Владимир Куземко

Мокруха-5. Вечерняя оперативка.
Глава 5. ВЕЧЕРНЯЯ ОПЕРАТИВКА.


   При моём появлении в подотделе часы на стенке показывали 20.45.

   Первым делом попытался разыскать старшего опера и отчитаться об исполнении его задания, но мне намекнули, что дядя Лёша – «уж никакой… где-то валяется под столом!..», тогда я отыскал замначальника угрозыска, и по всей форме доложил ему, что, как он и велел, я съездил в «малосемейку» и исполнил всё, порученное мне старшим опером.

   Делать это я был не обязан, непосредственным начальством мне майор Коваленко не являлся, но он обожал субординацию и оказываемые занимаемой им должности мелкие знаки внимания – почему бы и не потешить его самолюбие?.. Глядишь, когда-нибудь замолвит за меня словечко, во время одного из очередных начальственных наездов…

   «А?.. Да-да…» - на секундочку вникнув в моё бормотание, ответил он, и тотчас побежал дальше по коридору, по своим якобы неотложным делам.

   Хамло… Почему я терплю всех этих вельможно раздувающих щёки спесивых болванов, а не пинаю их сапогом под жирные разленившиеся задницы - сам не знаю… Но придёт когда-нибудь и день расплаты!..

   Если начальству до тебя нет дела – это хорошо. Но я не ушёл тотчас домой, как сделали бы на моём месте многие, а прошёлся по кабинетам уголовки. Пусть побольше людей в этот вечер запомнит мою озабоченную (даже и в столь позднее время!) интересами службы физиономию…

    А работа здесь шла вовсю.

   Только теперь воочию я увидел допрашиваемых моими товарищами хозяев адреса, на котором произошла мокруха, – супругов Щербаковых.

   Она - моложава (но не молода, в уголках рта и у глаз уж - мелкие морщинки), интересна, сексапильна, из крашенных блондинок, с чем-то неуловимо развратным в прищуре…

   (Говорю без всякой задней мысли. У некоторых лица - как бордели, и при этом души - невинных младенцев… А бывает и наоборот - человек смотрится ангелочком, но уже отбыл три срока за грабежи и убийства, и к четвёртому вот-вот причалит…)

   Он – импозантный, но утомлённо - понурившийся, морально потрясённый пережитым за день. Бледный какой-то, стёртый, неприметный…

   Явно не пара ей!..

   Тут же увидел и двух его сослуживцев - брюхастого еврея с типично-семитской печалью во взоре, и рослого малого в оранжевом свитере и пижонистой кожаной кепухе (это в февральский мороз-то!)… Тоже – ничего особенного, люди как люди…

   Разве что для «малосемейки» немножко - не типичны, и не похожи на обитающих здесь люмпен-неудачников… Внешне - вполне добропорядочные граждане среднего достатка…

      … Допрашивали всю четвёрку в отдельных комнатах, по одиночке, чтоб они не слышали показаний друг друга, и не могли их скоординировать.

   Смотрелись они чуток подавленно, но в целом – нормально, спокойно, достаточно уверенно, - как и подобает людям, попавшим в неприятную историю, но лично ни в чем не повинным, и потому не опасающимся, что дальнейшие события как-то ударят по их жизненным интересам…

   Правда, рассказать они могли немногое.

   Щербакова – лишь то, как увидела окровавленного Игната на пороге. А остальные – как обнаружили его уже лежащим на полу, в агонии… Негусто!..

   Но как минимум - они подтверждали алиби друг друга, удостоверяя, что это не кто-то из них Бегуна кончил…

   Теоретически, впрочем, они могли, заранее сговорившись, выгораживать кого-либо из этих четверых, или даже ещё какого-нибудь пятого, но времени отрепетировать будущие показания у них не было, должного опыта поведения на допросах - тоже, и в этом случае противоречия в их
показаниях, неизбежно возникнув, сразу полезли бы наружу… А тут противоречий не наблюдалось, - в их показаниях утверждалось одно и то же, без внутренних нестыковок и непоняток.


