Творчество для всех - Самый последний герой (глава 4)

Самый последний герой (глава 4)

   Все познать нельзя. Гениальный физик может искренне полагать, что кайманы добывают себе пропитание, охотясь деревянными копьями на туристов в прибрежных джунглях Каймановых островов, а маститого политика загонит в тупик вопрос о стоимости перловой крупы в ближайшем гастрономе. Для получения всей этой информации существуют энциклопедии и жены. Но знания, которыми обладал Николай Иванович Бусыгин, были поистине уникальны. Смельчаки, рискнувшие составить справочник по данной теме на основании личного опыта, обычно не доживали до восемьдесят шестой страницы, а женщины в этом вопросе некомпетентны по определению. Николай Иванович знал все о производстве спиртосодержащих напитков в домашних условиях.
   Он начал свою исследовательскую деятельность в юности, поставив две первые бутыли яблочного вина. Полученным душистым уксусом были щедро одарены все родственники и соседи. Первый блин сподвиг молодого Колю на серьёзный научный подход к новому хобби. Была проштудирована вся доступная литература, и уже на следующий год ремонтная бригада электриков завода «Серп и молот» две недели славила коллегу на шумных цеховых дегустациях. Потом вино кончилось, а хвалить простых гонцов на общественных началах было как-то не принято. Коля сделал вывод, что недостаточная сырьевая база и сезонные ограничения делают любительское виноделие малопродуктивным занятием. Широкие перспективы открыл лишь скользкий путь самогоноварения. К началу перестройки, благодаря постоянному усовершенствованию технологии производства и очистки, качество конечного продукта достигло совершенства.
   Перелом в колиной судьбе произошел 16 мая 1985 года. Знаменитый указ «Об усилении борьбы с пьянством» больно ударил по большей и лучшей части советского общества, придерживающейся традиционных ценностей. Малодушные колоннами покорно вступали в общество трезвости и, тихонько матерясь, хлебали отдающий веником грузинский чай №36 на комсомольских свадьбах, свободолюбивые тренировали локти и голосовые связки в извилистых километровых очередях, а разумные сторонники компромиссов потянулись к Николаю Ивановичу.
   Через пару лет его производство вышло на предельную мощность. Во всех закоулках малогабаритной трёшки булькали, пузырились и плевались дрожжевой пеной различные ёмкости с бражкой. Первыми от специфических испарений загнулись цветы, трепетно взращиваемые на подоконниках супругой Натальей. Как-то за одну неделю убрались три заморские фиалки, две герани, небольшой фикус и ещё один сказочно красивый цветок без названия. Последним пал здоровенный кактус в кадке – фамильная реликвия, переданная малолетней Наташе из рук умирающей прабабки. Выкинув реликтовую колючку, жена всю ночь проплакала, а следующим утром как могла утешала семилетнего сына Вовку, у которого сдохли все аквариумные рыбки. В результате грандиозного семейного скандала у Натальи появилась лохматая шуба из нутрий, у Вовки – велосипед, а у хозяина – столитровая прозрачная ёмкость с нарисованными на задней стенке водорослями и осьминогами.
   Впрочем, Николай Иванович уже мог позволить себе угробить небольшой ботанический сад или дельфинарий. Для электромонтёра 4-го разряда наступила золотая эпоха. Если бы основоположники прикладной электротехники Алессандро Вольта, Георг Симон Ом и прочие неудачники не валяли дурака, то и они, пожалуй, вряд ли жили бы лучше своего оборотистого коллеги. Хрустальные вазы, собрания сочинений каких-то мутных классиков, две югославские мебельные стенки и финский унитаз – всё это великолепие билось за жизненное пространство с плотными рядами мрачных бродильных сосудов. Причудливый гибрид магазина «Берёзка», районной библиотеки и винокурни требовал нового просторного помещения. Николай Иванович, прикупив ещё одну флягу и доведя крепость напитка до 35 градусов, принялся истово копить на квартиру.
   В 1992 году трест лопнул. Зайдя после новогодних праздников в магазин, Бусыгин был неприятно удивлён ассортиментом в вино-водочном отделе и ценами в других. С каждой неделей будущая квартира усыхала в размерах и за пару месяцев выродилась в ветхий домик на окраине заброшенного хутора. Не успокоившись на этом, демократы решили окончательно добить самородка от бытовой органической химии. В стране появился «Рояль» и Николай Иванович стал единственным потребителем собственной продукции, причём оптовым.
   Терпения Натальи хватило лишь на полгода. После шумного развода и последующего разъезда новоиспечённый холостяк очутился в крохотной однокомнатной норе вместе с диваном, антикварным обеденным столом, табуреткой, четырехтомником А.Серафимовича и сосудами. Через некоторое время за ненадобностью был продан перегонный куб, так как на обработку бражки уже не хватало ни сил, ни терпения, и потреблялась она в сыром виде. С завода Николая Ивановича погнали, а зарабатывал он на хлеб и сахар ночной охраной близлежащей школы с химическим уклоном. Там, поглощая принесенную с собой игристую влагу, он в одиночестве часами жаловался бородатому портрету Д.И. Менделеева на похеренную жизнь, призывая в свидетели ближайшее окружение в лице Бутлерова и Бородина.
