Журфак-16-2. Я, Семен...
Журфак-16-2. Я, Семен...

Идея! Вправе попросить
Командировку для диплома
Со сверхзадачей погостить,
С Димуркой пообщавшись, дома...

Декан бумагу подписал,
В высотке выдали деньжата.
Спешу на аэровокзал...
Деньжат, конечно, небогато,

Но обеспечат перелет,
Прокорм и скромные гостинцы
Ребеночку... Судьба дает
Мне добрый шанс переместиться

В те города, где партизан
Словацких отыщу известных...
Вот Киев... Дал по тормозам
Пилот... Здесь я не хуже местных

Ориентируюсь... Подол,
Печерск и Дарница – родные.
Здесь, мамин отпустив подол,
В часы холодные, ночные,

Крутил я гайки по ТО,
Уставшим за день автокранам...
А днем бродил... Не до того,
Чтоб спать... Дивился старым храмам...

В общаге на Киквидзе жил...
Пешком по Леси Украинки
До Бессарабки доходил –
И сохранил в душе картинки

И песни киевской поры...
Мой Киев... Здесь я ростом выше,
Здесь духа звездные пиры...
Иду привычно к Зое, Мише,

Где раскладушечку всегда
Мне предоставят и накормят...
Так было в прежние года...
Хрущевочка их тесных комнат

Гостеприимна и светла...
Меня порою заносили
В нее попутные ветра –
И Зое, трепетной кузине,

Я благодарен вообще.
Она в тупом провинциале,
Искавшем выхода вотще
Из бездуховности – дремали

В нем силы и метался дух,
Не видя выхода из плена, --
К ученью пробудила слух
И зренье... Это незабвенно...

Я из Борисполя качу
В автобусе до Ленинградской,
Где с чемоданом соскочу...
Воспоминание украдкой

Былые чувства всколыхнет:
«Гранатовый браслет» смотрели
Здесь в «Ленинграде» с Зоей... В тот
Как раз момент к душе взлетели

Стремленья поумнеть, дозреть...
О Куприне на равных с Зоей
Беседовать... Решил корпеть,
Учиться, насидев мозоли
 
На заднице, но прочитать
О Куприне и прочих разных
Писателях... Ну что сказать?
Ученье – не веселый праздник,

А тяжкий повседневный труд
Для изначально туповатых.
Пути учения ведут
Умнеющих и головатых

Лишь к постижению того
Неутешительного факта,
Что мы не знаем ничего –
И надо дальше без антракта

Учиться, изучать, учить,
В гранит познания вгрызаться,
Все зубы о него сточить –
И снова с болью убеждаться:

Круг знаний мал, за ним лежит
Безмерный океан незнанья –
И бесконечно надлежит,
Все те же испытав терзанья,

Круг света знаний расширять,
Не забывая о духовном...
От Ленинградки нам шагать
До мебельного, здесь во двор нам

Свернуть... Резиновый завод,...
Хрущевка... Бок промазан желтым,
(Весной стена насквозь течет)...
Звоню на этаже четвертом

В задерматиненную дверь...
Открыда Зоя... Ну, порядок!
-- Откуда и куда теперь? –
Рассказываю без загадок –

И к телефону... Партизан
Черкун зовет немедля в гости...
В охапку «Репортер» -- и сам
Себя собрав – хрустели кости:

Бегом в трамвай и – на метро.
Там – прямиком до политеха.
Мне важно, коль дано добро,
Добиться в записях успеха --

И партизан разговорить,
Задать сто правильных вопросов,
Потом уже писать, творить...
Черкун – боец, спортсмен, философ,

Словацкий бывший партизан,
А прежде, ясно, -- украинский
Повспоминать поди и сам
Хотел, как он в чащобе пинской

Скрывался, перейдя туда
Из окруженья на Волыни...
Сверкает Красная звезда
На пиджаке его... Поныне

Он ясно помнит каждый день,
И так рассказывает сочно,
Как тень хотели на плетень
Фашисты навести – и срочно

Сформировали свой отряд
Под видом партизан советских.
Чтоб грабить местных... Некий гад
Из слишком подлых бонз немецких

Так замышлял нарушить связь
Советских партизан с народом.
Попытка та не удалась.
-- Лже-партизанским вражьим ордам,

Разоблаченным, был конец
Один всегда...
                 -- Что, плен?
                                     -- Могила!
Подобных в плен не брал боец.
С такими и меня сводила

Судьба – и мигом отличал
Лже-партизан: им панцерфауст
Враг в оснащение давал...
Уничтожали эту пакость... –

День первый вышел не пустой.
Я распрощался -- и в подземке
Качу в раздумье на постой,
По сторонам не пялю зенки.

