Творчество для всех - Штучки-дрючки

Штучки-дрючки

Укол в десну.
- Сплюньте.
Мужчина в стоматологическом кресле нагнулся, взял с подставки белый пластиковый стаканчик с разведенной марганцовкой, прополоскал рот, смывая сладковатый привкус заморозки, и выпустил розовою струю на белую эмаль плевательницы.
Зовут пациента Хромов Геннадий Васильевич, он человек без излишнего достатка, для него и 130 рублей уже деньги и повод для расстройства. Но оказался г-н Хромов в дорогом платном заведении, и ему придется расстаться и с этими, и с другими деньгами - куда большими.

Утром Геннадий Васильевич собрался в бассейн и не обнаружил на привычном месте свою шапочку для плавания. Бросил негодующий взгляд на спящую супругу, перерыл в шкафу все полки, тихо костя жену за умение рассовывать вещи так, что потом не отыщешь и с собаками, - и в результате взял другую - женскую, с выпуклыми штампованными цветочками, - не покупать же, в конце концов, новую! Выскочил на улицу и помчался на автобусную остановку, зная, что опаздывает, - всё же надеялся, что 17-ый чуть-чуть задержится.
И правда, автобус будто ждал его, но стоило Хромову оказаться у дверей, - сразу тронулся. Геннадий Васильевич взмахнул рукой, пытаясь обратить на себя внимание водителя, закричал, даже стукнул кулаком по сомкнутым дверным створкам, но шофер лишь взглянул в боковое зеркальце и повел машину дальше, к следующему пункту назначения - строго по воскресному расписанию. Хромов чертыхнулся и решил, что до бассейна теперь проще добраться пешком, пересек дорогу и двинулся по набережной, вдоль решеток, крутящих чугунные узоры - точно колеса - между гранитными тумбами.
Справа к набережной выходит железная дорога; там предупредительно свистят быстрые электрички, и длинные товарные составы неспешно вращают колеса и долго стучат на стыках рельс, - тоже движутся к пунктам своего назначения. А слева, под гранитным откосом набережной, ничего не движется: там ледяная Москва-река – застывшая, ровная, белая. И маленькой черной точкой ворона, - что-то ковыряет во льду. Птица поднялась в воздух и пролетела над Хромовым. В ее клюве - точно схваченный прищепкой - блестящий пакетик из-под картофельных чипсов. «Наверное, с запахом сыра», - решил Геннадий Васильевич, улыбнулся - и почувствовал, что у него заныл зуб.
Возле поворота, рядом с набережной раскинулась ярмарка. Хромов собирался зайти туда после плавания и купить «штучки-дрючки» - как он называл детали, платы и прочие железки для компьютера. Уже приценился, пока три месяца деньги копил, поэтому знает, что почем, глупостей не наделает – лишнего не переплатит.
Геннадий Васильевич перешел дорогу и наткнулся на вывеску «Мастер дент». Его рука тянется к щеке, там, где ноет зуб. «А что если?» – набухает мысль, но он тут же давит ее. И уже в бассейне, выбирая дорожку для плавания, размышляет: отчего это на каждом углу стали открываться магазины автозапчастей, точно у каждого теперь по машине, и притом сломанной, или вот зубные мастерские развелись, будто у всех зубы порченные.
На дальнем конце бассейна идут занятия аква-аэробикой; инструктор – девушка подвижная и ловкая, как обезьянка, - показывает на бортике упражнения: стремительно вытягивает под музыку руки, выгибается, поднимает в растяжке то одну ногу, то другую; ее движения отточено резкие, выверенные. Она задает ритм своим подопечным, повторяющим ее движения в воде; голос, усиленный динамиками, подгоняет: «8, 9, 7, вдох - выдох, вдох - выдох. Энергичнее, энергичнее, оп, оп, ёп, ып». Соседняя дорожка совсем свободна, но туда не сунешься: она закреплена за организацией. А вот ближняя - здесь неловко барахтается девица; у нее индивидуальный тренер - просто учит ее держаться на воде. «Напродавали абонементов, а где людям плавать - не известно», - бурчит Геннадий Васильевич и присоединяется к гуще тел на одной из дорожек для всех. Кто-то лягает его ногой – в скулу, прямо по больному зубу. Геннадий Васильевич охает, хватаясь за больное место, и хочет поймать наглеца, но тот уже далеко. «Для тебя что ли, одного здесь дорожку отвели», - кричит он обидчику в след. Настроение, конечно, испорчено: плавать негде, а там, где можно, всякие отморозки норовят зубы выбить, - хорошо, что занятие последнее: хватит, уже весна на носу.

