Владимир Куземко

Мокруха-8. Жёлтая куртка.
                 Глава 8. ЖЁЛТАЯ КУРТКА.


   Из каждодневных оперских докладов на оперативках я узнавал, как продвигается работа на других направлениях.

   В частности, из проживающих в 14-м доме была выделена для дальнейшей обработки представляющая оперативный интерес группа человек в двадцать. А именно:

   ранее отбывавшие сроки за убийства, тяжкие телесные, разбой и грабёж;

   всего лишь ранее подозреваемые (без убедительных и пригодных для суда доказательств) в совершении аналогичных преступлений;

   некоторые из живущих по соседству с 68-й квартирой, более прочих способные совершить подобное, и при этом не «засветить» свои личности…

   Теперь по каждой из этих групп шла отработка: уточнялось наличие или отсутствие алиби, собирались характеристики по месту работы и жительства, решался вопрос о подводе к фигурантам секретных осведомителей (для сбора дополнительной информации)…

   При массовом опросе жильцов подъезда, кстати, подтвердилась одна из составляющих версии произошедшего со стороны супругов Щербаковых и их гостей - удалось разыскать тех самых двух незнакомцев в спецовках, к которым наша четвёрка, по их словам, кинулась сразу же после обнаружения тела Бегуна, подозревая именно их в совершении убийства… И которые-де заявили, что никого не убивали, но только что перед ними на лестнице промелькнул кто-то в жёлтой куртке…

   Так вот - оказалось, что те двое были слесарями из ЖЭКа, ремонтировавшими вентиль в туалете в одной из квартир на 7-м этаже. Вначале опера узнали от хозяев этой квартиры про вызов сантехников, потом разыскали их самих в ЖЭКе, и опросили.

   Работяги дружно подтвердили, что именно в тот день и час действительно были в 14-м доме, в таком-то подъезде, и что, в самом деле, к ним тогда на 4-м этаже подбегали какие-то мужики с нелепыми распросами… Более того, они вспомнили и про мелькнувшую ниже их на лестничном пролёте жёлтую куртку на убегавшем парне.

   Удача!..

   Казалось бы – дело на мази… Ищи куртку (таких в нашем микрорайоне немало, но и не тысячи же!), тряси как грушу владельца, вытряхивай сознанку…

   Ещё раз наши хлопцы пробежались по притонам, и на одном из них (недалеко от Юбилейной улицы, кстати!) узнали, что 3-го февраля (!!!) днём, сюда заходил некий Гришка Мелантьев по кличке «Кляча», разжиться «дурью». Ширла у хозяина притона не оказалось, но в памяти его Кляча засел крепко, и вот теперь, после парочки лёгких ударов ногой по рёбрам, он его уголовке и сдал…

   Гришу опера хорошо знали: кололся, хулиганничал, растлевал податливых старшеклассниц, в общем - почти безобидный парниша лет 19-ти, но на роль мокрушника-«случайника» вполне годился, и ещё как!..

   Молодо-зелено, горяч как сковородка, - встретил Малькова в коридоре, кто-то кого-то случайно толкнул, другой ответил бранным словом, сперва бойцы обменялись кулачными ударами, а там и скальпель в воздухе мелькнул… Понятно, что убивать юный отрок не собирался, оно как-то само собою получилось… Типично для бытовухи!..

   Троих оперов послали на адрес Клячи. Обитал он вместе с сожительницей Анжелой, - тоже ушлая тёлка, однажды схлопотавшая год за хулиганку в общественном месте (правда - условно)…

   Увидев, что Гришку собираются забирать, и он надевает свою жёлтую куртку, она сразу скумекала: «В мусарке его обязательно побьют ногами, и испоганят малоношеную вещь, а ведь если Гришку «закроют» - её ж и загнать можно!..» Ну и предложила ему: «Надень вместо куртки ватник, так - теплее!» Он и надел.

   А посланные за Клячей опера то ли лохнулись, то ли по чьему-то недосмотру о нашем особом интересе именно к жёлтым курткам проинформированы не были (хотя на оперативках про жёлтую куртку почти каждый раз упоминалось, но некоторые же слушают одним ухом, да и то - невнимательно…) Короче - не просекли той замены!..