Вдруг чувствую сверлящий взгляд:
Уже на выходе мужчина,
Кивнул мне, посмотрев назад...
Знакомый? Средних лет и чина

Рабочего скорей всего...
Один из тех, с кем на Киквидзе
Делил общагу? Никого
В лицо не помню... Не по визе

Восходит в юность память, нет...
Возможно с ним встречался где-то.
С кем лишь меня за столько лет
Судьба не сталкивала... Эта

Оказия в метро меня
На миг от мысли отвлекает
О главном... Ладно, все фигня.
Диплом уже сильней толкает

К финальной стадии... Вояж,
Надеюсь, качественно двинет
Вперед и вверх...Всевышний наш
В час испытаний не покинет...

Интеллигентный разговор
У Зои с Мишей, ужин царский...
Назавтра новых дел затор:
Днем – Беренштейн, потом Швейцарский...

Два партизана рандеву
Мне назначают для беседы.
Потом я отвезу в Москву
С воспоминаньями кассеты...

А Беренштейн-то Леонид
Из Шпикова! Он, тихий Шпиков,
Не будет мною позабыт.
Тот городок – один из пиков

В строительстве моей судьбы,
В нем жил мой дед, дядья и мама.
Отсюда детские мольбы
Мои взмывали к небу, прямо

К Тому, Кто Судьбы всех вершит...
Он в двадцать первом там родился,
Геройский Леня, Леонид,
Голодомор терпел, учился.

Вначале в школе, а потом
Еще в училище военном.
И командирским кубарем
Увенчан... С пылом дерзновенным

Мчит к месту службы в Перемышль...
Май сорок первого, надежды:
Здесь не проникнет даже мышь...
Июнь... Страна смежила вежды,

Враг до рассвета разбудил
Границу страшной канонадой...
-- Что делать? Юный командир
Велит бойцам:
                       -- Сражаться надо...

Сражается до сентября.
Под артогнем не отступает.
И, раненого в плен беря,
Фриц полицаям поручает

Пустить «товарища» в расход.
Темнеет... Весь конвой «под мухой»...
И Леонид момента ждет –
Не зря военною наукой

Себя три года набивал...
-- Дай закурить! – один конвойный
Другому...
                -- На... –
                          Он их вповал
Столкнул – и убежал... Нет, войны

Выигрывают не числом,
А исключительно уменьем...
Победа мужества над злом,
Конечно, не была везеньем.

Терновка... Детский был приют
В селе в года Голодомора...
И Лене справочку дают:
Он из приюта... Так спроворя,

Сумел и паспорт приобресть.
Отныне он Васильев Вова.
Он красный командир – и честь
Для Лени -- не пустое слово.

Шевченково... Он создает
Отряд подпольный на «чугунке»,
Врагу покоя не дает –
И сокрушительны и гулки

Подрывы самодельных мин
Под эшелонами с оружьем.
-- Теперь мы фрица победим:
Оснащены теперь не хуже

Врага оружием его.
-- Теперь-то повоюем, друже.
Пусть враг шалеет оттого,
Что бьем его его оружьем! –

Был послан из Москвы десант
На связь с Шевченковским подпольем.
Признав Васильевский талант,
Берут его в отряд...
                               Поспорим,

Не угадаете пароль? --
«Пожарский».
                      Отзыв, ясно, -- «Минин».
Васильеву досталась роль
Начштаба. Он же – спец по минам.

На рельсах побеждать врага
Способней – ясно понимает.
-- Оружье партизан – фугас! –
Взрывному делу обучает

Васильев каждого бойца.
А для наглядности взрывает
Составы сам...
                       -- Здесь хитреца
Нужна... Пусть мина ожидает

Под рельсом жертву пару дней.
Потом себя готовит к схватке.
Состав с фашистами на ней
Взорвется – значит, все в порядке:

На фронте нашим воевать
Полегче будет с супостатом.
Бензохранилище? Взрывать!
Мосты? Взрывать! Пусть станет адом

Тыл для фашистов. –
                              К ноябрю
Четырнадцать составов вражьих,
Украсив сполохом зарю,
Слетело с рельсов. Для отважных –

Полно трофеев. И врагов
Четыре сотни погубили –
Идет война без дураков.
Не то б на фронте те убили,

Возможно, тысячи бойцов
В пилотках с красною звездою...
Вдобавок к поездам – мостов
Взорвали пару... Стороною

Теперь врагам искать объезд,
А там другие партизаны
Бьют немцев... Нет спокойных мест.
Пока зализывают раны,

Кто выжил в битых поездах,
Васильев новые взрывает,
Внушая недобиткам страх.
Пусть знают, что их ожидает.

Спецдонесения летят
От партизан разведке фронта.
Там, в штабе, точно знать хотят
О немцах...
                -- А какой урон-то

Отряд Пожарского нанес
Врагу? Ну, так держать. Дерзайте...
И на днепровском берегу
Плацдарм для наших отбивайте...

