Владимир Куземко

Смерть-15. В ограбленном особняке.
                  Глава 15. В ОГРАБЛЕННОМ ОСОБНЯКЕ.

   …С такими мыслями подходил я к стоявшему на вершине холма и заметному издали двухэтажному особняку депутата областного Совета.

  Тут уж было полно автомобилей - «ментовских», «прокурорских», «брателловских», всяких…

   У райотделовского «уазика» поймал одного из наших оперов, и расспросил насчёт случившегося… Оказывается, сегодня ночью трое неизвестных злоумышленников в масках, воспользовавшись отсутствием укативших на загородную дачу хозяев, отключили сигнализацию, залезли через окно кухни в дом, оглушили охранника, связали домоуправительницу, и затем - неспешно покопались в комнатах, собрав в мешки и узлы все самое ценное и удобное для выноса: золото, брильянты семчагинской супружницы Клавдии, аппаратуру, разнообразное «шматьё», ещё кое-какую мелочёвку…

   В кабинете Ивана Ильича стоял сейф импортного производства, - маленький, компактный, с чертовски надёжными запорами… Так чего удумали нехристи?.. Возиться с сейфом не стали, а выволокли его через окно на улицу, и, загрузив в свою машину (старенький грузовичёк-ГАЗик, накануне угнанный у лохнувшегося водилы в соседнем районе), увезли в неизвестном направлении. (Забегая вперёд, скажу, что спустя сутки грузовик найдут за городом в лесопосадке, а на земле рядом - распотрошенный с помощью кувалды сейф… И в самом деле, зачем возиться с хитроумным замком, если можно элементарно пробить кувалдой заднюю стенку сейфа?!)

    Утром вернулся с дачи Борода, обнаружил в доме погром, стонущего охранника и связанную служанку, и – вызвал милицию. Ну и понаехали наши сюда скопом, словно и впрямь что-то выдающееся случилось… Словно убили тут сто человек, или готовили теракт против самого господина губернатора…

   А на самом деле одни - хотели отметиться перед внимательными очами Бороды, чтобы видел: заботятся о нём и лелеют… Другие - мечтали на расследовании грабежа у богатенького дяденьки заработать лишнюю копеечку… Третьим же - интересно поглазеть, как подобные деятели живут, и что там у них дома находится, - когда ещё выпадет возможность попасть на эту охраняемую территорию!..

   Я вошёл в дом. Начальства с «большими звёздами» здесь уж не было - с утра отметилось, и укатило по своим важнецким делам. Но зато понаехали «спецы» из УБОПа. На фоне прибывших расследовать вполне заурядный грабёж трудяг из районной уголовки, матёрые бойцы с оргпреступностью смотрелись экзотическими птицами большого полёта.

   Одного из них я узрел в разгромленной гостиной у трюмо - примеряющим себе на палец случайно не захваченное бандитами массивное золотое кольцо. Оно на мясистый крючковатый палец никак не налезало. УБОПовец несказанно огорчался, словно окажись перстень по его размеру - так и планировал уйти в нём… А – не уйдёшь ведь, если только кольцо внесено в протокол осмотра. (Впрочем, о чём я? Протокол можно сто раз переписать…)

   «М-да… А Людке моей подошло бы в самый раз!» - печально констатировал сотрудник грозного учреждения, и со вздохом положил кольцо обратно на трюмо. Снимавший с зеркала отпечатки пальцев эксперт-криминалист осуждающе покосился, и в его глазах читалось: «Барины!.. Понаехали, строят из себя всяких, а сами - только следы затаптывают, и работать мешают…» Но – ничего не сказал, «с дерьмом только свяжись!»

   В соседней комнате громко разговаривал по «мобилке» другой УБОПовец. Судя по отдельным репликам - говорил со своей любовницей, договариваясь насчет завтрашней встречи… Поминалась и жена говорящего: «Как бы моя кикимора не пронюхала…» Очень смешно.

   Вообще же из общего настроя в помещении я почуял, что УБОП расследование этого преступления берёт на себя. Дескать, тут замешаны такие связи и взаимоотношения, что не операм-пахарям с «земли» докопаться до истины… Что ж, может и так…

   Но если б они – расследовали!.. А то знаем их стиль… Пройдутся только по верхушкам, а как упрётся следствие в тупик (при таких горе-расследователях - упрётся в тупик обязательно!) - сразу скиснут. Слиняют, потеряют к расследованию всякий служебный интерес, и позже, когда все горячие следы остынут, и раскрыть что-либо станет практически невозможно - отдадут дело нам: «Ладно, так и быть – теперь и вы расстарайтесь!..» Сколько уж раз подобное случалось…

   Я заглянул в остальные комнаты. Везде либо валялись разбросанные вещи, либо сидели и стояли какие-то люди с расстроенными лицами… Кто-то рядом, за стенкой, плакал как по покойнику (семчагинской жене было жалко брильянтов!), кто-то нервно курил…

   Никто не теребил меня поручениями, не давал важных заданий, и по всему замечалось, что основные следственно-оперативные действия уже произведены, и в присутствии ещё одной оперативной единицы надобности нет ни малейшей.

