником Пушкинского Дома (Института Русской Литературы) Российской Академии Наук. Автор большого числа работ по истории русской литературы и мысли и в том числе нескольких известных книг о русских выдающихся писателях и мыслителях, оставивших свой заметный след в истории русской культуры: Аполлон Григорьев. Судьба и творчество. М. «Советский писатель». 1990; В. В. Розанов Эстетика свободы. СПб. «Логос» 1993; Лики творчестве Вл. Соловьева СПб. Издательство «Дм. Буланин» 2008; Антирационализм в художественно-философском творчестве основателя русского славянофильства И.В. Киреевского. СПб. 2009.
    Публиковал произведения разных жанров во многих ведущих российских литературных журналах - «Звезда», «Новый мир», «Нева», «Север», «Новый журнал», в парижской русскоязычной газете «Русская мысль» и др. Стихи впервые опубликованы были в русском самиздате - в ленинградском самиздатском журнале «Часы» 1980-е годы. В годы горбачевской «Перестройки» был допущен и в официальную советскую печать. Входил как поэт в «Антологию русского верлибра», «Антологию русского лиризма», печатал стихи в «Дне поэзии России» и «Дне поэзии Ленинграда» журналах «Семь искусств» (Ганновер), в петербургском «Новом журнале», альманахах «Истоки», «Петрополь» и многих др. изданиях, в петербургских и эмигрантских газетах.
После долгого перерыва вернулся в поэзию в 2015 году. И вновь начал активно печататься как поэт – в журналах «НЕВА», «Семь искусств», «Российский Колокол» , «Перископ», «ЗИНЗИВЕР», «ПАРУС», «Сибирские огни», «АРГАМАК», «КУБАНЬ». «НОВЫЙ СВЕТ», « ДЕТИ РА», «МЕТАМОРФОЗЫ» и др., в изданиях «Антология Евразии»,», «ПОЭТОГРАД», «ДРУГИЕ», «КАМЕРТОН», «АРТБУХТА», «ДЕНЬ ПОЭЗИИ» , «Форма слова» и «Антология литературы ХХ1 века», в альманахах « НОВЫЙ ЕНИСЕЙСКИЙ ЛИТЕРАТОР», «45-Я ПАРАЛЛЕЛЬ», «Под часами», «Менестрель», «ЧЕРНЫЕ ДЫРЫ БУКВ», « АРИНА НН» , в сборнике посвященном 150-летию со дня рождения К. Бальмонта, сборнике «СЕРЕБРЯНЫЕ ГОЛУБИ(К 125-летию М.И. Цветаевой) и в целом ряде других литературных изданий. В 2016 году стал финалистом ряда поэтических премий – премии «Поэт года», «Наследие» и др. Стихи переводились на несколько европейских языков. Живет в Санкт-Петербурге.