Творчество для всех

Autumn’s Sorrow

        Нечего спешить, себя не заставить, так не будет.

        Мое вдохновение приходит вместе с бессонницами.

        Ворочал свое тело в кровати безуспешно часа два.

        Правда стоит описать часы дня, прошедшие до этих строк.

        Встал я в шесть утра (… чтобы основательно 12 часов помучить… компьютер; набор стандартный: игрушка… , читал «Нейромантика» Уильяма Гибсона, очень много слушал музыки(до осточертения), … … … ,писал тот длинный стишок и подумывал слить все ALL из тетради по новой и добавить кусков и кусочков с листков и листочков, чтобы наконец-то понять, разобраться в мешанине чего я там понаписал, дописать незаконченные стихи и те два рассказа, отыскать понравившиеся и по настоящему дельные произведения … ).Потом к шести вечера
… , я еще походил по дому, почувствовал мягкую слабость и завалился спать часа на три-четыре, в одиннадцать-двеннадцать проснулся, дочитал Майю Лассила «За спичками» и опять попробовал уронить свое тело в сон посредством третьего сорта мягкости кровати.


         Не вышло.

         И вот я здесь своими мыслями на бумаге 2:33.

         Эта бессонница цвета подсознательной подлости, издевательство над самим собой, самопредательство, крушение благих мыслей и идей – я хочу спать.

         Она вытащила меня из кровати, чтобы опустошенным обрушить туда вновь.

         Чаще всего так и бывает.

         И то и другое.

         Такие подлые бессонницы несут псевдо-вдохновения, чтобы помучить меня.

         Я им безвольно подчиняюсь почти всегда.


         Но когда «почти всегда» изо льда растворяется в воду, которая стала моим черным крепким кофе, я пишу то, что хотел написать и держу свои веки под контролем, чтобы они не закрывали мне строки и нужные мысли.

         Это повышение уровня воли. Воспитание воли. Сделать так, как нужно сейчас, а не так как хочет тело, желающее либо ленивого отдыха или сна, либо бесполезных развлечений.

         Однако бывают бессонницы-бодрости, несущие продуктивное вдохновение, несущие не только задуманные идеи на бумагу, но и такие обороты, что сам удивляюсь.

           Ну а теперь попытаюсь осторожненько расконсервировать, чтобы не порушить, то в моем головном мозге, что хотел написать. :

            Неизвестный бармен мешает во мне-бокале, что является сплавом вылившимся в хрусталь емкости тела/сознания, причудливые коктейли, частенько чересчур противоречивыми чувствами, используя для основы наполнитель
воду-мысли, приправляя по завершении своей работы все это сверху
сливками-удовольствием-усладой от самосознания своего кайфа.
            Что это? Это гормоны. Все чувства в этом бренном юном теле продиктованы гормонами, которые (чувства) провоцируют меня на идущие в разлад с мозгом ( и вообще со здравым смыслом) действия.
            В этом весь смысл быть человеком. Не будь так –, по Земле бы сейчас прыгало шесть миллиардов бесстрастных, даже не холодных интеллектуалов.
            Что и говорить! Великая была б цивилизация!

            Нет, но мне это не нужно…

            Бокал выпил себя и свое содержимое, оставив от себя лишь сухую хрустальную тоненькую корочку. Он спит.

            Утром бармен вернулся на работу. Он надел свой спокойный нарядный однотонный костюм. И движения его были настолько же торжественны и медленны, насколько спокоен его наряд.
            Бармен уже с ночи знал что он будет делать. Он взял бокал хрустальный тело/сознание, который мгновенно проснулся, когда влили холодную воду-мысли
с уже капающими в нее/в них каплями запаха, уносящими беспечное желанное время-свободу, ласковой печальной нежности осени.
             Руки бармена чуть-чуть дрожали, из маленького окна в потолке сыпался ранний рассвет. Движения стали еще медленнее, бармен сотворял один из нескольких своих шедевров в году, поэтому манипуляции его рук не были четко выверенными.
             Все эти редкие коктейли делались лишь раз в жизни, чтобы больше никогда уже не повториться.
             В бокале, в серую воду-мысли, в жидкостные растворяющиеся причудливые розовые облачка, закапали слезы грустных печальных чувств депрессии, что времени осталось так мало… Холодная вода-мысли растворили и это, их обоих: уже блеклые розовые облачка с новыми беленькими, они исчезли.
             Бармен чуть тряхнул бокал – пошли маленькие волночки не оставив и следа в сером, следа краски чувств.
             Бокал наполнился на сантиметр, печаль разбавила холод своим тихим пыточным теплом холод, такая печаль, которую, отторгая все ближе хранишь в
сердце-умилении, которое капает один раз, растворяясь медленно-медленно, но очень верно все там же в сладкой неге, отдавая себя ленивым, мягким действиям,
сокрывшим внутри знание бесполезных попыток, оторваться от грусти растекающейся по сосудам приторно сладкой патокой и уже не сопротивляясь, падаешь, зарываешься в блеклую пустоту, подобно всего лишь одной капле, одного мига долгого-долгого сна растворившейся в холодном наполнителе, в бокале хрустальном теле/сознании, в неизвестном пространстве у неизвестного
бармена, навсегда, безвозвратно…

Дата публикации:

Эту публикацию прочли 109 раз

Последний раз:

, Последний читатель: Неизвестный читатель,


Tarde, quae credita laedunt, credimus	С трудом верится тому, чему верить тяжело