    Впрочем, с недавних пор ночной собеседник сторожа поменялся. Им стал Чарльз Дарвин в кабинете биологии, заросший ничуть не меньше великого химика. Смена приоритетов произошла вследствие знаменательного открытия. Выяснилось, что в неказистом шкафчике тесной подсобки хранится коллекция заспиртованных гадов, в коей присутствовали десяток жаб разного калибра, молодой ужак и несколько тритонов. По самым скромным подсчётам Николая Ивановича обитатели этого мавзолея занимали около 15 литров драгоценного этанола, что и определило их дальнейшую судьбу. Тритонов хватило на две недели, а когда и при каких обстоятельствах была выпита змея полуночный естествоиспытатель не помнил. Лягушки стояли на очереди и смущало лишь отсутствие ярлыков на банках. Не то, чтобы Николай Иванович был гурманом, но от поспешных действий его отговаривало настенное наглядное пособие в том же кабинете, посвященное амфибиям. Там, среди прочих, упоминалась некая ядовитая жаба ага, кожными выделениями которой южноамериканские индейцы, по слухам, смазывали свои отравленные стрелы. Изображение этой твари несло минимум информации для идентификации, поскольку было основательно подредактировано школярами, кои наградили её густой зеленой щетиной, пятью лишними конечностями и ухмылкой, которой позавидовал бы сам чеширрский кот.
Подкачал и верный А.Серафимович, к потрепанным страницам которого хозяин всегда обращался в затруднительных ситуациях. Автор нетленного «Железного потока» если что и знал об агах, то предпочел не распространяться об этом в своих произведениях. Последней надеждой оставалась районная библиотека, куда погожим утречком в предвкушении очередного дежурства и засобирался Николай Иванович.
   Мельком кивнув молодому участковому у входа в подъезд, он рванул в храм знаний и был немало удивлен тщетности своего порыва. Неведомая сила развернула его и аккуратно усадила на обшарпанную лавочку. В соседях оказались старший лейтенант милиции по правую руку и темноволосый незнакомец с другого бока.
    Нельзя сказать, что Николай Иванович сильно удивился или испугался. В годы своей бурной предпринимательской деятельности он имел тесное сотрудничество с органами в лице тогдашнего участкового майора Скотовенко, которое выражалось в пятидесяти рублях, трехлитровой банке первача и в трёх часах разговоров за жизнь ежемесячно. Как прикормленный язь майор наведывался к Николаю Ивановичу еще в течение квартала после краха, помогал добивать складские запасы, ругал недальновидное руководство, а затем куда-то сгинул насовсем. Его коллеги по новому месту жительства Николая Ивановича особо не тревожили, меняясь в годы лихолетья каждые полгода, иногда не успев даже познакомиться с вверенным им контингентом. Мамонтов, последний из них, пришел всерьез и надолго. При первой встрече, внимательно осмотрев небогатые хоромы экс-электрика, принюхавшись к царившему в квартире амбре и оценивающе оглядев хозяина, он показал тому увесистый кулак и настоятельно порекомендовал вести себя по жизни тихо и незаметно во избежание конфликтов с исполнительной ветвью власти. Николай Иванович, не будучи по своей природе буйным во хмелю, легко согласился, и с тех пор его контакты с участковым ограничивались дружелюбным приветствием при случайных свиданиях.
– Куда спешишь, Иваныч? – по-приятельски осведомился Мамонтов.
– В библиотеку, энциклопедию надо полистать,– без всякой задней мысли доложился любознательный сторож.
   Слон тревожно взглянул на него и с досадой поморщился:
– Опоздали, Паша, похоже на «белку». Придется к Сидорчуку идти, я его позавчера вроде почти здорового видел. Правда, тому даже пробку нюхать давать нельзя – всех твоих героев построит и камеры, до каких дотянется, расхерачит. Давно его закрыть хочу, да руки всё не доходят. Но после вашей поездки, надеюсь, повод железный будет. А этого Брокгауза мы сейчас в надёжное место пристроим…
   Мамонтов достал мобильник, и, безуспешно потыкав по кнопкам, констатировал, что аккумулятор разряжен.
– Дай-ка свою трубу, – попросил он Колесникова.
   Пашка, не впечатленный довольно сомнительной репутацией Сидорчука, медлил. Умиротворенное лицо Николая Ивановича внушало доверие и он решил перепроверить диагноз:
– Николай Иванович, мы, собственно, к Вам по одному очень интересному делу пришли. У Вас мечта в жизни есть?
   Сторож призадумался. Белая горячка представлялась ему немного не такой. Про зеленых чертей он был наслышан, правда, самому общаться с ними еще не доводилось. Знал он и анекдот про добрую фею. Но чтобы волшебник приходил в сопровождении участкового… «Многого мы ещё незнаем: НЛО, йети, Тибет – статьи, экспедиции»,– рассуждал Николай Иванович: «А удивительное – оно совсем рядом. Надо только прислушаться к себе». Заказать же решил по максимуму:
– Пять ящиков «Путинки», мешок сахара и энциклопедический словарь.
   Дальше стало еще интереснее.
Волшебник, представившись сотрудником телевидения, пообещал ровно вдвое больше, правда, после окончания какой-то игры. Какой именно, Николай Иванович не вник, поскольку выслушивать бредни воспаленного внутреннего голоса счел неразумным. А чтобы поставить зарвавшиеся голоса на место, он потребовал аванс.
   Слон обрадовался:
– Соображает!
   Пашка достал двести рублей и вручил Николаю Ивановичу:
– Остальное после игры. Когда выезжать – извещу дополнительно. А сейчас мне нужны паспортные данные, чтобы взять билеты.
      Николай Иванович ошарашено смотрел на купюры, зажатые в руке. Жизнь начинала налаживаться и чем-то походить на забытую телепередачу «В гостях у сказки».