   …В начале одиннадцатого всю четвёрку наконец-то отпустили по домам. Ну то есть супругов Щербаковых именно домой попросили пока что не возвращаться, а до окончания работы экспертов-криминалистов переночевать раз-другой где-нибудь у приятелей.

   Мне по наивности казалось, что сейчас начальник угрозыска и оперов распустит по домам (поздний же вечер!)…

   Я даже сходил к себе в кабинет, за пальто и шапкой, чтоб были под рукой, и чтобы сразу после команды: «Отбой!» можно было бы бежать на остановку автобуса.

   Но нежданно он велел операм собраться в его кабинете, на оперативку…

   Для ясности немножко расскажу о начальнике уголовного розыска Заводского РОВД.

    Константин Дубина, звание - майор, . кличка у личного состава - «Дубок» («Дуб» - слишком уж уважительно, и исключено общим отношением розыскников к своему надоедливо-вредному руководству, а «Дубинка» - слишком фамильярно, и немножко обидно по отношению к в принципе - вполне нормальному мужику, которого даже и за глаза операм обижать всё же не хотелось).

  Во время описываемых событий ему было то ли 36, то ли 37 лет.

   Фанат службы, конченный трудоголик… Жена уж бросила, а новую так и не завёл… Да и как заведёшь, если на службе с раннего утра и до позднего вечера?.. При этом - почему-то твёрдо убеждён, что и подчинённых дома ждут только тараканы да горы немытой посуды на кухне…

   Вот и решил, на ночь глядя, провести оперативку по предварительным итогам расследования…

   Что, до утра отложить нельзя?!. Сучяра…

   Тем более. что за ночь пока что неизвестный нам мокрушник вполне мог, одумавшись и раскаявшись в содеянном, назавтра - добровольно явиться с повинной… Вот и не пришлось бы розыскникам в этом случае лишний раз напрягаться, его разыскивая…

   Так зачем тогда преждевременно гнать волну, и корячиться без нужды?..

   Но непосредственного начальника на три весёлых буквы не пошлёшь, поэтому в числе прочих поплёлся в его кабинет и я. Пальто и шапку, надев, уж так и не снимал, потому как холодно в наших помещениях, да и тупящему в службизме майору полезно лицезреть свой личный состав в верхней одежде… Это - как лёгкий намёк на то, что пора уж баюшки, - нечего тут засиживаться…

   Забегая вперёд, упомяну, что моего намёка начальник не воспринял, и оперативка продолжилась до полдвенадцатого!..

   Скажу больше: едва мы расселись по стульям (я сел поближе к дверям), как Дубок, поелозив взглядом по моей верхней одежде, ласково оповестил оперов: «Наш Снежко, куда-то торопится… А-а-а, понял… У него - какие-то более важные дела, чем расследование вонючих убийства… Да?..»

   Я смущённо потупился, поражённый проницательностью шефа.

   И верно - дома, в холодильнике, меня терпеливо дожидалась кастрюля наваристого борща!.. Сейчас прибегу домой, жена разогреет борщ, и - нажрусь от пуза!..

   Что значит в сравнении с этим какая-то жалкая мокруха?!. Если честно, то от того, поймают или не поймают убийц какого-то алкаша, мне лично – не холодно и даже ни жарко…

   А вот жрать - хочется!..

   «Иди домой, если так занят…» - совсем уж расщедрился Дубок.

   Дождался, пока я вскину на него озарённый надеждой поскорее кончить эту бодягу взгляд, и безжалостно добавил: «Завтра можешь на службу не приходить, отдыхай… И послезавтра – тоже!.. Зарплату мы тебе по почте будем пересылать, чтобы не переутомлялся посещением кассы… »

   Опера задвигались, загыгыкали, насмешливо зашушукались, понимая, что столь задушевная забота про личный состав начальства может расцениваться лишь как дубоватая шутка.

