Вход в систему
| Показать как стихотворение (по центру) | Игорь Мельников | Экспериментальная проза |
И был вечер, и было утро... главы V-VIIIVс 8 октября 1998 года по 2 марта 2001-го – Похоже, начинается процесс зачатия Российской Демократии – мечтательно глядя на небо, проговорил президент, ни к кому особо не обращаясь – ну что ж, посмотрим, кто окажется первым в этом естественном отборе лидера для такого ответственного дела. Мы вышли на центральную площадь и остановились неподалеку от помоста, на котором выступал перед собравшимися лидер Новой Коммунистической партии России, сокращенно – НКПР. – О, смотрите, старая гвардия уже тут как тут. Старость, при любых обстоятельствах, надо уважать, поэтому дадим им первыми испытать свои силы – весело подмигнул мне президент. – Товарищи! – провозглашал лидер НКПР – демократы обманули вас, предложив вам, так называемые, демократические свободы, как залог вашего благополучия. Вы только посмотрите, во что вылились эти, с позволения сказать, свободы. Экономика встала, заводы и фабрики перестали функционировать, а если какие еще и пытаются что-то делать, то, работая, максимум, на десять процентов своих мощностей выпускают продукцию широкого потребления не самого лучшего качества. Но и на этих заводах рабочие не получают заработную плату. Вот, вам и свободы – хотим, работаем, хотим, не работаем, хотим, платим рабочим, хотим, не платим. Полюбуйтесь, товарищи, во что превратили демократы с их свободами некогда Великую Державу. Да что экономика, народ уже просто выбился из сил, потерял веру в завтрашний день. Вспомните, товарищи, а так ли было раньше? Когда все доски объявлений были увешаны предложениями о приеме на работу с гарантированной оплатой труда два раза в месяц. – У-у-у! – подтвердили свое согласие собравшиеся, преимущественно пожилые люди с замшелыми, не привыкшими думать мозгами. Перестройка явилась для них настоящим ударом – она заставила их окостеневшие извилины зашевелиться, и это оказалась для них просто непосильная задача. – Вспомните, товарищи, пугало ли кого-нибудь из нас неведение завтрашнего дня? Нет, не пугало, потому что каждый из нас знал, что он завтра пойдет на работу, которая позволит ему не только обеспечить достойное существование, но и встретить безбедную старость. Где все это. На какие такие свободы пришлось нам обменять гарантированную радость завтрашнего дня. С легкой руки любителей свободы цены на продукты первой необходимости растут, как на дрожжах. – У-у-у! – не унималась старая гвардия. – Не говоря о других вещах, без которых просто не прожить – например медикаменты. – У-У-У! У-У-У! У-У-У! – взревела толпа. – Медицинское обслуживание постепенно становится платным, и это в то время, когда у простых россиян даже денег на первоочередные лекарства нет. Вот во что вылились их свободы – в поголовное уничтожение своего народа, в тотальный геноцид. Товарищи! Пока нас еще много и пока мы еще можем спасти Россию, мы просто обязаны это сделать. Россия впала в заблуждение, у нее помутился рассудок, вот она и свернула с намеченного пути, данный ей партией Ленина – самой правильной и самой правдивой партией во всем мире. – У-у-у! – Вернуть Россию на истинный путь сегодня, товарищи, наша с вами основная задача. – У-у-у! – Скажем: НЕТ! – демократическим свободам, ввергших страну в хаос и разруху! – У-у-у! – Скажем: ДА! – светлому будущему коммунизма! – У-у-у! – Предлагаю объявить президенту импичмент. Среди собравшихся воцарилась тишина. Лидер НКПР, сообразив, в чем дело, быстро исправил положение. – Импичмент – объяснил он – слово хоть и капиталистическое, но в данный момент просто необходимое, ибо оно входит в международный язык политиков, с которым мы просто обязаны считаться. А означает оно то, что мы, народ, берем под сомнение деятельность президента, выражаем ему свое недоверие, и даже обвиняем его в преступлении против государства, если хотите. Президента к ответу за вашу поруганную старость, – провозгласил оратор. – У-у-у! – зашумели пенсионеры в ответ на его призыв. – Остановим планомерный геноцид! – У-у-у! – потрясали воздух своими старческими кулачками собравшиеся. – А почему Новая Коммунистическая партия – спросил я у президента – и чем она собственно отличается от старой? – Да, собственно, ничем. И вряд ли когда-нибудь сможет отличаться. Потому что для этого им необходимо, что бы хоть у одного из них были маломальские мозги, а их-то у старых партаппаратчиков и раньше-то никогда не было, а теперь уж и подавно вряд ли смогут появиться. И для того, что бы в их партии появился кто-нибудь с мозгами, способными пересмотреть деятельность их партии в историческом контексте, выявить допущенные ошибки, разработать, с учетом этих ошибок, принципиально новый план их дальнейшей программы действий, то для этого должно произойти чудо. Но они все воспитаны в рамках диалектико-коммунистического материализма, где под словом диалектика подразумевается борьба, только борьба и ничего кроме борьбы, поэтому согласно их диалектики им остается только бороться, не важно с чем или с кем, главное бороться, а в чудеса им верить материализм не позволяет. Отсюда следует, что они не ждут милости от природы, а работают по старинке, как их и учили. При советской власти они все были лишь тупыми исполнителями. Вся их работа заключалась в том, чтобы предельно четко уяснить указание свыше, и потом, так же четко, ничего не напутав, передать его нижестоящим партийным структурам. И все, большего от них никто и ничего не требовал, только это. А уж о том, что они могут себе позволить обсуждать указание свыше, или предлагать свои соображения по данному вопросу, когда их об этом не спрашивают – им бы такое никогда не могло прийти в голову, поэтому их никто ни о чем и не спрашивал. Отсюда и их неспособность что-то решать самим, делать хоть какие-то выводы, пусть и ошибочные – попки, одним словом. – А как же вы сами избежали их участи. – Мне в этом плане повезло больше, чем им – меня не коснулась дремучесть партапарата. Я прозябал в более жизнеспособной среде – в комсомоле. А там нужно было не только четко получать указания, но еще и шевелить извилинами, как их лучше исполнить, да так, чтобы и в ЦК были довольны, и чтобы комсомольцы – эти верные помощники партии – не разбежались. Вот только это меня и спасло, да и не одного меня, а всех, кто оказался посредником между партией и комсомольцами, беспокойными сердцами. Что же касается их новизны, то назваться новыми от них потребовало само время и народ, падкий сейчас до всего нового. А они всегда с народом – народ в церковь, и они за ним, народ возмущается, и они вместе с ним. – А почему не впереди народа, указывая ему путь? – Я же говорю, что для этого мозги нужны. Может, забежать вперед перед народом у них силёнок хватит, а что дальше? Кто из них будет самостоятельно принимать решения, кто из них такой смелый, что бы взять всю ответственность на себя? Таких у них нет, и никогда не будет. Вот и плетутся в хвосте у народа. В этом и заключается вся их новизна, а в целом – от осины не стоит ждать апельсины. Этот митинг, я думаю, их последняя предсмертная агония. И этим своим импичментом они уже объявили себе смертный приговор, хотя, может быть, об этом они еще не знают. Но, со временем поймут, что погорячились, так как на пост президента, да еще в такое неспокойное время, никого из них даже под дулом автомата не загонишь. Самое лучшее, что они теперь могут сделать, это замять дело с импичментом, заявить, что