azatoth

Птичка-Нуделка
Центр помощи суицидникам — пройдите в свободное окно.

       

Бородатый анекдот. Но герою пришлось подумать о подобном выходе из положения.

      
       Попал я как-то раз после неудачного тур. вояжа по штормовому морю на типовой необитаемый остров. Развалины там всякие, жуткие предзнаменования и всё такое. В общем, по списку. Чтобы скоротать время до спасателей, посидел час в самом жутком замшелом храме, сходил по берегу, чтобы закинуть за бороду что-то съедобное. Мат и крики проклятий оглашали остров, когда меня неожиданно шлёпнул по плечу спелый огромный кокос, и я понял, что статистика об убийстве людей кокосами правдива. Акулы, и те убивают меньше народа, чем какие-то там тупые кокосы! Я без радости вздохнул. Вот бы кому-то из знакомых моих такое «везение» с орешками, ребятки!
       Но всё это было нормально, не было приключений, даже кокосовый сок и сам кокос, превращённый в миску, не украсил впечатлениями, кроме уже имеющихся. Но тут я пошёл погулять и в ста метрах от моря увидел скелет явно не дикого человека. Он был при жизни в походной драной одежде. И в руке его — ржавый в хлам пистолет. Подумав, что заставило этого несчастного так поступить, я заметил какую-то ворону над ним, но с ярко-красными перьями вкупе с привычной чернотой вороньего оперения. Тропический вид, что ли, подумал я. Вскоре я стал думать вслух про то, что случилось с несчастным, которого эта самая пёстрая ворона явно несколько раз глодала в недавнем прошлом.
       — Да, жизнь полное гуано, итог один всегда, толку-то что делать, если всегда всё одинаково! — вдруг услышал я шелестящий голос. Вмиг огляделся. Никого совсем.
       — Вертят тут головой всякие, да ещё ходит тут гуано всякое. Ничего не может сделать! — снова чётко услышал я шелест из клюва, как ни странно, пёстрой вороны.
       Решив, что я сошёл с ума, я минуты две говорю ей, что о ней думаю. Что в суп кину, и так далее. Ответ был по делу, кратко, и, причём, немедленно: «В суп он меня кинет, слышали мы такое где-то уже. Всё бы хорошо, да толку в этом никакого. Варить его тебе не в чем и не на чем, и ещё наесться пристойно мной разочек не сможешь даже».
       Это было интересно. Толковый собеседник, не то что блаженные идиоты, которые были большей частью моих собеседников. Приятно как!
       — Да где тут еда приличная, и вообще все продукты говно тупое. И вся жизнь говно! — говорю я. — Да все, кто ум имеют, это знают. А этот чего убился? Понял, что он бесполезная трата мяса?
       — Верил, что спасут, а потом молился какому-то, кого даже не видел ни разу в жизни. Утешал и подбадривал себя тем, что он ещё кому-то нужен, — очень брезгливо ответила ворона. — Как вся пустая трата жизни. Нет бы устроиться тут, освоиться и потом голосить! Да и толку от толпы ему подобных ноль сплошной.
       Где-то я такое уже слышал, думал я, ища, чем бы прибить птицу от греха подальше. Ага, сам такой же, осадил себя я. Да и сама жизнь говно, и вокруг стадо тупого говна. Ничего не могут же, а ещё вякают. И остальное не лучше. Тот же песок и земля на островах. Песок — это говно рыб, что жуют кораллы почище людей с их динамитом, а почва... В общем, морские птицы помогли. А цветы — это гениталии растений вообще, и ничего — смотрят. А балдеть голыми на пляже, если заметят, типа не комильфо. Мёд — вообще пчелиная блевотина! Про двойные стандарты про братьев меньших и еду вообще молчу. Дожили, называется. Ну, и после этого кто-то может считать этот бардак чем-то пристойным? Да? Да? То-то же!
       — Начинается… Брат, ты как тут оказался и говорить можешь? — спросил я, от радости еле не обняв саму птицу. В ком-то хоть нашёл нормальный ум.
       — Брат, не брат, толку ноль, все дохнут в итоге, — занудела в тон мне птица, — привёз сюда вот этот вот, говно тупое. Одно говно только ходит всякое, ничего не может сделать! Дал разум птице, а потом ещё претензии. Люди, вот люди дегенераты. Получилось, как надо, а они всегда с чем-то ещё и недовольство имеют. Убоище! Да ещё и оружие в жопу ржавое взял с негодными патронами, дилетант! Я ему говорил о том факте, и как стреляться надо правильно, но он не слушал! Он застрелился аж с шестого раза, аж с шестого только! И то попадание было косым! Явно он сам пальцем деланный! Вся его жизнь — это реклама безопасного секса! Откуда они берутся?
       В общем, через полчаса такого диалога я понял, что этот дохлый учёный честно сделал тропического ворона умным. Он дал ему не банальное человеческое подобие разума, а настоящий разум, но был в ужасе от открывшейся ему правды и приехал на этот остров. Побродив по нему, он через неделю самоубился, поняв, что ничего с людьми ему не хватит духа сделать для их вразумления. От этого и я стал Грустным с большой буквы. И против воли смотрел на пистолет. Нет, благородных умов не станет меньше, решил я. Да и пистолет в жопу ржавый, при желании ничего не получится. Подумал взять ворону с собой. Да, птицы дома пищат противно, не по делу. И вообще эти типа трели у самцов — брачные крики, и всё! Про матерящихся попугаев и речи нет. Нет, эта птичка получше, и говорит верно. Куда слаще пения будет, когда посажу её на плечо скульптуре новой, сделав в нём дырку для отходов. Джон Сильвер бы с попугаем своим постоянно стирал и оттирал плечо, сиди тот так, как в книге описано. Лишние лица из дома сразу пропадать тихо будут. Лепота!
       А птичка пригодится и на острове, грешным делом думал я, пока еда у меня есть. Про запас в случае чего будет. Хоть будет с кем мне пообщаться, не надо мне терять разум на манер Сашки Селкерка, которого заново говорить учили. Птичка имя даже хорошее заслужила. Птичка-Нуделка! Хотя, кто бы это говорил!