   И вот тащат Клячу на беседу к старшему оперу Харитонову. А он, зубр заматеревший, не сразу бьёт задержанного кулаком в зубы, а минут сколько-то перед этим ещё и разбирается. Может - и вовсе невиновен перед законом этот гондон, а может – хоть и виновен, но пламенно желает покаяться перед ментами-братухами во всех совершённых им в этом столетии преступлениях, и потому не битья достоин, а сочувствия и дружеского участия…

  И вот, после нескольких минут доброжелательного общения, и всего лишь одной-двух напоминающих про расстановку сил в этом несправедливом и суровом мире зуботычин, в качестве заявки на установление ещё более близких взаимоотношений капитан начал усиленно намекать Кляче, что прекрасно-де знает про содеянное им, «ужасное и непоправимое», но, по доброте душевной, не хочет лишать Мелантьева счастья расколоться самому, без понуканий и понуждений,

   «Ведь ты меня знаешь, Григорий… Кто со мною - по-хорошему, и
откровенен как на исповеди, с теми и я - гуманист!.. Мне ж, как офицеру милиции, в отношении чистосердечно раскаявшихся рукоприкладствовать никак невозможно, и к таким я - со всею душою… А вот кто в молчанку играет - тем «вилы»!..»

   На миг лишь призадумался Кляча… Потом - осклабился радостно: «А-а-а, это вы про ватное одеяло речь ведёте, гражданин начальник?.. Да, увёл я его намедни у Лариски из соседнего подъезда, но это ж – на время только, не насовсем… Однажды ширялис ь вместе, на мои, а вернуть бабки за дозу - замутила… Вот одеяло у неё и забрал - в залог долга… Но я ж не знал, что вы её «крышуете»!.. Нельзя – так нельзя… Вы только скажите, -
 вмиг сбегаю за одеялом, и Лариске верну…»

   Хмыкнул дядя Лёша, осмотрел Клячу со всех сторон… Никак понять не мог: тот в самом деле не при делах, или для понта гонит… С этой уголовной мразью недолго и запутаться… Врать - великие мастера, а как правду базарить - так звучит она в их исполнении обычно не убедительно…

   «Козлина, мне на твоё ватное одеяло - тьфу с Останкинской телебашни!» - наконец внятно произнёс старший опер.

   Достал из ящика стола верный «демократизатор», красноречиво взвесил на ладони, ухмыльнулся: «Ладно… Уже сам вижу, что не желаешь облегчить совесть честным рассказом про дела свои гадостные, а потому придётся поговорить с тобою по другому…»

   Испугавшись его многообещающего тона, Кляча заголосил: «Да вы скажите толком, что именно от меня надо… Может, я и сам скажу!..»

    «Говори, где твоя жёлтая куртка!» - рявкнул Харитонов.

   Ох и засмеялся тогда Кляча радостно, ох и развеселился!.. Аж морщинки на лбу и висках запрыгали от неудержимого веселья.

   «Так это вы какую-то мокруху на меня навесить решили?.. Следов крови на куртке ищете?!. Так нет на ней никакой крови, сразу говорю!..»

   И главное, ТАК сказал, что дядя Лёша сразу просёк: впрямь Кляча никого не мочил, и никакой подлянки для себя с этой стороны не ждёт…

   Но по инерции набирающего темп разговора - капитан врезал Кляче торцом дубинки в живот так, что тот, сложившись вдвое, загудел встревоженным брюхом… Спросил ласково: «А откуда знаешь, что именно следы крови мы ищем, если и впрямь - не мочканул?..»

    Гришка, с трудом выпрямившись, опустошенный ударом, просипел жалобно: «Так давно ж с вами, ментами, кентуюсь… Все ваши штучки уж
изучил вдоль и поперёк… А про куртку – лучше у оперов своих спросите… На мне она была, когда забирали, но они разрешили вместо неё ватник накинуть… Чего ж их не предупредили, чтоб и куртку со мною прихватили?..»

    Вообще-то мазурик в данном случае был прав: отчасти и Харитонов лопухнулся, не проинструктировав оперов детально перед посылкой к Кляче. Понадеялся, что они и так в курсах… Промашка вышла!..