теперь они пойдут другим путем и уйти в тень. Но и никакого другого пути у них быть не может, всё по тому же определению – им просто некому будет указать этот другой путь. Так что просто уйдут в тень и вымрут там, как динозавры. – Но все-таки импичмент – штука серьезная. И они вполне могут его устроить напоследок, просто так, из вредности, или чтобы лишний раз всем продемонстрировать то, как они четко усвоили курс диалектического материализма. – Ай, бросьте! Эта жалкая кучка безмозглых пердунов ничто по сравнению с той огромной массой, получившей свободу созидания, и для которой именно сейчас раскрываются все горизонты. Так что, сами видите, для зачатия эти старые импотенты мало пригодны. И вообще, практика показывает, что зачатие – дело молодое. Так что, будет правильно, если они уступят место тем, кто идет вслед за ними. Коммунистов – подумалось мне – сменили их верные помощники – комсомольцы. Что ж, все верно – последний да будет первым. А кто сменит комсомольцев, кого они сами-то сейчас считают своими помощниками, уж не бандитов ли? – Не переживайте – прервал мои размышления президент – за приемниками дело не встанет – было бы наследство, а уж наследники быстро отыщутся. Лучше посмотрите, как воспрянул дух народа, видите, куда ни глянь, всюду строятся церкви. По всей России вновь зазвонили колокола. Да, вы были правы, без церкви наш народ долго не проживет И еще, обратите внимание на то, что творится на улицах – продолжал президент – смотришь, и душа радуется. Смотрите, как они преобразились. Они уже больше стали походить, где-то на европейские. И не потому, что по ним, большей частью, стали катить иномарки, нет, от них стало попахивать европейской сытостью. Похоже, они обрели прежний утраченный смысл своего существования. Теперь им, действительно, есть, чем похвастаться перед соседями. Теперь у них есть свои фирмы, офисы, машины – одна кучерявей другой – это вам не заграничные тряпки, как раньше. А некоторые из них даже уже успели сняться в телепередаче «Шесть соток». – Это что, передача для садоводов-огородников? – удивился я. – Нет, это она раньше была для тех бедолаг, что копошились в земле на своих дачных участках, размером в шестьсот квадратных метров, пытаясь, что-то на них вырастить. А сейчас шестью сотками измеряется метраж среднестатистической квартиры преуспевающего бизнесмена, или артиста эстрады, или еще какого-нибудь ловкача, сумевшего обойти закон, впрочем, которого еще пока нет, и нахапать себе на приличное житье-бытье. – А почему закона нет? Уж этот-то могли бы и в первую очередь обсудить – жилье, все-таки. – Не выгодно. – Кому не выгодно? – Чиновникам не выгодно – они ведь тоже люди, и тоже хотят нормально жить, и не в приюте убогого чухонца, а, как им и полагается, в шести сотках. И на работу ездить не на велосипеде, как убогие вьетнамцы, а на машине, соответствующей их статусу. – И кто же им этот статус определил? – Да они же сами себе его и определили. Но вернемся к телепередаче. В ней телеведущий, как бы, между прочим, так, от нечего делать, заглядывает в такую квартирку. Дайка, думает, загляну – и заглядывает. А там его уже встречают радостные хозяева квартиры – как бы, совсем и не ждали. Хозяин в смокинге и с бабочкой, хозяйка вся в бриллиантах по вечернему платью от Тыдашкина, а то, может статься, что и от самого Выдашкина – вообще-то они уже спать собирались, но гостям всегда рады. И вот тут-то и начинается главное священнодействие. Камера медленно, сантиметр за сантиметром осматривает всю квартиру, под слащавые комментарии хозяев. Из прихожей переходит в гостиную, из гостиной в столовую, далее спальня, ванная, детская, если есть дети, но это крайне редко. – А кабинет? – Кабинет? Вы лучше спросите у обладателей этих квартир, а знают ли они вообще, что это такое. Что они академики какие-нибудь, что ли? Лучше скажите, мог ли о таком триумфе мечтать кто-нибудь из них в былые времена. Раньше, новой квартирой можно было похвастать, ну, от силы, двум-трем соседям и десятку сослуживцам, пригласив их на новоселье. А сейчас, при помощи телевидения, можно обратить на себя внимание всей страны. К тому же, если учесть, что попасть на такую передачу, еще не каждому дано, то вес такой квартиры и ее хозяина возрастает во много раз. Дело в том, что попасть на эту передачу желающих много, а передачка-то всего одна, и уступать никто не хочет – у престижа, знаете ли, свои законы. И для того, что бы телеведущий от нечего делать зашел именно в нужную квартиру, в ход пускаются все дозволенные, а чаще недозволенные средства, как самые эффективные. Здесь вам и исключительные протекции, и подкуп, и устрашения. Значимость передачи от этого только возрастает, вместе с теми, кто в нее попал. А это престиж, респектабельность, это имя, которое может выступить гарантом в любой крупной сделке – вот для чего все эти забавы. – И что же, бизнесмены сами шантажируют, запугивают и так далее? – Зачем же, сами – для этого существует организованная преступность. Которая, в случаях, выходящих за рамки закона, которого пока нет, действуют своими методами, не вписывающимися ни в какие здравые законы. Они все равно приучены этому с детских лет, и их уже все равно не исправишь. – А зачем им вообще нужно выполнять чьи-то прихоти? – Ну, они-то этого не знают. Они-то уверены, что это, как раз, бизнесмены выполняют их волю, не понимая того, что повелевать в России довольно проблематично, да и опасно для жизни. Уж, поверьте мне, я знаю, что говорю. Но, тем не менее, и они тоже стремятся стать лидерами, стать хозяевами положения. Первый взрыв, прогремевший в мегаполисе, и разнесший в клочья одного из финансистов вместе с его бронированной машиной, шофером и двумя охранниками, потряс всех. Правоохранительные органы, после тщательных поисков, проверок и перепроверок, наконец, нашли, что искали, и результат своих упорных поисков объявили во всеуслышание – налицо факт заказного убийства! «Заказное убийство» – громом прогремело для всех новое явление. Это что же – задавал себе каждый один единственный вопрос – теперь любой, кто захочет, сможет заказать любого, кого захочет?! И коль скоро появился спрос на такой вид услуги, то надо полагать, что очень скоро появится и предложение в виде некого «Бюро заказов», если уже не появился. Все были в шоке. Но средства массовой информации очень доходчиво объяснили гражданам, что подобный заказ, штука довольно-таки дорогостоящая и по карману лишь очень обеспеченным людям, и народ немного успокоился. А после того, как прогремело еще ряд аналогичных взрывов и череда метких выстрелов, успокоился окончательно. – Слава богу, нас это не касается – говорили на улицах. – Жалко, хорошие были мужики, правда, зарплату не платили, но все же, твари божьи – слышалось в тупиках и закоулках. После некоторой сумятицы, вызванной первым заказным убийством, жизнь в государстве снова вошла в привычное русло, и потекла, как ни в чем не бывало, правда, с поправкой на вновь сложившееся обстоятельство – теперь респектабельность жителей улиц определялась наличием разрешения на право ношения огнестрельного оружия и личной охраной. Лихорадка лидерства не обошла также и закутки с закоулками. Здесь с некоторых пор, настоящим бичом для их обитателей стали бездомные собаки, которые хватали все, что плохо лежит. И беспризорные пацаны, не только хватавшие плохо лежащее, но и подворовывающие лежащее хорошо, как в карманах граждан, так и на прилавках ларьков и киосков. Излюбленным