Тому, кто сумел избежать
Постижимого счастья соскользнула обитель
Как-то очень родного на мгновенье лица.
И застигнутый праздным соглядатаем выйдешь,
Убоявшись, из храма, как турист, напоказ.

Как скупец, созидая, проронишь ненароком,
И уж жальче излишка, чем творений своих,
Как шекспировский Гамлет из гордыни убогой
Убиваешь, не мысля об отмщеньи обид.

Душно съежилось сердце и боится промолвить,
Что нечестно попрали родное лицо.
Отмахнувшись однажды, горечь будет все горше.
Ты себя ненавидишь и не знаешь за что.