На улице пригревает. Солнце сильное, яркое! Геннадий Васильевич даже зажмурился. Можно спуститься по солнечной стороне улицы и перейти к ярмарке у следующего светофора. А вначале перекусить чего-нибудь, а то после плавания аппетит разыгрался.
- Мне один банан, пожалуйста, покрупнее, - просит он продавщицу в овощной палатке. Маленькая витрина вся забита плодово-овощной продукцией: здесь и зеленый лук, и лиловые головки репчатого, и парочка жухлых морковок, и бодренький кочанок капусты, - а рядом натюрморт: апельсины с бананами. И еще ценники, которые скрывают табло электронных весов, но и оно перевернуто вверх тормашками, и чтобы понять, что же на нем светится, нужно вывернуть голову.
- Семь шестьдесят, - доносится из палатки голос. Геннадий Васильевич протягивает десятку. Получает банан и сдачу - и слышит:
- Ненавижу таких!
- Каких? – не понимает он. В окошке показывается остервенелое лицо продавщицы.
- А таких, как вы. Аж глаза чуть из орбит не вылезли, как вылупился, чтоб его не обсчитали.
Геннадий Васильевич недоумевает, а потом до него доходит, и он вдруг срывается:
- А я бы таких, как вы, просто бы из дробовика жахал, хапуги! - И резко дернув за ножку банана, сдирает податливую кожуру. Оголенное банановое тельце стынет на холоде, пока Геннадий Васильевич, торопливо удаляясь от киоска, мысленно атакует продавщицу, и оказывается во рту уже подмерзшим. Больной зуб мгновенно реагирует, Хромов хватается за щеку и через пробившиеся слезы видит большие буквы вывески «Мастер Дент».
- Сколько у вас стоит залечить зуб, - интересуется он в регистратуре у юной особы с осиными глазами.
- Ну, Вас сначала осмотрят, это стоит недорого, 130 рублей, а потом, - она взглянула на него, а в глазах: «Ненавижу таких», - все зависит от работы и материала. - Выдержала паузу. - Пойдете?
- Пойду, - отвечает Хромов, бросая осиным глазам вызов.

Через полтора часа с распухшими от заморозки губами, с застывшими мыслями в голове он покинул кабинет и выложил в регистратуре шесть купюр тысячного достоинства - все, что у него было приготовлено для своих компьютерных штучек-дрючек. Девушка с осиными глазами легко подхватила бумажки, быстрым движением тонких пальцев пересчитала их, вернула сдачу - две сотенные и десятку, - а еще в качестве бесплатного бонуса - улыбку.
В ответ Хромов слепил губами что-то жалкое, развернулся и пошел к выходу.
Ярмарка работала: к ней тянулись люди, которые желали в воскресный день обзавестись всякими новыми вещицами - своими штучками-дрючками. Людей было много: они вылезали из трамваев, автобусов и троллейбусов; они выходили из метро или шли пешком, – и все направлялись к ярмарке. И только наш герой двигался в обратном направлении - к остановке, чтобы ехать домой: что ему делать на ярмарке?
Хромов огляделся и за стеклом цветочного павильончика приметил необычное, - вернее, давно знакомое, но чуть подзабытое, - удивился: Ба! Так это же тюльпаны, живые тюльпаны – желтые и красные! - первые тюльпаны в этом году!
- И почем? – спрашивает он у девушки в павильоне.
- По тридцать.
- Дайте три, хотя ладно, пять.
- Да что вы, - удивляется девушка, - пять мало, пять – никакого вида, возьмите хотя бы семь. Вот посмотрите: семь – это самое малое. Вы не думайте, я их и так продам быстро, просто меньше семи в букете не смотрится.
- Хорошо, давайте, - он вытряхивает последние бумажки из кошелька и оглядывается: на остановке стоит 17-ый! - створки дверей захлопываются, и колеса начинают медленно вращаться…
Хромов хватает букет и, размахивая им как флагом, бежит к автобусу - тюльпаны праздничным салютом взмывают в воздух.
Автобус остановился.
- Целлофан возьмите, - кричит цветочница и с треугольным пакетиком в руке выскакивает на улицу.

Дата публикации:

, Последнее изменение:

Эту публикацию прочли 282 раза

Последний раз:

, Последний читатель: Неизвестный читатель,

Отправьте эту страницу электронной почтой

во-вот, здесь всё в норме и Цветочница в целофановой обёртке визуальна:)

Благодарю, завтра обязательно вернусь и продолжу...

PS "понося" ? Так надо

Vilkomir

:: 2006-12-25 01:03:06

Считаете, что "понося" слишком вульгарно?

Сергей Фофанов

:: 2006-12-26 13:32:06

Знаете, оно почему-то для меня оказалось "занозой", может, в силу своей более яркой эмоциональной окраски и кратковременности ощущения (женат), ведь другого такого слова нет в рассказе!
И эта выпяченность совсем не центрального слова, мне представляется лишней и, даже, мешающей, оно (слово) заслонило "сплюньте", словосочетание "ненавижу таких" и "целлофан", более важные в рассказе в целом...

С Уважением и благодарностью, Анатолий

Vilkomir

:: 2006-12-26 13:59:54

Ух, как мне нравится это "осязание" слова!
Спасибо!!!
Согласен, сделаем ретушь

Сергей Фофанов

:: 2006-12-27 19:10:10


Quid est?	Что это такое?