Приказ понятен. Был налет
Отряда на село Свидинка.
Враг двадцать танков не пошлет
На фронт: танкисты как скотинка

Порезаны, а сверх того
Две вражьих взяты батареи,
От батальона ничего
Не остается...
                   -- В бой! Скорее

Отбить береговой плацдарм...
Три дня держали оборону
На берегу – и командарм
В «опартизаненную» зону

Плоты и лодки шлет и шлет,
Плацдарм надежно расширяя...
Отряд в немецкий тыл идет –
Работа у него такая:

В тылу фашистов побеждать...
Отныне во главе отряда –
Васильев.
               -- Немцев убеждать
Решительней, мощнее надо,

Что затянувшийся блицкриг
Их пораженьем завершится.
Пусть каждый час и каждый миг
Возмездия фашист страшится...

В святом врагу отмщенье -- зол,
Фашистов бить и бить стремится...
Потом Васильев перевел
Отряд за польскую границу,

У коей принял первый бой
Под Перемышлем в сорок первом.
Ведя поляков за собой,
Бьет взрывами по вражьим нервам.

Война – не легкий променад.
Но год уже сорок четвертый.
Где Беренштейн – фашистам ад.
Он командир алмазно твердый

По отношению к врагу,
Стратег из самых вдохновенных –
И перед павшими в долгу...
Освободив советских пленных,

Тех, что покрепче, взял в отряд,
Больных отправил на подкормку.
Война на рельсах – точно ад.
Втемяшил командир в подкорку –

И двадцать с лишним поездов
Столкнул в сорок четвертом с рельсов,
Расколошматил – и готов
Фашистов на клочки разрезав,

Всех до последнего казнить...
Освобожден француз отрядом.
И командиру сообщить
Желает тайну...
                          -- Где-то рядом,

В районе Дембица, враги
Испытывают сверхоружье.
-- Найти то место помоги
Нам, мон ами, французский друже... –

Задача: полигон найти...
Однажды двух парней разведка,
Голодных, сбившихся с пути,
Приводит в штаб Перепроверка

Французских данных подтвердит:
Есть сверхоружие. Колонна
Взмывает, стартовав, в зенит –
И мчится к цели неуклонно

По радиолучу... Отряд
Шлет двух лазутчиков. Платонов
С Ширяевым сумели взгляд
На «Фау» бросить... Их. Шпионов

Сумели фрицы углядеть,
Казнили... Но отряду парни
Сумели все же порадеть,
Засунув возле места казни

В дупло от парашюта шелк,
На нем – рисунок полигона,
Координаты...
                     -- Будет толк! –
В Москву радирует бессонно

Лунева Шура результат
Разведывательной работы.
Все данные в Москву отряд
Отправил... Авианалеты

Штурмовиков на полигон
Всю стартплощадку разметали.
Враг сверхоружия лишен...
Отстроит полигон? Едва ли –

Ему бы ноги унести...
А предосеннею порою
Приказ: в Словакию войти.
И здесь отважному герою

Фашистов выпало громить.
Смог Старинов найвысшим баллом
Его заслуги оценить:
-- Герой! Заминка лишь за малым:

Еврей. Не то бы точно был
Звездой геройскою отмечен...
Но о еврее вождь забыл... –
По счастью, жив, не изувечен,

Завидно молод: двадцать три,
Трех стран украшен орденами,
Вошел в жизнь мирную... Смотри,
Какими славными делами

Еще отметиться успел:
Окончил два серьезных вуза –
Над книгами всерьез корпел:
Герою знанья – не обуза.

На швейной фабрике теперь
Директорствовал в Киев-граде.
А бремя горькое потерь,
А то, что помнил об отряде

Вошло в бесхитростный рассказ,
Которым он со мной делился...
-- Куда теперь пойдешь?
                                        -- От Вас –
К Швейцарскому... –
                            Я прокатился

От площади Победы две
По направлению к Жулянам
Коротких остановки...
                                 -- Где
Узнали обо мне? Престранным

Мне представляется сюжет,
Что о «словаках» кто-то помнит...
Выходит, не забыли?
                                   -- Нет... –
Уверенно шагал меж комнат

Полуослепший партизан –
Следы контузии сказались,
Последствия словацких ран...
Беседовали... Заменялись

Мной батареечки не раз
С кассеточками в «Репортере»...
Трагичным был его рассказ.
Война несет утраты, горе...

Непросто выживать потом
Увечному... Что шаг – то подвиг....
Поговорили обо всем...
О главном: как фашистов подлых

Уничтожали на корню...
-- Когда эфир?
                       -- Пока не знаю...
-- Темнишь?
                  -- Нет, вовсе не темню.
Я на маршруте. Побываю

Во Львове... Позже – в Черновцах
Искать «словаков»...
                               -- Там – Кудельский...
Дать телефон?
                       -- Конечно! Ах,
Удача! Верю: босс отдельский,

Плевако, будет побежден...
Во Львове я у Седненкова.
Сперва рассказывает он.
Потом по переулкам Львова

Ведет к Багинскому меня.
Герой Зиновий – к Мечиславу.
Он – жертва вражьего огня –
Без ног... В другой стране по праву

Он был бы почитаем, но
У нас – почти что презираем...
А мне почтить его дано...
Судьбину мы не выбираем...

