Антон Парамонов

Когда идёт дождь
Тишина… Я потерял счёт времени…
Я засыпал и просыпался, окутанный мраком и холодом июльских ночей, снова засыпал и уже не чувствовал, как работают онемевшие мышцы. Ничего вокруг, в руках только коробка спичек и сожженная свеча. А рядом мешок какой-то съестной дряни. Это всё что я ещё успел захватить с поверхности, когда спокойствие мира было нарушено одним из страшнейших проклятий.
Вчера я уже перестал чувствовать пальцы ног, они окоченели настолько, что не было возможности ими пошевелить. Ещё неделю назад я старался согреваться, двигаться, но сейчас…, кто знает, сколько смогу продержаться в этой тьме. Скорее я сойду с ума.
Первый день я ждал жену и детей, но никто появлялся, никто не постучал в железную крышку подвала, никто не закричал. Только тишина… Может они укрылись где-то? Я надеялся, я ждал и верил, но оставался один, и одиночество сломило меня. Моим новым домом стала коморка четыре квадратных метра, погреб, который я два года назад сумел построить. И кто бы знал, что он станет моим домом при таких обстоятельствах…
На сколько меня хватит? На сколько ещё времени хватит продуктов, на месяц? На два? и вообще, зачем всё это? Может просто… тьфу, глупости, оставь эти мысли… самоубийство не лучшее решение, у тебя ещё есть силы и ты не один…, а если один? Тогда я присутствовал в эпоху конца всех начал.
Я смахнул иней с бровей, странно, они были не такие, как прежде… Кожа рук приобрела странную сухость, и стало больно открывать глаза…. Наверное, обычная усталость или психическое потрясение. Но я почти всё время сплю, наверное, я заболел.
За всё это время я не слышал ничего, даже мышей, может быть я оглох? Хотя нет, я слышу собственное дыхание. Я протянул руку перед собой – как всегда – ничего…. Мрак забрал руку, окутал своей загадочностью.
Сколько ещё так? Я снова и снова повторял, сначала в мыслях, потом шёпотом, а в последнее время почти кричал. Неужели так быстро человек смог всё уничтожить? Знаете, может быть у меня фобия, но от этой мысли мне становиться смешно. И я смеюсь, снова и снова погружаясь во мрак и плотнее кутаясь двумя одеялами. Лёгкие медленно втягивают сырой воздух, заставляют меня жить, когда этого совсем не хочется.
Странный привкус крови во рту появился только сегодня утром…, хотя какое там утро? Я даже не знаю, сколько сейчас времени. Часов у меня не было уже около полугода, всё это время я пользовался мобильным телефоном. Но он перестал подавать признаки жизни после нескольких попыток дозвониться хоть куда-нибудь. Все будто вымерли.
А может я параноик, и ничего нет? все живут своей жизнью, а я заперся тут и жду чего-то. Может мир живёт дальше, пережил уже страшные минуты? Хотя нет, я бы услышал. Всё как-то странно и мне всё чаще хочется подняться на ноги и дёрнуть ручку от крышки подвала, взглянуть на новый мир. Но толи страшно, толи просто я переступил барьер, когда уже ничего не хочется делать.
Единственное, что я ещё в силах делать, это писать графитовым стержнем в своём блокноте. Но иногда и это становиться слишком трудным занятием.
Я проспал ещё пару часов, голова начала гудеть. Отчего же это? Наверное, всё-таки температура.
Тянулись минуты, превращаясь в часы, и я всё же отважился на то, чтобы вернуть себя к жизни. Стал медленно растирать ноги и почувствовал, как они меня не слушаются. Сколько ж я так пролежал?
Миновал час или чуть больше, наконец-то мне удалось сделать движение пальцами. Я пропотел и понял, что вовсе не болен. Просто нужно было немного подвигаться, и стало легче дышать, и захотелось сделать свой последний шаг, исполнить последний танец: либо жизни, либо смерти. Как получиться, как повернётся ко мне Судьба.
Я услышал, как что-то мелкое ударилось о крышку подвала, потом ещё, и ещё… И с частотой барабанной дроби дождь заколотил по крышке. Тот самый июльский дождь, который заставляет радоваться школьников, влюблённых, и просто романтиков…. Я слышал, как он говорил со мной, как он хотел помочь и выпустить меня из моей же темницы, которую я сам себе построил.