объектом нападения и собак, и пацанов стали пенсионеры, которые перестали прятаться, и отоваривались теперь в открытую. И собак, и пацанов, если удавалось поймать сознательным гражданам, жестоко избивали, поэтому они – и собаки, и пацаны, правильно рассудив, что в одиночку им не выжить, стали сбиваться в стаи. Теперь они уже ни от кого не прятались, не подворовывали втихаря, теперь они могли себе позволить взять, что хотели, зная, что пока не существует такой силы в их тупике, способной помешать им это сделать. Безграничный аппетит молодых людей, которым всегда хочется все и сразу, и постоянное чувство неудовлетворенности оттого, что уже имеешь, толкнуло их заглянуть в соседний тупик, но там они столкнулись нос к носу с такой же стаей голодных пацанов, позарившихся на их собственный тупик. С этого момента начался процесс выявления единственного хозяина всех тупиков. Этот почин подхватили улицы, с улиц он докатился и до проспекта. Хотя, рыба гниет с головы, и первые недовольства соседом возникли изначально у жителей проспекта, потом эта волна докатилась через улицы к тупикам, по дороге все больше и больше крепчая, и приобретая самые чудовищные формы. А уж обратно, от тупиков к проспекту она прикатила в виде откатной волны, прихватив с собою заодно всю грязь улиц и тупиков. В тупиках еще действовали по старинке – кулаками. На улицах было просто не культурно ударить человека кулаком по лицу, там работали в основном цепями, кусками труб и арматуры, а у самых воспитанных имелись даже бейсбольные биты. Но особой респектабельностью выделялся, конечно, проспект, здесь было в ходу только автоматическое оружие. Особым шиком считались взрывные устройства с дистанционным управлением. На незадействованных пространствах пустыря, стали появляться безымянные холмики, могилы с крестами, могилы с металлическими оградками и гранитными надгробиями, целые усыпальницы и даже мавзолеи. Работники кладбища переживали золотые времена. У них для каждого клиента находился максимум профессиональной скорби. Население всей страны было охвачено стремлением к лидерству и переделом территории. Самостоятельность, как обязательное условие перестройки, породила огромную жизненную динамику, которая, выплеснувшись свинцовым дождем, находила свое упокоение непременно на кладбище. – Что вообще происходит? – спросил я президента. Сами посмотрите – число умерших, за последнее время, намного превышает число родившихся. Людские ресурсы страны просто тают на глазах, и это притом, что никто не объявлял нам никакой войны. Скоро вся страна превратиться в сплошное кладбище. – А что вы хотели? – при этом президент воззрел на меня своими ясными очами – вы тут так красноречиво размышляли о законе естественного отбора, а теперь, когда этот закон заработал наиболее наглядно, вы чего-то испугались. Собственно говоря, этот закон не переставал действовать никогда. Во все времена сильные кушали слабых. Вот только критерий, по которому определялся достойный для продолжения жизни на земле, постоянно менялся. И определяли его вовсе не люди – люди только думали, что это в их власти определять, кому жить, а кому умереть. Достойных определяло само время, причем, для каждого века, каждого года, часа, даже минуты это был свой выбор. Лидер был нужен во все времена. Для чего? – думаю, на этот вопрос вам толком никто не ответит, так как это понятие в нас заложено самой Природой с момента зачатия, и сидит глубоко в подсознании у каждого из нас. Ведь само зачатие, как знамение новой жизни, на сперматозоидно-яйцеклеточном уровне происходит именно по этому принципу – из целой армии сперматозоидов оплодотворяет яйцеклетку только один, самый достойный, самый жизнеспособный, свой лидер. Остальные, менее расторопные, увы, погибают, они оказались лишними на этом празднике жизни. Это элементарный закон. Именно сейчас происходит зачатие Новой Жизни, а все, что было до этого, думаю, стоит отнести к прелюдии и любовным ласкам. Скорее всего, дальше жизнь будет еще ответственнее, еще труднее, поэтому она сейчас убирает всех нежизнеспособных в дальнейшем, чтобы и они не мучились понапрасну, да и других не тормозили в развитии. Вам, наверно, слушать все это жутко, но что поделать – жизнь вообще штука жуткая, если разобраться, так что постарайтесь отнестись к ней философски. К этому времени в стране уже прогремел последний взрыв, да и меткие выстрелы стали раздаваться все реже и реже, пока не прекратились совсем. Вся территория была окончательно поделена между теми, кто уцелел, участвуя в этом дележе. Каждый хозяин уже не поглядывал с завистью на соседние владения, желая их оттяпать в собственное пользование. Напротив, теперь каждый гордился своими собственными, открыто демонстрируя все его достоинства, стараясь представить свое, чужой кровью нажитое, в самом лучшем свете, подчас, за счет очернения соседского добра. Правда, и сосед отвечал ему той же монетой, так что обид никаких не было. Для придания пущей солидности и значимости своей собственности, каждый регион примкнул к какой-нибудь одной политической партии, и считал теперь ее своей собственной. Теперь такая партия с пеной у рта отстаивала интересы своего региона, что выглядело со стороны более цивилизованно, чем кровавые разборки на окраинах пустыря. И на это хозяева регионов не жалели никаких средств, тратя подчас целые состояния на агитационную работу, проведение митингов и демонстраций, рекламу и на прочее пускание пыли в глаза. Стране предстояли очередные выборы депутатов в Государственную Думу, и по этому поводу, вся страна бурлила, как кипящий котел, предвкушая надвигающиеся судьбоносные для страны события. Больше всех волновались сами депутаты. Не желая расставаться со своими депутатскими креслами, они доказали всей стране, что не зря едят народный хлеб, утвердив, наконец, постоянные государственные флаг, герб и гимн. Самым политически активным оказался проспект. Здесь каждый банк, каждая солидная компания выдвинули на выборы в Думу своего политического лидера. Улицы могли предложить только лишь делегатов от этих партий. Самыми пассивными и равнодушными к политической жизни страны оказались, как не странно, тупики и закоулки, ограничившись лишь несколькими одномандатниками. Удивление вызывало то, что, собственно, вся политическая жизнь в стране кипела и бурлила только ради них, ради народа, и вдруг такое безразличие. – Так, кто же, по-вашему, – спросил я президента, – стал лидером в этой гонке за право обладания Россией, кого она выбрала для зачатия демократии. – О, сие есть, как всегда, великое таинство, но надо полагать, что Россия и на этот раз сделала правильный выбор, и на этот раз в ней будет каждой твари по паре. * * * Первое действие этой небесной пьесы закончилось, все персонажи и те, кто им помогал в этом спектакле, готовились ко второму не менее интересному действию этой драмы. Спелая лунная жемчужина постепенно стала наливаться нежно-розовым румянцем. Румянец разгорался, пока не стал огненно красным, а затем и багровым, и теперь походил на кровавый сгусток, прилепившийся к тверди небесной. Огненные блики играли на всех домах, деревьях, лицах людей, их одеждах подобно языкам разгорающегося пламени. Луна, казалось, радовалась, предвкушая веселье огромного пожарища. Страшного пожарища, который вот-вот должен был вспыхнуть. Пожарища, разжигаемого охватившим всех неуемным нетерпением, в реализации своих самых сокровенных желаний. Эйфория легких, незаслуженных побед, передавала