И мой отец был в двадцать лет
Лишен ноги – судьбы опоры.
Вся жизнь – преодоленье бед.
У власть имущих точно шоры.

Усугубляют груз беды,
Что честным воинам досталась.
На мой вхгляд – Золотой Звезды
Достоин каждый, чем бы малость

Была б боль раны смягчена...
Багинский нес свою судьбину
С достоинством... Была война.
С друзьями послан на чужбину

Спасать словаков от беды.
Сам от беды не уберегся...
Не дали Золотой Звезды.
Он с бюрократией боролся

За право жить, как человек...
Но мне не жаловался вовсе.
Достоин поклоненья всех,
А власть – бесчеловечно-волчье

Бесстыдно хамское нутро
Во Львове воину являет.
Еще неявственно, хитро,
Сквозь экивоки восхваляет

Фашистских прихвостней, бандюг
Бандеровских, убийц кровавых...
-- Об этом кто позволит, друг,
В эфире рассказать?...
                                      За правых,

Я верую, всегда Господь!
Я расскажу, как воевали,
Что испытали...
                        -- Верховодь
Тобой Всевышний! Пусть бы знали

В Словакии, что жив еще
По воле Господа Багинский... –
Я Мечиславом восхищен.
Жить в агрессивно украинской

Среде поляку нелегко.
Живет не жалуясь на ближних.
Укоренилась глубоко
Вражда к полякам... Даже книжник-

Интеллигент обосновать
Рад, почему гнобить поляков
Уместно, нечего скрывать...
Я западник и сам и знаков

Антагонизма несть числа...
Вот вам еще одна причина,
Что беды воину несла
Увечному... Но он – мужчина

С достоинством...
                          Я уезжал...
Из Львова ходит местный поезд...
Меня Зиновий провожал...
-- Людская жизнь – не в книжке повесть, --

Сложней и ярче во сто крат...
Спасибо, что приехал, парень...
Я нашей встрече, правда, рад –
Ты честен...
                  -- Я вам благодарен:

Ваш содержательный рассказ
Глаза на многое открыл мне...
-- Ты все увидел без прикрас –
И в очерках не место кривде... --

Вагон похож на самолет:
В высоких креслах пассажиры.
Поездка в поезде займет,
Наверное, часа четыре.

Могу немного подремать,
Переварить в душе, что знаю...
Пока не стану выжимать
Слова – бессловно начинаю

Творить – выстраивать в душе
Героев четкие портреты.
Они – не из папье-маше –
И их реальные сюжеты

Богаче Верна и Дюма...
Моя задача – быть не ниже
Сюжетов, в коих жизнь сама,
А не придумки бойких книжек.

Зал ожидания... Сижу,
Подремываю, жду рассвета...
Приеду рано – разбужу
Мальца звонком – зачем мне это?

Мужчина ходит меж рядов,
Расталкивая грубо спящих,
Выспрашивая: кто таков?
Чей чемодан, авоська, ящик?

Меня разглядывал в упор,
По украински вопрошая,
Куда я еду... Разговор
С ним «по-московски» продолжая,

Невольный ивызвал пиэтет.
Разобъясняю, что приехал,
Да жду, когда придет рассвет...
-- Следите за вещами... –
                                        Эхо

Совета мудрого вокзал
Мне многократно повторяет,
Напоминая, чтоб не спал.
Здесь спящий многое теряет,

А я бы потерял судьбу
С кассетками и «Репортером»...
Услышав страстную мольбу,
На витражах, открытых взорам,

Невозвратимо тает ночь...
Рассвет зовет меня на площадь...
-- Такси?! --
                 Спасибо, дядя, прочь –
Не баре: выгодней и проще

Мне на троллейбусе... Домой!
Туда, где под опекой близких
Любимый человечек мой...
Мой город – на холмах не низких,

Троллейбус ввысь и ввысь ползет,
Минуя танк на пьедестале,
Костел и площадь, где встает
Вождь в кепке, где когда-то Сталин

На той же тумбочке стоял...
Пассаж,... Шевченко,... парк культуры,...
Бассейн... Я тихо ликовал:
Знакомые дома, скульптуры

Мне дарят радостный настрой...
Мой город! Я опять приехал!
Неразделимые с тобой!
Твоих чудесных песен эхо

Всегда в моей душе звенит,
Здесь сердцу дорог каждый камень,
Здесь поднялась мечта в зенит –
И увлекла над облаками

В Москву, где скромно город мой
В душе восторженной таится.
Он тоже в мире знаменит,
Не меньше, чем сама столица...