   С подчинёнными надо - пожёстче, всегда исходя из того, что хоть при малейшем шансе что-либо напортачить - они обязательно напортачат… Это вроде закона всемирного тяготения: как ни прыгай - его не обойдёшь…

   А отсюда вывод: можешь сделать что-либо сам - делай, а не можешь, не хватает на всё рук и испитых мозговых извилин - хотя бы растолкуй каждому из оперят задачу детально и многократно, и пусть перескажут своими словами, как они твои слова поняли, а ты в оконцовке - ещё раз повтори…

   Словом, веди себя с личным составом так, словно они учатся в школе для слаборазвитых, - не ошибёшься!.. И пусть при этом за спиной опера в твой адрес хихикают и насмешливо пальцем у виска крутят, но зато поставленные перед ними задачи исполнят быстро и ответственно!..

   Так что понял свой прокол Харитонов, но не бандитской харе ему указывать на ошибки и недоработки… Поэтому не только не спрятал дядя Лёша обратно в ящик стола верную дубинку (на что Кляча и надеялся), а напротив - тотчас пустил в ход, и минут десять наглядно объяснял Гришке, каким именно образом следует вести себя всякой уголовной мрази в общении с капитаном милиции…

   И вообще, был поставлен ребром вопрос о том, каким вежливым и культурным обязан быть любой подобный Кляче урод с абсолютно любым сотрудником уголовного розыска!.. А то некоторые бандитские подонки думают, что о мента-трудягу можно безнаказанно свои ноги вытирать, но это ж - совсем не так!..

   Кляча никогда и не думал, что доблестных сотрудников милиции можно использовать как коврик для вытирания ног, без ущерба для собственного здоровья… Помечтать-то о таком – можно, за мечты дубинкой по суставам не охаживают, но чтоб – и в натуре такое?!. Хо!..

   В общем, видел Кляча, что бьют его незаслуженно, можно сказать даже - непонятно за что!..

   Это вовсе не значит, что поверженный на пол, и усердно обрабатываемый «демократизатором» Кляча хоть в малейшей степени на родную милицию обиделся… Вовсе нет!.. Ничего другого от сук – мусоров он и не ждал!.. «Побьют – при любом раскладе, но могут побить и выпустить, а могут побить и «закрыть» на несколько лет!» - вот какою была чётко осознаваемая перспектива. Так что оставалось только терпеть и ждать, в какую сторону повернёт доля…

    Оставив Клячу отдыхать на полу, в классической для отечественных блатарей позе: «Ой, я больше не буду, гражданин начальничек!», - Харитонов двинул в соседний кабинет, нашёл там приведших Клячу оперов, и битых полчаса орал на них, объясняя, какие же они бездари, бездельники, бессовестные чувырлы, ленивые халтурщики, бабники, мздоимцы и беспробудные «синяки»!.

    И как ему, капитану Харитонову, одному из лучших ментов района, города, а то и области, - тяжко в полной мере исполнять указания вышестоящих, имея в подчинении вместо толковых розыскников подобных трижды трахнутых в левое ухо хренов собачьих!..

   А поскольку сам Харитонов действительно был толков и добросовестен, то все его обвинения смотрелись убедительно, - кроме «синяков». Сколь усердно ни закладывали хлопцы (в угро, как неоднократно упоминалось, пьют практически все, кроме язвенников и дегенератов), но всё ж – не так, как бухал сам старший опер!.. И не ему (до которого желторотой оперской молодёжи - ещё бухать и бухать!) - кидать им в лицо подобные обвинения…

   Впрочем, опера нисколечко не огорчились несправедливой критикой, - хотя бы потому, что лишь первые 5 минут вслушивались в бредово-горячечный харитоновский ор, а затем - гурьбой кинулись к Кляче домой, за курткой, и последующие 25 минут орал старший опер уж на пустое место…

  А он и видел, что их давно уж нет, но не мог остановиться… Кричал, отводя душу, а заодно и заглушая собственные внутренние сомнения: уж не постарел ли?.. не пора ли ему на покой, раз начал так грубо портачить?..

   …Дальше можно рассказывать подробно, но я буду краток.

   Привезли куртку. Как Харитонов и подозревал, следов крови на ней не оказалось. В принципе, это ни о чём не говорило. Наличие крови на одежде - практически сто пудовая улика, а вот её отсутствие может говорить о чём угодно, начиная с: «Невиновен!», и кончая: «Ему повезло - не запачкался!»

   Но уж больно уверенно держался и на дальнейших допросах Кляча!.. Слишком мелкого пошиба он птица, чтобы так точно и психологически достоверно изображать непричастность к выдвинутым против него обвинениям!.. Тем более - не молоденький стажёр его колол, а самый авторитетный и опытный опер РОВД!..