Дата публикации:

, Последнее изменение:

Эту публикацию прочли 315 раз

Последний раз:

, Последний читатель: Неизвестный читатель,

Отправьте эту страницу электронной почтой

http://sramota.ru/lbrte/author/1923/index.html

бедный бура- это приз
развивайся и учись
я тебя благодарю
за любовь ко мне твою
порно для героя -крест,
но мужайся ты, балбес
ты бери пример с Станислова
не боиться даже пристова,
не гнушается ни чем-
Славы хочет мальчик,
ты же гибнешь на корню
загниваешь- зайчик,

я ссылку кинула,
говорят ведь год Свиньи,
в горсть возьмем и в лужу...обеих, а чтоб не обижали маленьких..ведь их на этом сайте много, бум бороться....за МИР!

Джулия Коронелли

:: 2007-01-10 21:33:23

Джулия!
Как это часто бывает, я мало, что понял, но уловил интонацию в целом. Она доброжелательная. Спасибо тебе и обещаю с удвоенной силой бороться в наступившем году за МИР!

Бодрый Пьеро

:: 2007-01-11 19:18:24

Отвлекся, Джулия, День Рождения у жены в этот день. Наверстываю.

...нет у меня любви,
Куда там мне? Мы - не князи.
Любовь у нищих на двоих
Одна! Не две. Бывает - штрих.

Вот так сейчас и у меня,
Коль нищий - ничего нельзя;
Амбиций мне нельзя иметь.
Любить желание. Не сметь!
Жить счастливо - только на треть.
Огню души не полыхать, а тлеть...

Вячеслав.

Борись Джулия. Жизнь в чем еще теплется?

Вячеслав - Бездарный

:: 2007-01-14 20:57:09

Дубина кто живет на треть
любить- так на инос.
жить в полный рост,
а не синеть как медный купорос...максималист я вячик, позови брата близница

Джулия Коронелли

:: 2007-01-18 16:57:50

Горбатого исправит лишь могила.
Так вот изменилась максималистка Джила.
И сколько волка ни корми -
В лес направляются его шаги.

А коль невозможно что исправить,
Себе ты на уме, что здесь добавить?
То, меры хирургические вполне
Подойдут, приемлимые при луне.

Кусочек я тебе написал... Тоже не сразу схватываешь и отговорка есть - некогда - работа. Будет впереди - прочтешь - может, что и другое напишешь...

Вячеслав - Бездарный

:: 2007-01-19 01:05:11


Qui habet aures audienti, audiat	Кто имеет уши слышать, да слышит