эстафету, в виде сорванного запретного плода, нешуточным страстям, благодатная почва которым, была уже уготована. VI со 2 марта 2001 года по 26 июля 2003-го Проходя с президентом мимо центральной площади, мы увидели, как на помост по очереди поднимаются лидеры партий, с изложением своих новых программ. Они все обещали накормить голодных, приютить бездомных, обеспечить счастливое детство детям и безоблачную старость старикам, а главное, покончить, наконец, с организованной преступностью. Собравшийся у помоста народ дружно приветствовал первых выступающих, бурно выражая с ними полную солидарность. – Даешь счастливое детство детям! – призывали первые выступающие лидеры. – Дае-о-о-ошь! – одобрительно вторил народ. – Даешь безоблачную старость старикам! – Дае-о-о-ошь! – подхватывал народ. Но последующие ораторы тоже обещали дать счастливое детство детям и старость старикам, они также намеревались в кротчайшие сроки покончить с организованной преступностью, и народ к ним, поэтому проявлял уже меньше интереса. И на их призывы: Даешь! – отвечал не так воодушевленно. Когда же последние выступающие попытались завоевать сердца народа обещаниями счастливого детства и старости, покончив с преступностью, народ и вовсе стал расходиться. – А действительно, – спросил я президента, – к чему нужно было городить столько партий, если у них у всех, по сути, одна и та же программа. Не лучше ли им было объединиться в одну партию и постараться общими усилиями добиться больших результатов? – Во-первых, такая партия уже есть – это наш с вами государственный аппарат, от дворника, до президента, включая правительство и всех государственных служащих. В обязанности которых, как раз и входит: накормить, приютить, дать, обеспечить, ну, и, разумеется, покончить в наикратчайшие сроки. Во-вторых, нарушится демократический принцип плюрализма мнений. И самое главное, они и по отдельности-то ничего не будут делать, из того, что обещают, а уж все вместе, и подавно. – Зачем же обещают, – недоумевал я. – Кто-то приватизирует квартиры, кто-то фабрики и заводы, кто-то целые отрасли промышленности, ну, а лидеры партий, при помощи обещаний, приобретают сторонников своей партии. И чем больше приобретут, тем больше голосов получит их партия на выборах, тем больше мест они займут в Государственной Думе, где законы принимаются на демократической основе, большинством голосов. Это деньги и деньги не малые, поэтому самым ценным приобретением, на сегодняшний день, является народ. В идеале, каждая партия, ставит своей целью, поставить во главе государства своего лидера, и, тем самым, приватизировать все государство в личное пользование, но это в идеале. – А вы не боитесь предательства, или покушения? – Нет, все это бравада перед толпой, с тем, чтобы заманить их в свои сети. Да, каждый из них отважно говорит народу, что если я стану президентом, то сразу накормлю, приючу, и так далее, на самом же деле они, если и видят себя президентами, то только в самых своих идиллических пьяных фантазиях. Спросите почему? Ответ все тот же – слабы они все в коленках для России, и сами отлично это понимают. И потом их и без этого президентства неплохо кормят, зачем им лишние хлопоты. Так что, каждый раз, когда они боллатируются в президенты, они все нашептывают одну и ту же молитву: Господи, да минует меня чаша сия, но не как Ты хочешь, а как я хочу. – Могли бы и не молить, Бог все равно на эту роль выберет самого достойного. И не примите мои слова за мелкую лесть. Теперь, после нашего с вами разговора, я действительно вижу, что правителя для России всегда выбирает Бог, а не народ, или дворцовые интриги. Так было всегда, всегда только самый достойный, самый необходимый для данной эволюционной задачи, по Его Воле садился на престол Отечества. Тут вам и Рюриковичи с Романовыми, тут вам и Ленин со Сталиным, и не одного лишнего, даже для переходных периодов находил нужного дурачка. Ну, а в вашем случае, вы оказались более подготовленным к грядущим событиям и не растерялись, пока другие межевались, вот поэтому Он вас и выбрал, так что все закономерно. Но все-таки, зачем обещать-то? Ведь это всегда ответственно, причем очень ответственно. Они что, совсем не думают, о том, что когда-нибудь придется держать ответ за все свои обещания. – Они все, конечно, лукавят, давая обещания впрок – мол, если выберете, то только тогда. А раз не выбрали, то сами виноваты, в следующий раз голосуйте поактивней, и не за кого попало, тогда и будет вам с кого спрашивать. – А если все-таки выберут? – Вот, и вас ваша вера подвела, а что же вы хотите от народа, несколько поколений жившего не по заповедям Божьим, а по заветам Ильича. Впрочем, у лидеров партий вера не намного больше. Но они, хоть, молятся всякий раз, усердно молятся, и, похоже, пока молитва спасает их. Наконец, у них всегда остается надежда, на тот случай, если, мало ли, Бог не услышит их молитвы, и кто-нибудь их них вдруг станет президентом на пять лет, то пять лет срок большой. За это время, вполне вероятно, что кто-нибудь из них может умереть, либо партия, безмерно обещавшая, либо народ, искренне веривший. Так что ответ будет держать, либо некому, либо не перед кем. Вот так, с верой в безнаказанность, с надеждой на царствие земное, с любовью к народу и с именем Бога на устах и прибывает Святая Русь, и другой, в обозримом будущем, наблюдать, вряд ли придется. – Но народ, похоже, уже не очень-то верит во все эти обещания? – Это лишь только говорит о том, что старые методы убеждения уже не годятся, и настала пора заменить их на новые, более эффективные. Вот смотрите, у этого, кажется, с новыми методами убеждения дела обстоят несколько лучше. – Россияне! – Отечество в опасности! – Смотрите, как он одной только этой фразой сразу привлек к себе внимание аудитории – похвалил выступающего президент. – По сути своей, эта фраза выигрывает во все времена – потому что она во все времена актуальна, была, есть и будет. Я, с моим опытом, не знаю ни одной другой, что бы так же активизировала сознание, пробуждала задремавшие мозги и протрезвляла одурманенные, хотя, сама по себе, эта фраза является наисильнейшим снотворным и дурманом одновременно. Ну, послушаем дальше. – А в это время в высших эшелонах власти – продолжал свое выступление оратор – во всю процветает коррупция, протекционизм, воровство, спекуляция народным достоянием. Россияне! Отечество в опасности! Предлагаю найти виновного за весь этот беспорядок и беззаконие и достойно наказать. Кто же ответит нам за все наши слезы? Может, казаки? – Нет, ответили казаки, мы тут ни при чем, да и что мы можем. Мы так, музейные экспонаты, наподобие трехлинеек Мосина, и кроме вековой пыли, грязи от нас никакой. – Может быть, националисты? – вопрошал оратор. – Нет, ответили националисты, разрушать Россию, это против наших идеалов, мы всегда за Россию и за россиян. И потом, мы только народились, так что на нас даже вековой пыли нет. – Может быть, партия демократических реформ перемудрила со своими реформами – продолжал допытываться оратор. – Нет, ответили реформаторы, мы тоже ни при чем, да и реформ-то, как вы сами можете убедиться, в стране никаких не происходит. Единственное, что мы можем, так это только обещать реформы, а уж большего требовать от нас, это, по меньшей мере, не корректно. – Тогда, может, либералы ответят – наседал выступающий. – Разрушать и вступать с кем бы то ни было в конфронтацию, противоречит принципам нашей партии, нашим политическим мировоззрениям. Мы