   Я был не глупее прочих, а поэтому и не рванулся к двери с радостной ухмылкой отпущенного с контрольной двоечника. Понимал: уйду сейчас - потом меня сюда и на порог не пустят!..

   Вот почему - остался на месте, и даже, снял шапку, положив её на колени. Показывал всем своим видом, что, так и быть, посижу ещё некоторое время в компании с товарищем майором, и терпеливо послушаю, о чём базарить будем…

   Успокоенный моим капитулянтстким молчанием, и уже не дырявя мою одежду конфискующими глазками, Дубок вкратце изложил все обстоятельства расследуемого дела об убийстве гражданина Малькова.

   Сам факт и обстоятельства обнаружения трупа - раз.

   Два - возбуждение уголовного дела по статье: «Нанесение тяжких телесных повреждений, повлекших смерть потерпевшего».

   Три - следствие по делу ведёт старший лейтенант милиции Антон Сысуев.

   (Опера недовольно загомонили. Знали все Антона - чмо зачуханное… И так следаки ленивы по определению, норовя побольше своей следовательской работёнки спихнуть на орлов-розыскников, а этот же вообще - нюня! Самостоятельно бумажкой в туалете не подотрётся, никакой инициативы, и всё ждёт, что кто-то другой преступников найдёт, изобличит и на блюдечке перед ним на стол поставит!..

   Ну, на этом этапе он, так и быть, медлить не будет, - запишет аккуратненько в свои талмуды всё, что опера ему раздобудут и надиктуют, но какой же хрен от него самого в расследовании?!.. Зато в случае успеха - все лавры победителя ему, следователю, - «ещё одно особо тяжкое преступление раскрыто старшим лейтенантом Сысуевым», а опера как бы - в сторонке, в лучшем случае всего лишь - «помогали»…

   Таких, слепо работающих «по факту» следаков в угро называют «фактовиками». С одной стороны, они - явный балласт, но с другой - хоть не вредят, не кидают подлянок, не стучат начальству на оперские промашки…

   А ведь среди следователей немало и любителей навешать крючков на сослуживцев, с такими ухо держи востро!.. Инициативничают, суки, так и норовя уличить коллегу в чём-либо противозаконном.

   Дескать: «Опер такой-то выколачивал из подследственного признательные показания!», «Материалы дела - фальсифицированы!», «Грубо и системно попиралась законность!..»…

   Не поймёшь, чего больше хочется такому: скорее поймать бандитов, или же – бросить в тюрягу побольше ловящих их, и немножко увлекшихся при этом оперов?..)

   Четыре - заключение судмедэксперта. В письменном заключении о моменте наступления смерти коновал явно перестарался, обозначив время смерти Малькова как промежуток между 11.00 и 12.30, причём и тут оговаривалось, что время указано приблизительно, и позднее может быть уточнено…

   Ещё важный штришок: из заключения: «…13 колото-резанных ран… нанесены каким-то предметом с остро заточенными режущими поверхностями, предположительно - медицинским скальпелем…»

   Что ж, если наша судебная медицина в данном случае не ошиблась, то скальпель - это уже конкретная зацепка!.. Но - мало… чертовски мало!..

   Эксперт-криминалист тоже не порадовал интересными находками.

   «Орудие, с помощью которого были нанесены тяжкие телесные повреждения, на месте преступления не обнаружено…
   …Незначительные следы крови - в коридоре на этаже у дверей квартиры, гораздо обильнее - на полу, стенах и потолке в прихожей… …а также - на одежде Щербаковых, Ленартовича и Соломатина…
   …Отпечатков пальцев, предположительно принадлежащих преступнику, не обнаружено…»

   Ничего конкретного не слышали и соседи по этажу. В лучшем случае - какой-то неясный шум в коридоре, а кто, что… Ничего внятного!..

