Старый Ирвин Эллисон

Бесполезный человек.
      Несчастный матрос, твой корабль потоп;
      Клопы завелись в парусах.
      Твой боцман - любитель портвейна и сноб
      С прокисшей капустой в усах.
      Со злым тараканом один на один
      Ты бьешься, бесстрашен и прост;
      Среди осьминогов, моржей и сардин,
      Прекрасный, как Охтинский мост.
       
      Аквариум (Борис Гребенщиков). Матрос.
       
      Не тот конец, которого я бы желал, парень.
       
      Кап (Ворчун), Трансформеры (1986).
       
       Лежать в развалинах старого дома, который я видел целым в юности, трудно лишь поначалу. Потом привыкать начинаешь уже. Вот я так и привык. После той войны, в которой за десять кровавых лет погибли почти все, трудно снова радоваться жизни. многие от этого сходили с ума, спивались, и т. д. Я не сошёл лишь только потому, что в жизни разочаровался изначально. Не было идола во всём этом. Может быть, был в детстве, но уже в конце оного идол был разбит совсем. Это поначалу тоже трудно, видеть за улыбкой нагло ухмыляющийся череп, но лучше горькая правда, чем сладкая ложь. Череп хотя бы не обманет, это зло только в красивые формы рядится. Одно меня утешает: когда бесплодное после недавно применённого вирусного оружия человечество совсем умрёт, умрёт и его трагедия.
       Я давно никого не видел, даже собаки куда-то пропали. одни птицы заполонили бывшие города, а ещё всякие мелкие вредители типа серых белок. Рыжие тоже куда-то пропали. Непонятно, почему одни так успешны, а их родичи - нет. Пару раз я повстречал даже змей, что очень обрадовало - завтрак и ужин из них был неплохим. Одежда и обуви в развалинах находились легко, так что на рваньё не разменивался ни разу и обут был тепло. Дом, самый целый в округе, стал моим. Прочие домишки облюбовали птицы, которые жарились мной на костре из обильного бурьяна. Ловил их я сетями и сделанными мной стрелами. Из лука стрелять - лук я нашёл в развалинах магазина - дело трудное, но приноровиться можно. Ружья все применили на войны, потому походы в оружейные магазины кончались ничем, ножей только взял немного - прочие растащили. где они, эти остальные? Я искал их, но через десять лет резко перестал. Ну, потому что находил. Их черепа я не брал, чтоб не заразиться ничем, хотя некоторые экспонаты из магазинов взял со свечками, ночные фонарики из них получались забавные. Но некому больше будет сделать фонарь из моего собственного черепа, часто думал я.
       Не тот это конец, которого я желал. Или тот? Покой, никого нет рядом! Такой конец лучше, чем около родни, уже пилящей между собой нажитой тобой, кровью и потом!
       Встретив на улице старого пса, покрытого шрамами, некоторые из которых были пулевыми, я убил его палкой, на которую опирался для ходьбы. Старость и болезнь - не радость, знаете ли. Палка со стальным прутом внутри очень помогала жить. В пору, когда люди ещё были многочисленны, её часто приходилось пускать в ход для острастки. Парочку раз молодёжь, грязная и вонючая, попыталась перерезать мне глотку, чтобы освободить помещение от "пережитка прошлого". За это от жизни в целом пришлось верной палкой освободить их самих, а ножи я отобрал и применил, как они хотели сделать со мной. Никаких приличий, во что люди превратились. ни на что не годны, ничего не могут сделать!
       Вспомнив всё это, я даже приосанился, привычно поругался на больные суставы, потом успешно поохотился и пошёл с добычей домой. В последний дом самого последнего человека на всей планете.
Публикация

Опубликовано: 7 месяцев назад   ⋅   Раздел: Рассказ, Новелла

Эту публикацию прочитали 15 раз   ⋅   Последний раз: 1 месяц назад   ⋅   Список читателей за последний месяц

Замечания
дядя Вова

Написано хорошо. Только тема... уже кем только не перелопачена... Добавлено что-то своё? Только свой слог...

дядя Вова  ⋅   7 месяцев назад   ⋅  >

Ничего не остаётся...

Старый Ирвин Эллисон  ⋅   6 месяцев назад   ⋅  >