либералы всегда с народом. Мы никогда народу не указываем, что делать, и тем более, как делать, и уж тем более, сами за него делать ничего не собираемся, да и против него, так же. Мы всегда только поддерживаем народ в любых его начинаниях. Хочет разрушать – пусть разрушает, хочет созидать – пусть созидает – вот основной принцип нашей партии. Либеральный дитятя двух маток сосет – вот так-то. – Отрапортовал за свою партию ее лидер. Затем поверх своего заграничного костюма надел балетную пачку, и, взявшись за руки с тремя своими соратниками по партии, одетыми так же в балетные пачки поверх костюмов, они пустились отплясывать «Танец маленьких лебедей», торопясь побыстрее завоевать любовь народа. – Ну что ж – не унимался оратор – остался только один президент. Давайте, братья россияне, попросим, президента ответить нам – как мы докатились до жизни такой? Президента к ответу! – К отве-е-е-е-ту! – проревела толпа. – Боитесь? – заволновался я за президента. – Ничуть, – бодро ответил президент, – мы президенты тоже не лыком шиты, у нас тоже есть свои эффективные методы. Президент поднялся на помост, подошел к микрофону и внимательно оглядел народ. Среди собравшихся воцарилась тишина. – Приветствую, вас, россияне! Я давно искал случая поговорить с вами о наболевшем, обсудить насущные проблемы, наметить планы дальнейшего развития, да и просто поболтать по душам. Похоже, сейчас как раз такой случай. Думаю, у вас ко мне накопилась масса вопросов, так не стесняйтесь, задавайте мне свои вопросы, я ведь на то вами и поставлен, чтобы отвечать на все ваши вопросы. Народ безмолвствовал. – Смелее, россияне! – подбодрил народ президент. Из первых рядов медленно вверх поползла робкая рука, – разрешите вопрос, господин президент? – А, Егор Матвеевич! Знаю, знаю, о чем вы хотите меня спросить. Вы хотите знать, когда же вы начнете получать заработную плату и будете ли вы получать ее вообще, и что делает правительство, чтобы защитить своих граждан, от злостных неплательщиков заработной платы. Не так ли, Егор Матвеевич? – Да, все так, – проговорил обескураженный Егор Матвеевич, – а откуда вы, господин президент, знаете меня и мои проблемы? – Я, как президент, просто обязан знать всех своих граждан в лицо и поименно, и, тем более, обязан знать все их проблемы, чтобы потом решать их на государственном уровне, ведь вы меня для того и выбирали, чтобы проблем у вас было, как можно меньше, не так ли? По собравшимся прошла волна возгласов одобрительного изумления. – Что же касается вашего вопроса, Егор Матвеевич, – продолжал президент, не обращая внимания на произведенный им эффект, – то отвечу, и думаю, что своим ответом обнадежу не только вас, но и многих россиян, столкнувшихся с подобным положением дел. Я только что подписал указ об обязательной и своевременной выплате заработной платы. Отныне заработную плату все будут получать вовремя и в полном ее объеме, ну а те, кто считает, что им закон не писан, понесут строгое наказание, вплоть до того, что им придется нести уголовную ответственность. В ответ раздались выкрики одобрения. – Ну, кто еще хочет спросить? А, вижу, вижу, Анна Сергеевна руку тянет. У вас, Анна Сергеевна, сыну скоро в армию идти? Понимаю ваше волнение и спешу сообщить, что армию мы переводим на контрактную основу. Практика показывает, что мальчики, пришедшие в армию по обязательному набору мало пригодны для ведения боевых действий в современных условиях. Современной армии нужны крепкие профессионалы, которые и будут набираться на контрактной основе. Очень скоро Родина еще не всякому желающему сможет доверить охрану своих рубежей с оружием в руках. Но все это, хоть, и не в таком уж и далеком, но все-таки будущем, потому что подобная реорганизация, сами понимаете, не может пройти в одночасье, что на это потребуется какое-то время. Так что ваш сын, Анна Сергеевне, скорей всего, пойдет в армию на прежних основаниях. Но, смею всех заверить, что не за горами то время, когда обязательные военные призывы прекратят свое существование. Мною уже подписаны все соответствующие указы, и работа в этом направлении идет полным ходом. Народ разразился громкими овациями. – Знаю, знаю, – продолжал президент, – многих интересует вопрос борьбы с преступностью. Отвечаю, что правительство не сидит, сложа руки. Министерство внутренних дел так же реорганизовывается. Мною лично снят с поста министр внутренних дел, и на его место назначен новый, более дееспособный. С ним мы уже обсудили ряд мероприятия по переустройству органов. Так например, учреждены новые, более мобильные структуры, правительство изыскало средства для более совершенного технического оснащения наших правозащитников. Думаю, что отныне преступникам придется несладко. Раздались бурные аплодисменты. – Вижу, что на основные ваши наболевшие вопросы я ответил. Теперь хочу сказать несколько слов относительно тех реформ, которые происходят у нас в нашей с вами стране. В сфере экономики. Мы отказались от планового ведения хозяйства, и теперь сами не придумываем законы экономики, как раньше. Отныне рынок будет диктовать нам свои, более объективные законы. Он укажет нам наименование необходимых товаров, их количество, а самое главное качество и цены. И такое положение вещей позволит нам очень скоро выйти на мировой уровень, став основным конкурентом ведущих компаний мира. Грядет и школьная реформа. Уже сейчас министерством просвещения разработаны новые учебники по всем школьным предметам, а также добавлен ряд новых дисциплин, о которых мы с вами, в свое время, даже и мечтать не могли. И все это для того, что бы наши с вами дети вырастали умными, образованными, полноценными гражданами нашего с вами государства. Реформы так же затронули и другие, не менее важные сферы нашей жизни, – расходился президент, – например в области здравоохранения… Я не стал слушать, что там нового произошло в области здравоохранения, и решил пройтись, размять ноги, а заодно посмотреть, как осуществляются реформы, о которых так красноречиво говорил президент. Проспект, похоже, ни в каких реформах не нуждался. Их экономика, большей частью теневого характера, жила по своим волчьим законам теневого рынка, где нарушение того, или иного пункта правил соответствовал, подчас, смертному приговору, и поэтому соблюдался этот волчий закон неукоснительно. Реформа в армии их мало волновала, потому что за деньги они могли купить любую отсрочку от армии для своих чад. Но чаще всего их чада вообще не знали своей Родины. Они рождались за границей, росли, учились в их колледжах и университетах, а если и приезжали на родину своих отцов, то только в качестве туристов, в порядке ознакомления с экзотическими уголками земного шара. Поэтому на них, как на туристов, закон о всеобщей воинской обязанности, соответственно, не распространялся. По этим же причинам их мало интересовала и школьная реформа. Единственно, чем они могли способствовать ей, так это тем, что, имея перед глазами передовой зарубежный школьный опыт, навязать его отсталым соотечественникам, в качестве основной модели школьного образования. И такая западная модель школьного образования с успехом для преподавателей стала применяться в гимназиях и колледжах на улицах, ориентированных на евростандарт. Теперь туда утром охранники родителей привозили на «Фордах» и «Мерседесах» их отпрысков, а вечером, после занятий, развозили их по домам. Реформа же самого образования в гимназиях на улицах заключалась в том, что учителя приватизировали