Напротив бани выхожу –
И поднимаюсь по проспекту
До Стасюка... Уже спешу...
Уже я отдал дань респекту

Родному городу... Теперь
Хочу быстрее на Гайдара
В родную посигналить дверь...
Эх, жалко, что со мной Тамара

Сюда приехать не смогла!
Звоню... Мне открывает мама...
-- Приехал, отложив дела...
Димурка спит наверно...
                                 -- Прямо!

Баюкает твою сестру... –
Я слышу:
              -- Димочка, не надо.
Я спать хочу! --
                     Сейчас умру:
Мой маленький, моя отрада,

У раскладушечки стоит...
На ней постанывает Соня,
Малыш трясет ее, кряхтит.
Та просит малого спросонья

Ее оставить... Он в ответ:
-- Так я баюкаю зе, Фофа! –
Ведь и полутора же нет
Парнишке, а любое слово

Понятно, что произносил...
-- Ну, здравствуй, мой сыночек сладкий! –
Мальчонку на руки схватил.
В глазах у мальчика догадки:

Приехал некто, чья любовь
Умножит круг любви и ласки.
Мой маленький, родная кровь,
Нодные ножки, ручки, глазки...

Он просит на пол опустить –
И тащит за руку на кухню.
-- Чем хочешь папку удивить? --
От новой выходки ликую:

С огромной ложкою под стол
Шагает парень деревянной.
Там банка, в коей сквозь рассол
Видны пикули... Из стеклянной

Их добывает, подает
Мне: угостись, мол, вкусным, папа.
Себе умело достает,
Хрустит пикулями... Ну, лапа!

Гурманствуешь? А, может, зря?
Я не уверен, что мальчонке
Нужны, по правде говоря,
Соленья... Маме при ребенке

О том не стану говорить,
Позднее выскажу сомненья...
Такое чудо сотворить
Смогли с Тамарой – воплощенье

Любви – чудесный наш сынок...
Рассказываю все детально,
Как я поездку выбить смог,
Что, скажем прямо, уникально...

-- Поездка в Киев и во Львов
Наполнила мне три кассеты...
-- Большой материал...
                               -- Нет слов –
Отличные везу беседы.

Еще одну заполню здесь:
Назначу встречу с партизаном.
В Москве перелопачу весь
Материал... Фрагментам самым

Значительным найду места
В радиоочерках толкоовыхб
Глядишь – и сбудется мечта –
И из страничек очерковых

Сложу свой творческий диплом... –
Сыночек слушает как взрослый.
Видна работа мысли в нем...
-- Чем кормят, маленький-хороший? –

По взмаху-всплескиванью рук
Я вижу: он готов ответить:
-- Тотока, леб, мамука, лук! –
Глазенками лукаво светит:?

Вот, мол, какой я Цицерон...
-- Да, ты прекрасный собеседник,
Мой маленький, а как умен!
Я горд тобою, мой наследник... –

Звоню Кудельскому с утра.
Решили: навещу под вечер.
Дневная, стало быть, пора –
Для сына...
                 -- Коль заняться нечем,

Поедем, маленький, гулять... –
Коляску скатываю книзу,
Берусь мальчонку одевать...
-- Пойдем, малыш, поищем кисю...

Он понял.
                 -- Кику, .. – повторил.
Несу на улицу мальчонку.
Он вскинулся, заговорил:
-- Помотлим кику! –
                               Сын кошонку

В сторонке заприметил – и
К ней потянул меня – погладить.
Потом по улице пошли...
Я рад, что смог с Димком поладить.

Качу коляску, он пешком
Усердно ковыляет рядом...
Устал... Колясочку с Димком
Качу... Окидывает вззглядом

Дома, троллейбусы, авто...
Гуляем далеко и долго...
Причем, не встретился никто
Из тех, с кем был знаком я – только

Чужие лица... Вроде я
Не так давно живу в столице,
А вся компания моя
Куда-то испарилась... Лица

Друзей по Киевской, ребят
Из техникума, сослуживцев
В толпе не обнаружил взгляд...
Иду, Счастливцев-Несчастливцев

По городу с сынком Димком
И медитирую на каждый
Каштан могучий, старый дом...
Ужель из города однажды

Уеду навсегда? Сынок
Чего-то про себя мурлычет...
Домой, покуда не подмок...
Никто по имени не кличет.

Я чужд мелькающей толпе.
К душе грустинка подкатила...
Уехал? Поделом тебе!...
Прогулка Димку усыпила.

Я сонного принес домой.
Раздели -- не проснулся даже.
Спи, маленький сыночек мой!
Что у меня в программе дальше?