Когда идёт дождь,
Люди танцуют,
Как сладкая песня,
Частичка июля…

Люди танцуют во время дождя…, да, это было так…. Когда идёт дождь – я хочу танцевать. Наверное, именно поэтому я смог сделать тот самый шаг…
Немного усилий, и крышка подалась вверх, встречая ледяные капли. Был день, но всё небо заволокло чёрной пеленой, такого неба я никогда не видел. Это были не грозовые тучи, это был мрак.
Ветер ворвался в подвал и чуть не сорвал с меня пальто. Погода была на удивление очень холодной, также как и дождь, хлеставший по лицу. Едва закрываясь от встречного ветра, я добрался до гаража, ворота сильно вмяло ударной волной, я не представлял себе, какая сила нужна, чтобы так погнуть свинцовые пласты. Черепица была полностью сорвана с крыши дома, окон не было, только остатки закопчённых рам. Забор местами покосился, а где его вовсе снесло. В небо плавно поднимались множество столбов дыма, растворяясь где-то в гуще свинцовых туч. Что же случилось с городом? Плотная стена дождя не давала мне возможности разглядеть всё вокруг.
Я с трудом пробрался в гараж, отворив тяжелую металлическую дверь. Проржавевшие навесы резанули по слуху, и я скривился. Кости ломило, суставы ныли, но я всё же смог дойти до своей машины. Нужны ключи…. Порылся в кармане джинсов и к счастью они там оказались. Пару ударов ногой по воротам не дали результата, да и как тут выбить такую массу? Навесы сорвало, нужен лишь хороший удар…
Автомобиль встретил хозяина приветливо, и мотор жадно зарычал с первой же попытки.
Бетонные стены спасли его, да, и это придало мне сил. Исходя из общих повреждений, я определил, что эпицентр был не близко.
Господи, какая холодина…. Я включил печку до упора и в ноги подул тёплый воздух. Только автомобиль оставался моим единственным другом и сейчас спасал меня от холода.
Педаль газа вдавилась в пол до упора, и авто с грохотом выбило почти поваленные ударом ворота гаража. Я едва не врезался в стоящую рядом машину, которую придавило рухнувшим столбом. Дворники усиленно заработали, очищая лобовое стекло от морозных капель.
Я гнал во всю мочь по узкой грунтовой дороге, не редко объезжая заваленные рекламные щиты и застывшие на обочинах автомобили. По городу сейчас наверняка ехать невозможно, слишком много машин.... Мотор ревел по улицам разрушенного города. Я мчался, насколько позволяла дорога и завалы, а вокруг видел лишь разрушенные высотные здания, разбитые машины, погнутые бигборды и…, трупы людей. Их было так много, что у меня вырвались слёзы, не знаю из-за чего, но, наверное, это было отчаяние.
Я поссорился с женой накануне, и она забрала детей с собой. Они остались на даче, это я знал наверняка, потому что ей больше не было куда ехать, нигде её бы не приняли.... А я дурак, о, Господи, какой же я дурак! Хоть бы хватило бензина на эти двадцать километров. Эх, я бы сейчас всё отдал, чтобы увидеть их и обнять, чтобы они были рядом.
Я бы всё исправил, если бы был ещё один шанс, как я мог допустить такую ошибку? Зачем я сказал ей это?
Я резко остановил авто, снеся пару ящиков на обочине, упал лицом на руль, и снова заплакал…. Так заплакал, как плакал только в детстве…. Неужели это конец и ничего нельзя изменить?
Резь в глазах прошла, и я снова поднял голову, чувствуя соль на губах. Ведь есть шанс, и когда он остаётся, нужно его использовать…. Я уверенно посмотрел вперёд, где поднимался туман и виднелись разрушенные здания высоток, наверное, это и был эпицентр удара. Шанс оставался, и я верил..., не надеялся, но верил, хоть более разумная часть меня понимала, что всё уже кончено….
Трасса оказалась полностью забита разбитыми и перевёрнутыми автомобилями, я поехал другой дорогой, то и дело, объезжая груды металлолома. Я выжал всё из своего автомобиля, что можно было выжать.
Шины заскрипели по покрытому выбоинами асфальту, и я вздохнул. Это было то место, куда я ехал, это было то место, где оставались мои дети и жена, это было то место, где решалась моя судьба…
Я сильнее кутался в плащ, как только холод снова дал о себе знать.
Уверенным шагом я зашагал по лужам, дача была почти целой, только забор и крыша не выдержали волны. Это был уже не тот мир, что я видел прежде, теперь это были руины прежнего величия. Сейчас я видел перед собой только одинокие дома серые улицы и груды металла на дорогах. Я не мог поверить, но всё же таил надежду, хрупкую, слабую, и она оставалась.