успеваемость, которая теперь целиком и полностью зависела не от знаний самих учеников, а от платежеспособности их родителей, и поэтому была достаточно высокой. После окончания гимназий отпрыски с блестящими аттестатами поступали в высшие учебные заведения, практически без экзаменов, по тому же платежеспособному принципу. На время учебы в университетах они были защищены от призыва в армию законом. А те два месяца, что они прибывали в действующей армии на сборах, после окончания академии, было для них, своего рода, легким приключением, вносившим в их скучную жизнь в барах и на дискотеках, некое разнообразие. Но в принципе и они были не против перевода армии на контрактную основу. Улицы больше всего пугал указ президента об обязательной, а главное, своевременной выплате заработной платы рабочим. Ведь этим указом президент лишал улицы довольно-таки ощутимой статьи дохода. Раньше можно было подолгу не платить рабочим, пуская их деньги в свой оборот, а потом, с учетом инфляции, платить по старым ценам, что также прибавляло немалую копейку. А что теперь прикажете делать, как теперь жить, на что теперь дом и семью содержать? – Одни вопросы. Тут, либо тюрьма, либо сума – выбор, как всегда не велик, – обычный набор российского джентльмена. И им снова приходилось напрягать свои мозги, изобретая новые ухищрения, лавируя, как горнолыжники в гигантском слаломе между всеми этими драконовскими законами, чтобы элементарно выжить в таких нечеловеческих условиях. Пришлось увеличивать рабочий день, при этом, не увеличивая зарплату. Пришлось ввести систему штрафов – да, не законно, но проштрафившийся не побежит жаловаться, да, признаться, и некуда. Все это конечно слезы, по сравнению со всей заработной платой, но все же позволит какое-то время не умереть голодной смертью, а там чего-нибудь еще придумаем – упражняли свои практичные мозги предприимчивые жители улиц. Школьная реформа в школах тупиков ограничилась, лишь новыми учебниками. Но учителя, еще той, старой закалки, привыкшие работать по старым учебникам, так и работали по своим родным старым учебникам. Сеяли разумное, доброе, вечное старыми проверенными методами, аттестуя своих учеников не по знаниям, а по их поведению, по их прилежанию, по их отношению к предмету. Так что, если у претендента на золотую медаль поведение вдруг стало удовлетворительным, то не то, что медаль, даже четверки ему отныне уже никто не поставит. Так и закончит такой претендент школу с блестящими знаниями и с троечным аттестатом. Да и зачем им вообще нужны хорошие, а тем более, отличные оценки – рассуждали преподаватели – в академию с ними все равно им не поступить, а у станка стоять, то и с любыми оценками можно. Главное не оценки, главное – знания, а знания у них есть и знания блестящие – уж за это мы все свои головы можем дать на отсечение. Перспектива перевода армию на контрактную основу радовал жителей тупиков больше, ибо предполагал для выпускников школ хоть какой-то выбор, в их расписанной кем-то, чуть ли не по дням, жизни. Но вот экономическая реформа удручала, так как законы рынка диктовали только повышение цен, но никак не снижение, и выхода из этого тупика жители тупиков для себя не находили. Сделав этот, ставший уже для меня привычный круг, я снова очутился у помоста, на котором президент, в своем обращении к согражданам, говорил удивительные вещи. – Реформы также затронули и другие, не менее важные сферы нашей жизни, – ораторствовал президент, – например в области здравоохранения… – О каких таких реформах вы тут так красноречиво рассказывали – поинтересовался я у президента после его выступления. – Да я и сам не знаю, о каких. Я знаю только одно, что, так как мы жили раньше, так дальше жить нельзя, и народ это знает. Я знаю, что для того, что бы что-то изменить, необходимы реформы, и народ это тоже знает. Вот они и требуют реформ, все равно каких, лишь бы это называлось реформой. – Да, но о том, произошла та, или иная реформа, или нет, можно судить только по конечному результату, когда необходимые преобразования уже произошли, или, по крайней мере, происходят у всех на виду. – А никто от меня и не ждет конечного результата. Это и ждать всегда долго, да и конечный результат, в конечном счете, все равно никого до конца не удовлетворит. Все необходимые преобразования они сделают себе сами – кому, какие нравятся. От меня же они требуют, чтобы я назвал это реформой. Лихо закручен сюжет, не находите? – Сами сделают! Они уже сделали. Одни изучают свою Родину по туристическим проспектам. Другие, за папины деньги покупают себе видимость знаний, имея об этих знаниях весьма смутное представление. Третьим эти знания по большому счету вообще не нужны, так как они не имеют перспективы их применения. В результате страна приобретает, как минимум, еще одно потерянное поколение – вот и вся ваша школьная реформа, в результате. Не слишком ли Россия богата, что может разбрасываться целыми поколениями? – Разумеется, школьную реформу нужно было начинать не с новых учебников. А с того, что разогнать, к чертям собачим все министерство просвещения с его многосисичным аппаратом РОНО и ГОРОНО, а на их место назначить новые кадры с обновленным сознанием, которые разработали бы обязательную для всех методику преподавания, основанную на национальной идее. А учебники – учебники это уже дело десятое. Но тут возникает сразу два вопроса – где взять свежие кадры, и куда девать старые – ведь не расстреляешь же, как раньше. А посему, коль скоро мы отказались от радикальных революционных методов, то будем ждать конечного результата в порядке эволюционных преобразований. И потом, запомните – напрасных жертв не было, нет, и никогда не будет. Потеряем это поколение, зато потом будет стимул по семь эволюционных шкур драть с последующих, чтобы по количеству нобелевских лауреатов не было за державу обидно. Да и остальные реформы буксуют по той же причине – они все лишены духовного начала. Ведь все преобразования-то с Неба надо начинать, а не с Земли, как вы однажды верно заметили. Но что я, маленький президент могу сделать – навязать свою волю? Так начнут кричать, что мы возвращаемся к жандармским методам, ГУЛАГ припомнят. Вот только и остается наблюдать, как гибнет Россия, для последующего своего возрождения. Я все сказал. VII с 26 июля 2003 года по 20 декабря 2005-го – А вы знаете – сказал мне президент при нашей очередной встрече с ним – я подписал указ, разрешающий вступать в законный брак с четырнадцати лет. – А не рановато ли? – изумился я. – Думаю, нисколечко не рановато. Напротив, считаю, что этот указ очень даже своевременен. Все равно наша молодежь и без моих указов давно уже погрязла в разврате. А так, все, что они делают, где попало и как попало, примет более цивилизованную форму. Опять же, зарегистрированный брак предполагает более стабильные отношения между партнерами. В свою очередь, эта стабильность порождает мысли о продолжении рода. Пускай лучше детей рожают, а не плодят армию сифилитиков и спидоносов – глядишь, хоть какой-то прок будет от этого потерянного поколения. – Звучит немного цинично, но, по сути, наверно правильно. Не думаю, что все поголовно тут же побегут в ЗАГС, но какую-то часть нашего светлого будущего, видимо удастся спасти от неминуемого морального падения – как-то неуверенно оценил я сообщение президента. Первый, кто откликнулся на новый указ президента, был проспект. Все олигархи, как по команде, в срочном порядке разводились со своими немолодыми, а