Кудельский... Новых батарей
Шесть ставлю в корпус «Репортера».
-- Пошел!
              -- Давай. Вернись скорей.
-- Как выйдет. Может быть – не скоро...

Мне до Чапаева шагать
С Гайдара не особо долго...
Немного начал уставать
От встреч-бесед, но чувство долга

Велит добрать материал.
Его цена – судьба диплома...
Иван Иваныч принимал
С сибирским хлебосольством дома:

Грибы, картошечка, салат...
-- Иван Иваныч, я непьющий...
-- Так дело не пойдет на лад...
Ну, гость, традиции не чтущий,

Давай хотя бы поедим –
Я только что пришел с работы,
Голодный... Дальше поглядим.
Ешь! А потом расскажешь, кто ты,

Зачем из матушки-Москвы
По нашу заявился душу...
За здравие!
                   -- Не пили б вы!
-- Не трусь!
                    -- Я в общем-то не трушу.

Мне нужен трезвый разговор...
-- От стопки я не опьянею...
Грибочки – наш с супругой сбор...
-- А я, признаться, не умею


И различать и собирать
Грибы...
            -- Ну, мы с супругой – асы.
Центнеры замариновать
Способны... Можем мастер-классы

Устраивать... Коль нет грибов,
Я даже и за стол не сяду...
Хлебнешь? Ну, ладно, будь здоров!
-- Иван Иваныч! --
                            Я досаду

Уже и не пытаюсь скрыть...
-- Не подведу, увидишь, парень...
-- Наелся? Чай с вареньем пить!
Я человек простой, не барин.

Здесь рядом в телеателье
Чиню «Рекорды», «Электроны»,
Не голоден и не в тряпье,
Я в партии и чту законы.

Жизнь, полагаю, удалась.
Ко мне вон даже из столицы
Прислала репортера власть,
Мне есть, что вспомнить, чем гордиться...

Я по рожденью сибиряк.
Повоевал в строю, контужен,
Оглох почти и шум в ушах –
И строю был уже не нужен,

А партизанам подошел.
Полуглухого на радиста
Военкоматовский осел
Шлет издевательски учиться...

С теорией куда ни шло,
А вот с морзянкой дело глухо,
Плохое уцхо подвело:
Мне проста не хватает слуха,

Чтоб «тики-таки» различать.
Коммисовать не коммисуют,
А вот в штрафбат меня послать,
Конечно, могут... «Нарисуют»

Мне саботаж – и будь здоров! –
И искупай вину раненьем.
Я побывал у докторов –
Не помогают мне леченьем...

Что делать? Долгие часы
Товарищи «морзят» мне... Тщетно.
Хоть вой, рви на башке власы –
Не слышу. Вовсе незаметно,

Чтоб слух улучшился хоть чуть....
Отчаиваюсь – коль экзамен
Не сдам – в штрафбат мне только путь...
Я -- к девушкам, способным самым:

Прошу еще тренировать...
Они поочередно ночью
«Морзят» я должен принимать...
Так убедился я воочью:

Терпенье, труд – все перетрут:
Внезапно слышать стал прилично –
В штрафбат, выходит, не пошлют.
Я сдал все нормы на «отлично» --

И десантируюсь в отряд
Петра Величко, капитана.
Теперь-то не пошлют в штрафбат.
Величко славу хулигана –

Ее он в юности носил
Сменил на славу командира.
Он был боксер. Избыток сил
Кипел в нем. Им руководило

Стремленье покарать врага.
С таким не надо и штрафбата –
Он сам мог обломать рога
Любому. Было страшновато

Встать виноватым перед ним:
Был скор Батяня на расправу –
Ударом сваливал одним
Любого. Но лупил по праву.

Зато все знали: никого
НКВД- шникам не выдаст.
В отряде каждый за него
Казнит любого... Нам – «на вырост»

Шлет амуницию Москва.
И верно: как дошло до драки,
Запахло жареным едва --
К нам сотнями пошли словаки.

Вот я в отряде, погляди... –
На снимках – худенький парнишка.
Немецкий «шмайсер» на груди,
Кубанка набекрень... Мыслишка:

Совсем ведь дети, пацаны
Врага геройски побеждали...
Подумалось, что нет цены,
Что мне изустно передали,

Той строгой правде о войне
И о себе... Коплю детали...
-- В одном бою достался мне
Немецкий мотоцикл... Желали

Его начальники отнять.
Я не отдал – и поплатился:
Как сумасшедший стал гонять –
И надо ж – с мостика свалился.

Двух ног закрытый перелом.
Загисовали. Я калека.
О нраве Батином крутом
Наслышан...
               -- Вот – как человека

Берем Кудельского отряд,
А он теперь нам стал обузой.
Так что ж ты нас подводишь, гад?
Чесать рассчитываешь пузо,

А мы тебя корми, носи?
Не выйдет. Сам пойдешь в колонне.
Поблажек даже не проси.
Отстанешь – расстреляю. Понял?