   И так дядя Лёша к Кляче подкатывал, и этак… И тело терзал, и - душу… Вывод был неутешителен: не Кляча валил Бегуна, и точка!..

   Тем не менее, пробил старший опер Мелантьева по полной программе, досконально выяснив, что 3-го февраля действительно Гришка был в 14-м доме - заскакивал на минутке к знакомому корефану на 5-м этаже… Перетёрли про свои полукриминальные скользкие делишки, а потом Кляча навострился домой.

   Что самое главное - выискались вызывавшие доверие свидетели, которые видели своими глазами, как Кляча из квартиры кента выходил, и начал спускаться по лестнице… А почти сразу же вслед за ним по лестнице спускались и те двое жэковских слесаришек, видевших, как он промелькнул в лестничном пролёте ниже них, между 3-м и 2-м этажами. И сразу после этого к ним подбежали мужчины из 68-й квартиры…

   Что из этого следовало?.. А то, что Григорий Мелантьев практически всё время находился в поле зрения кого-либо из окружающих, а потому никак не мог физически встретить Малькова, поссориться с ним и убить… При данном раскладе такое - не вытанцовывалось!..

   А жаль… На роль мокрушника подходил он идеально, и давно пора бы спровадить его в места не столь отдалённые… Ликовал бы душой угрозыск, отправляя на нары эту гнилостную тварь, от которой всё равно когда-нибудь будут большие проблемы, и разумнее «закрыть» его сейчас, не дожидаясь, пока он и впрямь кого-нибудь пришибёт…

   Но, к сожалению, наш суд не признаёт такой логики: «Посадить на долгий срок, пока не покалечил или не убил!..» Предлагается совсем иное: «Вот пусть вначале искалечит или убьёт, а уж потом и посадим – если, разумеется. сможем доказать его вину…» И очень глупо, между прочим…

    Так или иначе, но со вздохом огорчения угрозыск с Клячи в этот раз слез.

    Харитонова это обстоятельство так огорчило, что он закрылся с ещё не отпущенным на волю Клячей в своём кабинете, и добрых три часа полировал его дубинкой по всем болезненным точкам, пытаясь вышибить «явку с повинной» ну хоть на что-нибудь, позволяющее прицепить к нему хоть какой-нибудь завалящий срок, хоть на годик-два!..

   Причём хотелось Харитонову именно реально совершённого Клячей преступления, а не «левака», от которого тот в суде запросто отречётся, что было вполне возможно, учитывая как опытность Мелантьева в столкновениях с представителями власти, так и особую зловредность характера… Нет, нужен только железный в смысле скорой посадки Клячи верняк!..

   Но - увы… Кроме всё того же ватного одеяла, взятого «на время» у гражданки Ларисы Вострецовой, никакой компры на Клячу не сыскали… Одеяло же для «груза» не годилось - несолидно… Да и Вострецова не изъявила желания подать на Гришку заяву в «контору», потому как тот сразу же навесил бы на неё саму делюгу насчёт совместного употребления наркоты, ну его…

   Вконец ущемлённым чуял себя старший опер Харитонов: не смог расколоть какого-то жалкого фраера!.. И наверняка же можно было найти на него какой-нибудь убойный матерьяльчик - на таких гнид завсегда что-нибудь есть!.. Но - не сраслось…

   …Отработка районного криминала и постоянных гостей 14-го дома так ничего и не дала.

   Более того, алиби Клячи автоматически означало и алиби вообще всех пришлых фигурантов!.. Ведь Мелантьев и два слесаря спускались по лестнице непосредственно сразу после совершения убийства, и ничего подозрительного на лестнице не видели и не слышали…

   Следовательно, убийца или убийцы на этой лестнице, скорее всего, и не появлялись!.. А это означало только одно: сразу после преступления злоумышленник укрылся в одной из квартир на 4-м этаже… Почти однозначно – это один из тамошних жильцов, на крайняк - кто-то из их гостей!..

   Таким образом, к 10-му февраля круг подозреваемых сузился до пределов обитателей 4-го этажа 14-го дома по Юбилейной.

   Мы отпустили из обезьянника всех ранее задержанных люмпенов, и всецело переключились на изучение личностей жильцов соседних с 68-й квартир…