посему, утратившими былую свежесть, женами и стали жениться на юных прелестницах, которые еще только-только стали девушками. Которые еще по привычке спали со своими любимыми куклами, которые еще только-только научились читать и писать свое имя без ошибок. Которые никак в толк не могли взять, что они из детства сразу очутились в мире взрослых, в который попасть никогда даже не мечтали. Мир взрослых, считали они, сам по себе, ну а наш мир сам по себе, и пересекаться эти миры никак не могут. Они всю свою сознательную жизнь бегали по лужайкам, сачком ловили бабочек, играли в дочки-матери… И вдруг очутились на конкурсе красавиц, который устроили какие-то очень важные дяди. Кто стал победителем этого конкурса, никто из них не помнит – все происходило, как в тумане. Они помнят, что призы получили все участницы, кто шубку, кто бусики, кто брошку. Но самым главным призом, как потом, оказалось, были те самые важные дяди. И здесь никого не обошли, и здесь никого не обидели – каждой участнице достался свой персональный, важный дядя. По большому счету, жизнь такой юной прелестницы мало, чем изменилась – те же бабочки, те же дочки-матери. Только теперь важный дядя, который назывался ее законным супругом, иногда приезжая из дальних поездок, тоже принимал участие в ее играх, особенно любил играть в дочки-матери, или, наверно, эта игра теперь у них называлась по-другому – дочки-матери-отцы. Брошенные старые жены поначалу посетовали на то, что мало уделяли своей внешности в салонах красоты внимания, но потом, осознав, что все равно уже никакой косметикой дело не поправишь, стали обвинять во всем аморальность и бездуховность социум. Они создали свое общество по борьбе за нравственность. И теперь выступали во всех престижных журналах с призывами беречь девичью честь смолоду. Клеймили позором представительниц древнейшей профессии, считая, что таким, как они не только не место в нашем обществе, но и на земле. Призывали запретить демонстрацию откровенных эротических сцен на экранах телевизоров, и показ эстрадных певиц в слишком открытых нарядах. В этих журналах они с наслаждением расписывали целомудренные свидания под луной своих бабушек и прабабушек. Их гуляния с любимым не один год до свадьбы, где, максимум, что они могли себе были позволить, это только нежное рукопожатие. Они объясняли, что только такое воспитание чувств, могло принести весомые плоды. Что только такое искреннее отношение к партнеру давала в дальнейшем прочный брак до гробовой доски, что только так и не иначе наше общество сможет покончить с разгулом безнравственности, разврата и цинизма, охватившими всю страну. Что, всё, что обществу в данный момент не хватает, так только немного искренности, хотя бы по отношению к самим себе. Но общество, как-то вяло отреагировало на все эти призывы. Нет, журналы в глянцевых обложках с цветными иллюстрациями обнаженных красавиц в самых желанных позах, люди с удовольствием просматривали. Но требовать от них, чтобы они еще и читали то, что в этих журналах понаписано, это уж было слишком. В конце концов, в демократическом обществе все живут – хотят, читают, хотят, не читают. Поэтому читать, а тем более вчитываться никто не желал. Брошенные жены возмущались. Ведь они обо всем том, о чем писали, не в красивых книжках прочли, ведь все было взято из их личного опыта, ведь они перед тем, как стать женами прошли не одну панель и даже не две, уж кто-кто, а они-то знали, о чем писали. Но их пламенный призыв так и остался криком вопиющих в пустыне, никем не услышанным, никем не принятым. Улицы откликнулись на указ президента не так активно. Но все-таки многим молодым людям этот указ развязывал руки и освобождал от лишних хлопот, когда какая-нибудь юная заблудшая овечка оказывалась в интересном положении после бурной вечеринки. Да к тому же у такой овечки теперь был выбор, она теперь сама могла указывать на отца своего будущего ребенка, на того, кто ей больше нравился, а не ломать голову, кто бы это мог быть, и с кого брать деньги на аборт. Родители отпрысков закрывали на это глаза, вспоминая, что и они когда-то были молодыми, и у них всякое случалось, и что семейная жизнь непременно должна пойти на пользу их одичавшему без родительской ласки обалдую. Даже немного радовались, что, наконец-то, их дитятка остепенится, поумнеет, начнет серьезно относится к жизни. Но дитятка, как правило, не остепенялся, считая, что он еще свое не отгулял, да и его молодая жена была с ним в этом вопросе полностью солидарна, считая, что и она еще не готова к семейной жизни по той же причине. Поэтому, брак их длился не долго. Супруги разбегались, кто куда, оставив малыша своим родителям. И все начиналось сначала до следующего бракосочетания. В тупиках закон президента вовсе не заметили, или постарались сделать вид, что не заметили. Там люди более серьезно относились к жизни, справедливо полагая, что молодым людям сначала нужно встать на ноги, овладеть профессией, найти себе хорошую работу со стабильным приличным заработком, обустроить себе жилье, а уж потом жениться, заводить детей. Указ президента им был не нужен. Кто бы из них обрадовался, если бы их иждивенец сын привел в дом такую же иждивенку, да еще и с ребенком. Поэтому тупиковые девочки блюли свою честь смолоду, и без презервативов в контакты с молодыми людьми не вступали. Но, как говорится, природу не обманешь, и здесь случались проколы. Как не хитри, а время от времени кто-нибудь из них все-таки становился беременной. На аборты у бедных девушек денег не было, поэтому они честно ложились в роддом рожать. А потом продавали своего новорожденного бездетным, как правило, иностранным семьям, мечтавшим о ребенке, за хорошие деньги, в твердой валюте. В результате все оставались довольны. Роженица, что так удачно все обошлось, да еще и деньжат заработала, родители роженицы, что так все удачно обошлось, да еще и им от дочуркиных трудов праведных перепала малая толика, и иностранная бездетная семья, что обрела, наконец, смысл своего семейного счастья. Был ли при этом счастлив молодой отец ребенка, надо думать, что он даже и не знал о своем отцовстве. Об этом вообще, кроме Бога никто не знал, даже молодая мамаша. – Ну и что – спросил я президента – помогли ли их ляхи вашему указу, или ваш указ их ляхам? Намного ли наша заблудшая молодежь, стала ответственней, относится к семье и продолжению рода? Намного ли ваш указ повысил их нравственность? Посмотрите, церкви почти не строятся больше, а если и строятся, то не на пожертвования верующих. Батюшки верующим больше не верят и не ждут от них покаяния, теперь они стараются храмы строить на свои, на кровные, в расчете на то, что они потом окупятся. А те, что уже стоят, то в них народ совсем перестал ходить. Молодежь не ходит даже в евангелистские церкви, где они раньше могли попить пивка, погорланить песни, заодно про бога послушать, про то, как он всех нас любит. Где все это? Народ окончательно впал в блуд, окончательно забыл Бога. – Да, что вы так переживаете. А, по-моему, не так уж все и плохо. Да, дела земные несколько сбили духовную ориентацию народа. Но зато это помогло стране вырасти в плане экономики. Сейчас мы уже вышли на докризисный показатель соотношения рубля к доллару. И это не может не радовать. Сейчас уже открываются все новые фабрики и заводы. Страна растет, крепнет ее фундамент, готовится экономический плацдарм для решающего боя с коррупцией, организованной преступностью и прочими негативами. И это тоже не