На загипсованных ногах
Я ковылял, роняя слезы.
Никто не помогал – был страх,
Что Батя углядит... Угрозы

Свои он четко исполнял.
А нас фашисты взяли в клещи.
Отряд с боями отступал.
-- В штрафбате было бы не легче.

-- Величко, верно, был жесток,
Но особистам на расправу
Не отдал – это был урок
И мне и пришлую ораву

Дисциплинировавший вмиг
И смоноличивавший войско.
Теперь ты знаешь не из книг
Об эпопее той геройской... –

Явился вечером домой...
Сынок лепечет возле деда.
Я «Репортер» вскрываю мой.
Гляжу: закончилась кассета.

Решил ее перемотать
Удобства ради на начало...
Сынок в восторге стал визжать:
-- Колесики клутить! – Кричало,

Выплескивалось чувство в нем.
Он:
     -- Папа, киска! – восторгался.
-- Клутить колесики! – сынком
Спектр восхищенья выражался

Словами искренней любви,
Которую ему дарили.
И вот он, с чудом виз--а-ви,
Мне говорил, что говорили

Ему, хорошему, в семье...
Неизгладимо впечатленье
Сынком подаренное мне...
Лечу в Москву, где ждет теченье

Дипломных неотложных дел.
Наполненный материалом,
Я над машинкою корпел,
Тамаре рассказав о малом...

Несу все очнрки в отдел,
Переживаю: там Плевако...
Ура! Поганец улетел.
Сдаю Петровой.... Есть! Однако

Господь, я вижу, за меня...
Прошу Петрову дать мне отзыв,
Мол практику прошел... Звеня
Душою, не боясь морозов,

Шел нараспашку по Москве...
Долблю на переменку с Томой...
В теоретической главе
Разобъясню, чем связан с темой...

На переменку с ней «Москву»
Мы занимаем для работы.
Мне, собственно, одну главу
И нужно сочинить для квоты,

Да очерки перебелить
В формализованном формате
Дипломном... Важно отдолбить
Без опечаток... Сделал... Нате!

-- Три копии «Москва» пробьет?
-- Да. Третья малость бледновата... –
-- Теперь красивый переплет
Мне сделайте... На нем богато

Оттиснуть...
                   -- В золоте?
                                       -- Ну, да –
Название моей работы –
И предзащиты чехарда:
Петровой подпись...
                        -- Отчего ты

Разволновался? Подпишу... –
Пока она выводит росчерк,
Я с перерывами дышу...
-- А как тут мой последний очерк?

-- В порядке. Проскользнул в эфир...
-- Благодарю!
                       -- Иди... Удачи... –
Иду... Весь окружавший мир
Пестрее засиял и ярче...

Уже московская весна
Зазеленела меж ветвями.
Опять она лишает сна,
Дурманит смелыми мечтами...

Сдаю Панфилову диплом
Уже подписанный Петровой.
Теперь-то я уверен в том,
Что должен мэтру трехлитровый

Контейнер с лучшим коньяком...
Но это так – ведь я непьющий,
А он? Я ведаю о том:
Как оппонент он – наилучший,

Ученика не подведет...
Семестр космическим манером
Уже летит, а не идет...
И испытанье нашим нервам –

Защита – ближе с каждым днем...
На Первомай – святое дело –
К ребенку... С думою о нем
Все это время пролетело...

И вот мы с Томой – в Черновцах...
Был Первомай на редкость стылый,
Дождливый – хлюпал каждый шаг –
И по осеннему унылый.

Но нам все это нипочем.
Сынок в зеленой кацавейке
И в шапке вязаной... Втроем
Гуляем... Радостной семейке

Дивится мокнущий народ...
Сынок ведет нас на площадку
С качелями... Плетемся вброд...
Асфальтовую стежку-кладку

До дома проложило СМУ,
С которым воевал когда-то.
А до качелей почему
Не проложило? Плоховато

Заботилась о детях власть:
Качели побросала в лужи –
И на партсъезды отвлеклась?
Да ладно, ведь бывало хуже...

В качелях милого сынка,
Качаем... Он поет чего-то,
Мурлычет... Маленький пока,
Но выпевает чисто ноты

Тех песен, что ему поем
Поочередно все в семейке.
А накануне вечерком
Тому, кто ныне в кацавейке,

Показывал «театр теней»,
Собачку, кошечку на стенке,
Учил его – мол, сам сумей!
Запомнил – и сегодня «сценки»

Из пальцев хочет повторить –
Умен парнишка, переимчив...
Успел я «Смену» зарядить...
-- Снимаю! Улыбнись-ка, Димче!

Потом Наталье отдадим
Кравчучке напечатать снимки...
Все праздники мы рядом с ним,
Но вновь нам уезжать от Димки...