  Можно было потихонечку и линять, - на работе меня ждала куча других, куда более срочных и требующих моего обязательного участия делишек… Я двинулся осторожно к выходу, и уж у самой двери неожиданно наткнулся на самого Семичагина.

   Могучий как трактор, широченный в плечах, тёмный взглядом… Не мною первым замечено, какие всё ж зверские рожи у этих спортсменов… На любого чемпиона пристально взгляни - ну такая угрюмо-устрашающая образина!.. То ли победить в большом спорте только и способны люди с внутренним миром неандертальца, то ли, напротив, двигают сюда любые, в том числе и интеллигены, но под влиянием охвачивающей их регулярно во время схваток на помосте ярости - потихонечку теряют человеческое подобие… Не знаю! Но только одухотворенные глаза и умное лицо встретить у спортсмена так же трудно, как и выиграть в карты у профессионального «каталы»…

   Будка у Бороды была ещё та - вся в каких-то впадинах и буграх, - зловещая, навевающая ужас, с чем-то неуловимо-неумолимым во взгляде… Но чувствовалось, что какое-то время с Бородой поработали имиджмейкеры, пытаясь преобразить страшилу во вполне цивилизованного господинчика, - одежда подобрана со вкусом, причёска – фасониста и заковыриста, ухоженность бороды вызвала бы завистливый вздох у любого обладателя такого же волосатого сокровища… Получился какой-то полуфабрикат. Нечто переходное от гориллы к гомо сапиенсу. Не хватало лишь какого-то заключительного штришка, чтобы восхищённо зацокать языком: «О, какой представительный мужчина!», либо же, наоборот, содрогнуться: «Ну и уродище!..»

   Скользнув по мне внимательно-равнодушным взглядом, и не узнав (что и неудивительно - ввиду малозначимости моей личности в окружающем пространстве), Борода хотел пройти мимо, но что-то толкнуло меня спросить наивно: «Простите… А сколько же было там… в сейфе?..» Мгновенно насторожившиеся глазки осмотрели меня вновь: «Молодой… Одет неказисто, в штатском… Вроде - из «шестёрок»… А там - кто знает?.. Может, из городской прокуратуры?!. Там некоторые любят одеваться поскромнее, чтоб лишний раз не светиться доходами!» - вот что, должно быть, подумал обо мне Семчагин.

   Как игрок предусмотрительный, он ни на кого из могущих оказаться полезным не хотел произвести плохого впечатления. Мало ли что в будущем случится - авось сгодится когда-нибудь и этот мелкарь!..

   Поэтому не послал он меня на три буквы за моё воинствующее любопытство, и даже не окатил презрительным молчанием, а совсем напротив - после короткой заминки ответил кротко и кратко: «»Да так… В общем, около 30 тысяч долларов…»

   Ого!.. Для наших провинциальных широт - сумма!.. (Но это - лишь в те далёкие и описанные здесь времена, когда за эти деньги можно было купить 5 квартир на окраине Энкска. С тех пор доллар реально обесценился раз в десять, не меньше). Откуда такая сумма у господина Семчагина, если, согласно заполненной его собственной рукой налоговой декларации, весь его доход за прошлый год составил 12 тысяч долларов?.. И потом, это он для отмазки сказал - 30 штук… А сколько же там было В ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТИ?..

   «Да? Ох как жаль!» - лицемерно скривился я, в глубине души поражаясь собственному лизоблюдству. Ну какого хрена корчить сочувствующего - мне что. за это двугривенный в ладонь кинут?!. Никакой реальной пользы от притворства не было… Но как же въелось в наши гены угодничество перед всеми, кто выше и богаче тебя…

   …Заслышав лакейские нотки в моём голосе, Семчагин, как-то враз потеряв ко мне всякий интерес, величаво прошёл мимо, не удостоив даже прощальной улыбки. Не знал дядя, что я ещё мизернее, чем ему показался, я - всего лишь дешёвый районный опер!..

   И это передо мной,. ментовской подстилкой, он ещё соблагоизволил что-то вякать в объяснение, и назвать какие-то цифры… Посмотрел я ему в спину ненавидящим взглядом. Хотелось сказать ему что-нибудь грозно и разяще, но за каждое лишнее слово, сказанное сейчас Семчагину, меня бы потом руководство драило во все щели, - поэтому ничего больше ему и не сказал.

   А вместо этого - отправился в ближайший пивбар, и на добрых две трети часа засел за парой бокалов пива…