   Потом настало время докладываться каждому из назначенных на разработку отдельных направлений оперов. Каждый поочередно вставал со своего места и докладывал: чем занимался в последние часы, что удалось узнать, и т.д.

   Бобров, к примеру, уже успел собрать предварительный материал по жмуру.

   Согласно его информации, Мальков Игнат Яковлевич по этой жизни проходил заурядным хануриком-обаяшкой…

   Женат (сынишке - 13 лет), за свои не шибко и долгие годы сменил кучу работ и специальностей: грузчик, матрос на речном теплоходе, сварщик, слесарь, строитель-шабашник, дворник в ЖЭКе, снова грузчик…

   Лёгкий на подъём, прыгающая походка, улыбка до ушей - этакий алкаш-культурзатейник!.. О его постоянной роли весёлого прихлебателя в любой компании уже говорилось…

   Этакий человечек, приятный во всех отношениях!.. Но – не для всех…

   Часть опрошенных отзывалась о нём со сдержанным презрением. «Скользкий какой-то…», «Мог из собранных на бутылку общаковских бабок замутить себе, остограммиться за чужой счёт, а потом - отмажется…», «Натура у него пакостная, но - не по крупному, а в мелочёвке…»

   А жена… точней, уже вдова Игната, Мария Малькова, - вообще не сказала о почившем супруге ни единого хорошего слова.

   «Гад, паразит, бухарь несчастный!.. Сколько нервов мне помотал, сколько вещей вынес из дома и пропил!.. И теперь отчебучил - сдох как пёс… Это ж в какие долги теперь придётся влезть, чтобы похоронить его!..»

   Сама собою набегала мысля, что недовольная супружником Мария его и «заказала»… Но – на какие шиши, если жили скудновато?.. Разве что, по просьбе супружницы, это сделал бесплатно кто-то из её родичей или знакомых… И потом, повод уж больно хлипкий… Не тянул на «заказуху»!.. Начни наши бабы мочить мужей лишь потому, что те поддают и барахло из дома спускают - давно уж мужиков в нашей стране не осталось бы!..

   По ревности, или из желания хапнуть принадлежащее мужу имущество, или в бытовой ссоре во время совместной пьянки – ещё куда ни шло… Но признаков оного в данном случае пока что не замечалось.

  Когда все опера, включая и меня, отчитались о проделанном, Дубок сформулировал первые версии произошедшего.

   Упомянув, для порядка, две второстепенные (либо убил кто-то из находившихся в 68-й квартире, либо - «заказуха» со стороны вдовы Малькова или ещё кого-то из обиженных покойным лиц), он обосновал и развил главную, основную на сегодня версию: убийство из хулиганских побуждений, на почве внезапно вспыхнувших неприязненных отношений.

   А убийца – либо живёт в подъезде, либо приходил к кому-то в гости.

   Круг подозреваемых по данной версии широк, но - не бескраен, и его следует «пробить» массовым опросом всех проживавших в подъезде и 14-м доме, а затем – многократными допросами тех, против кого возникнут обоснованные подозрения (нет алиби, странно себя ведёт, имеет подходящее криминальное прошлое, просто на харю показался подозрительным, и т.п.)

   На опрос жильцов 14-го дома и всего двора Дубок выделил большую группу оперативников.

   Другой группе - поручил отработку спецконтингента проживающего в нашем районе. Имелось в виду задействовать агентурную сеть (пусть сексотики осторожно выведают, не хвастается ли кто-либо из криминала совершенной им мокрухой на Юбилейной), а также пошерстить «малины», хазы и притоны в поисках подозрительных лиц, прихватывая также и на улицах попавшийся на глаза около-криминальный люд… И свезя всех в райотдел, - от души расспросить их про жизнь, а заодно уж и выведать, мимоходом, не они ли случайно Бегуна уделали?..

   Майор обратил внимание оперативников на два факта.