Еще последние штрихи –
Слагаю умную речугу –
Ответственнее, чем стихи:
Пусть речь польется не в натугу,

Да чтоб комиссию увлечь
Буквально с самой первой фразы.
Должна быть лаконичной речь,
Без стилистической проказы.

Но я ведь лектор, и поэт,
И журналист вполне умелый.
Ареопажный госсовет
Оценит и заходик смелый

И дикцию – вот здесь я ас...
А очерки – само собою.
В них – партизанство без прикрас,
Геройство, ставшее судьбою.

Вначале Томин был черед.
Ее работа крепко сшита.
Конечно, много сил берет
Публичная трудов защита.

Я – на «камчатке»... Поддержать
Пришли со мной дружок Аяльнех,
Кравчук Наталья... Ей снимать
Охота... Добрых, величальных

Услышала Тамара слов
Немало – щедры оппоненты,
Работу хвалят – от основ
До выводов... Свой путь студенты,

Мы – одолели до конца...
Пришел и мой черед.
                              -- К Защите! –
Расчетливая хитреца –
Взят в оппоненты сам Учитель,

Панфилов, -- оправдалась. Он
Мою работу сильно хвалит...
-- Я поздравляю вас, Семен, --
Отлично! --
                  Котелок-то варит –

Я ныне далеко не тот
Провинциал на первом курсе.
Пять курсов вывели вперед –
Чему-то научился в «бурсе».

Чего-то в жизни испытал
В студенческом высоком ранге.
И за границей побывал –
Теперь живу с любовью к Праге –

И что-то сотворить сумел...
Нет. Не ошибся с альма матер.
Теперь и знающ я и смел –
Готов на жизненный фарватер

Вступать... Большому кораблю –
А я – большой, что несомненно, --
Большое плаванье!...
                               Долблю,
Готовлюсь к госам вдохновенно.

Лишь после них считай ликбез
Журфака пройденным до точки...
История КПСС...
В башку вбиваю заморочки

Про съезды, прочую муру...
Ну, Козочкина нас не жучит...
Сдаю отлично... Кто мне «Тпру!»
Сказать посмеет? Тот, кто учит,

Едва ли хочет нас на мель
Толкнуть в последнюю минуту.
У нас и профессуры цель:
Продемонстрировать, что круто

Готовил к жизни нас журфак...
Последний гос. Он все объемлет
Предметы. Словом, не пустяк...
Ответствую. Панфилов внемлет.

А Любосветов задает
Вопрос простой, но с подковыркой...
О «серой» пропаганде... Ждет,
Не поскользнусь ли... Ждет с ухмылкой

Панфилов.. Он-то в нас вдолбил
Все о ьрехцветной пропаганде...
Я не подвел и не сглупил...
Смеется Любосветов: нам –де,

Понятно: крепко «подковал»
Наставник избранную банду
Международников... Кивал,
Потом:
             -- Какую пропаганду

Репрезентует АПН? –
Как должно, отвечаю строго,
Что, дескать, здесь не КВН –
И с антиподами дорога

У нас различна, и не след
Прилаживать «три цвета» к нашим...
Панфилов хмывкает. Ответ --
Его словами выдан...
                              -- Скажем,

Условно: параллель с каким
Пропагандистским цветом все же
Для АПН определим?
-- Условно – с серым... Все!
                                             Итожа

Пять трудных лет, в зачетку мне
Панфилов написал «Отлично» --
И расписался...
                       -- Рад?
                                  -- Вполне... –
Он держится демократично.

А я его благодарю –
И жму протянутую руку...
Учитель! Я боготворю
Того, кто ввел меня в науку

И в жизнь мне отворил врата...
Но у меня еще экзамен
И в УМЛ –е... Маета...
Уста в ответе отверзаем –

И дипломатию сдаем –
Историю и современность...
-- Билет берите! –
                                Взял – а в нем --
Сюрприза необыкновенность,

Я изумлен – давнишний мой --
О дипломатии советской
Перед второю мировой
Вопрос... Стою с улыбкой детской:

Пять лет назад я на него
Ответил, на журфак вступая...
Что повторяюсь – ничего?...
Я в позе мудрого Чапая

Под Ломоносовым стою.
Наташка щелкает «Зенитом».
За далью – что? Судьбу свою
Не угадаешь... Незабытым

Пусть сохранится каждый час,
Что нами на журфаке прожит.
Отныне он навеки в нас.
В судьбе и выше и дороже

Не будет больше ничего...
Ну, что ж, хорошего – помалу.
Дай Бог другим хоть горсть того
Во всем стремленья к идеалу,

Что в нас выковывал журфак...
Мы – МГУ-шной расы люди –
Фундамент тверд, высок «чердак» –
И представление о чуде

Господнем светится в глазах...
В нас свыще воля к свету влита.
Мы – сила. МГУ – в сердцах.
Мы – золотые. Мы – элита!