Когда идёт дождь,
Последний, свободный,
Тогда дует ветер
К разрухе голодный.

Чёрт возьми, дверь привалило балкой, рухнувшей с крыши веранды. Окостеневшими пальцами я рванул отсыревшее дерево, но напрасно. Ещё раз, попытка закончилась неудачей. Я выругался изо всех сил и с тяжестью упал на колени….
Ветер рвал одежду, не щадил лицо и колол кожу ледяными каплями. Было очень холодно, я основательно продрог, даже укутавшись в плащ, я не мог защититься от холода.
Да, я помню, я пару лет назад забирался внутрь через окно, когда не было ключей, а сейчас тем более попаду внутрь. В доме не осталось ни одного окна, в некоторых местах даже вылетели рамы. Поэтому мне не составило труда проникнуть в дом. Сквозняк приветливо встретил меня, отдёрнув полы плаща.
Она лежала на кровати, всё такая же прекрасная и недоступная. Расчёсанные волосы легко обняли подушку. А рядом лежали дети, один справа, а другой слева, крепко обняв маму. Глаза были закрыты, они спали…. Они спали уже долго, и ничто не могло их разбудить. Они не мучались….
Я приближался очень медленно, чеканя каждый шаг у себя в висках. И странно, меня не охватывала паника, страх, я просто шёл…. Я как будто знал, что так будет, я был готов. И не было больше сил плакать, кричать от боли, падать, всё уже приобрело свои реальные черты….
Мой потерявший надежду взгляд упал на тумбочку, пальцы уверенно взяли пузырёк, и я прочитал «Гирин – крысиный яд». Всё стало понятно, и довольно просто я обнаружил, что я действительно один.
Я снова посмотрел на тех, кого любил больше всего на свете. Они остались такими же, только лица побледнели, и кожа в местах проступила мелкими ранами. А может быть, им повезло и мне тоже присоединиться к ним? Руки снова взяли заветный пузырёк, я быстро насчитал четыре таблетки, мне хватит…
Нет, всё не должно быть так просто, должно же быть другое решение…. Я не могу закончить жизнь вот таким образом, ведь она так прекрасна. И я вспомнил, я вспомнил свои детские страхи. Меня пугала высота и неизвестность, верно, это было так.
И я побежал, рассекая стену дождя. Наверное, я обезумел, а может просто, я уже не мог жить, не оставалось больше сил.
Заскочил в машину, обняв родной металл, и прохрипел что-то невнятное. Я попытался сказать что-то вроде: «что брат, по последней?». И рванув с обочины, автомобиль понёсся навстречу ветру, жадно заглатывая его леденящие потоки. Я знал, впереди был обрыв и недостроенный мост, и я улыбался, какой-то безумной показалась мне моя улыбка….
Вот уже я чувствую его, чувствую, как он зовёт меня. Я вижу его нечёткие очертания и встречающее меня великолепие высоты.
Мир, каким ты был прекрасным…. Жизнь, спасибо за то, что ты была моей…. Мечта, спасибо, что ты осталась….
Да, вот она – свобода, всего тридцать метров, вот он полёт, тот, которого я ждал…. Который подарит мне счастье….
Я отпустил руль….

Когда идёт дождь,
Надежда пылает,
Когда он проходит,
Весь мир умирает…