   Первый - Мальков перед кончиной показывал два пальца (возможный намёк на то, что убийц - двое… Это совпадает, кстати, с информацией Щербаковых и их гостей о встреченных ими у лестницы двух мужиков в спецухах)…

   И второй: сами облаченные в спецовки мужики талдычили Щербаковым что-то о промелькнувшем перед ними парне в жёлтой куртке… Отсюда задача – найти всех проживающих в окрестностях Юбилейной улицы парней в подобных куртках, и плотно побеседовать с ними…

   Подумав, начальник угрозыска дополнил свой перечень третьим обстоятельством: скальпель как предполагаемое орудие убийства… Из этого предположительно вытекало, что Малькова завалил либо врач (вариант - санитар или студент – медик), либо квартирный вор, недавно отбомбивший адрес какого-нибудь медработника, и среди прочей добычи прихвативший оттуда мединструмент…

   Так что искать подозреваемого этим двум опергруппам предстояло не совсем вслепую, а по некоторым наколкам, но слишком уж туманными они были. слишком мало зацепок и обоснованных подозрений…

   Кстати, и на отработку обоих второстепенных версий (либо четвёрка сама и угрохала, либо жена Игната таким путём решила от него избавиться) начальник угро тоже выделил по парочке оперов - на всякий случай…

   В расследовании убийства никогда заранее не знаешь, какая из версий сработает!.. Бывало множество случаев, когда настоящим мокрушником оказывался вовсе не тот, кого и подозревали с самых первых минут, а совсем другой фигурант, долго проходивший по делу лишь в качестве свидетеля…

   «Но вообще - чую, что эту мокруху мы за пару дней раскроем, по горячим следам! - жизнерадостно подытожил Дубок. - Готов поспорить на бутылку с любым желающим, что через три дня бандит будет сидеть у нас, и строчить «явку с повинной»!..

   Опера довольно заржали.

   Но спорить с шефом никто не стал, - хрен из него «пузырь» выжмешь в случае победы, зато при поражении - он и выжмет из тебя, и задолбает потом напоминаниями, как ты лохнулся, утверждая, что поиски мокродела затянутся…

   Но всем ужасно хотелось, чтобы начальник угрозыска оказался прав. Раскрыть мокруху в считанные часы - чертовски приятно и для собственного куража, и чтоб вышестоящему начальству пыль в глаза пустить…

   И потом, все прекрасно знали: если убийство не раскрывается в первые же дни, то обычно оно оказывается нераскрытым очень долго, если и вовсе не виснет безнадёжным «глухарём» на показателях… А кому такое - по нраву?!.

   Так что верили мы тогда, что скоро убийцу Малькова возьмём за жабры.

   Но - ошиблись…

   …Я ждал, что после оперативки шеф задержит меня и персонально пропесочит за неуместный внешний вид. «Все – в свитерах и куртках, как нормальные люди, и только тебе невтерпёж с совещания сорваться!»

   Но он ничего не сказал мне тогда…

   По наивности я думал, что Дубок уж и из памяти всё выкинул…

   Ага, как же!..

   …После той оперативки он ещё целый год при каждом удобном случае, тыча мне в глаза быстро растущим перечнем моих служебных упущений, обязательно напоминал и про это: «А помнишь, как тогда-то на вечернюю оперативку ты в верхней одежде заявился?!. Ну ни малейшего чувства долга перед своим райотделом!.. И ни капельки не болит у тебя душа за наше общее дело!..»

   А почему у меня обязательно должна болеть душа за то, за что несёт персональную ответственность моё начальство?.. Пусть оно душевно больным и ходит!..

   …И что хорошего сделал мне райотдел, чтоб я ещё и в долгу перед ним числился?!. Да пошли вы все лесом!..

   Это не я вам - это вы мне задолжали… Как минимум - зарплату за три месяца!..

   А они про какой-то мой долг им толкуют…

   …Не, ну всё ж какое сволочное это племя - наши начальникb!..