стоит сбрасывать со счетов. А что до Бога, то сейчас немного позабыли про Него, зато потом будет веская причина вспомнить про Бога и покаяться. Ведь Ему, мне кажется, важнее всего не наша лицемерная память о Нем, а наше искреннее раскаяние. Потому что именно в момент раскаяния происходит обогащение духа. И чем чаще мы будем искренне каяться, тем для нашего же духа будет спасительней. И тут, сами понимаете, без греха никак нельзя, поэтому Бог и попускает нам время от времени грешить. И вообще, я думаю, Ему милее должны быть активные грешники, чем пассивные праведники. Вспомните, ведь первый, кто попал в царствие небесное, был раскаявшийся разбойник, которого распяли вместе с Христом. – Да, но второй-то угодил в геенну огненную. – Потому что не покаялся. Видимо покаяние это тоже дар божий, который еще нужно заслужить, только не знаю чем, но только не жизнью пассивного праведника, это точно. Сами посмотрите, да, кое-кто сейчас и забыл про Бога, но зато кое-кто и вспомнил про Него. Взять, к примеру, бывших жен олигархов. Я ведь всех их помню еще по своей прошлой комсомольской работе. Это, я вам скажу по дружбе, было что-то. Ни одно закрытое совещание без них не проходило. А сколько при этом было необузданной фантазии… Но, не будем отвлекаться. Так вот посмотрите на них сейчас – само целомудрие. Спросите почему, да потому что они в свое время познали все страсти в избытке, и больше в этот омут их уже никакими коврижками не затянешь. И что им теперь остается, да только каяться, и предостерегать тех, кто еще по молодости лет не осознал всю пагубность выбранного ими греховного пути. – Так вы что ж, всем девушкам предлагаете их жизненный опыт? – Не я предлагаю, а Бог каждому дает по их силам. Нам же не дано знать всех промыслов божьих, а посему, и судить, нам право не дано. Вот и эти девочки, что продавали своих детей, скоро начнут на себе волосы рвать в раскаянии. Детей им, скорее всего, никто, конечно, не отдаст, но их раскаяние, я думаю, к Богу их заметно приблизит. Да и остальные, что так, по молодости своих лет, легкомысленно отнеслись к любви и браку, тоже осознают бренность земного бытия, осознают, что что-то, что могло сделать их счастливыми на всю жизнь, они уже безвозвратно потеряли, и тоже начнут каяться. Да и те, что сейчас находятся в золотой клетке, наверняка примкнут к армии праведных брошенных жен, когда их сорокалетних начнут обменивать на двух по двадцать каждую. – Вы, правда, думаете, что их всех ждет судьба Святой Марии Египетской? – Ну, может быть и не всех. Кое-кто из них должен будет пойти и в топку геенны огненной, для поддержания огня. Но это уже вопросы эволюции, ее естественного отбора. Нам с вами тут делать нечего. Не будем никого из них судить, тем более судом небесным, это не в нашей компетенции. Нам лишь остается суд земной, да и то только для того, что бы урегулировать дела чисто земные, души не затрагивающие. Для того чтобы изолировать тех, кто не хочет жить по закону земному, и тем самым мешает жить тем, кто его соблюдает во благо нашего государства. Послушайте – вдруг спросил меня президент – а не узаконить ли нам полигамные браки? - ?! Да нам бы с моногамными разобраться. VIII с 20 декабря 2005 года по 14 мая 2008-го Кстати, о делах земных. Уж, коль скоро мы заговорили об экономике и о Боге, считаю, что настало самое время вспомнить о народе, Им избранном. Как-то там поживают сыны Израилевы. А не слишком ли они погрязли в роскоши за счет государства. Я слышал, они стали прикупать себе королевские дворцы в Европе, яхты, по цене космических кораблей, элитные английские футбольные клубы и многое другое, без чего их убогая еврейская фантазия никак обойтись не может. Думаю, сейчас настало самое время им напомнить, что они живут не в княжестве Монако, а в нашей с вами демократической России, где уж очень-то отрываться от народа не приветствовалось никогда. А сыны Израилевы тем собственно и отличаются от прочих сынов, что если их вовремя не остановить, то они сначала будут разлагаться сами, а потом примутся за разложение всей России, они ведь без того не могут, чтобы все, в конечном счете, не превратить в первозданный хаос. На то ведь их Бог и избрал, по большому счету. Не знаю, как для всех, а для наших доморощенных, думаю, большую жатву, с последующим отделением пшеницы от плевел, пора начинать. Думаю, они со своей задачей уже справились, вывели Россию из кризиса, и дальнейшее их пребывание на занимаемых постах, только ведет к разложению, и само дело, и их самих. Каждый плод нужно срывать вовремя, иначе он начинает загнивать прямо на корню. Вы согласны? – Согласен. Да, многим не нравится, то, что они себе позволяют в последнее время. Только что же вы предлагаете – экспроприацию экспроприаторов? – так сейчас времена чекистов в кожанках и с маузером наперевес давно закончились. – Времена товарища маузера были всегда, начиная от Адама и Евы, позарившихся на чужое, и будут до тех пор, пока планета Земля вращается вокруг Солнца, а уж у нас в России! Только со временем изменяется форма экспроприации, а суть всегда остается неизменной. Сейчас, конечно, не придет ни к кому комиссар с маузером, и их не станут расстреливать пьяные матросы революции. Сейчас мера наказания определяется более цивилизованно, через суд. А суд, должен вам заметить, во все времена в России был народным. Так что был бы человек, неугодный народу, а статья для него всегда у народа найдется. Но по большому счету, дело даже не только в них. В России и без них всегда, как вы выражаетесь, дерьма хватало, а сейчас, со времен перестройки, его уже накопилось столько, что стало трудно дышать. И в нем задыхаюсь не только я лично. Вся наша развивающаяся экономика уже не может развиваться дальше, демократические реформы и преобразования буксуют в этой слизи, не в силах сдвинуться с места, под угрозой сама идея демократии. Поэтому считаю необходимым произвести тотальную чистку всей страны, сверху до низу, от «А», до «Я». Настало время устроить всем хорошую баню, с обязательной поркой вожжами до крови. – И с чего, считаете, лучше всего начать? – А чего голову ломать, так, по алфавиту и пойдем. Что там у нас на «А» - Армия, вот с нее родимой и начнем, и далее по списку. И машина тотальной чистки заработала. Разверзлись все источники великой бездны над Россией, и хляби небесные отворились, и полился на страну поток все очищающей благодати. Первыми под его струи, как и планировал президент, угодила Армия, в которой вдруг обнаружились, не слыханных размеров, неуставные отношения между военнослужащими, крупные кражи со складов имущества и просто формальное отношение к своим обязанностям самих военнослужащих. Омыв своими водами от скверны Армию, поток устремился к банковской системе страны, ибо и там тоже было не все слава богу. Далее по списку шло школьное образование. Система школьного образования, в общем, не только избежала суда народного, но и на Небе для них, за их бардак не нашлось пока подходящей статьи, за исключением редких случаев рукоприкладства учителей, и не редких открытого вымогательства. В правительстве решили, что все их беды от слабого финансирования и увеличили им зарплату, да образцово-показательные гимназии получили новые компьютеры. Но вот для работников торговли и средств массовой информации подходящие статьи закона нашлись, и не только на Небе. МВД, подсчитывая ощутимую прибавку к жалованию учителей, посчитало себя ущемленным, обойденным государевой милостью, обиделось и стало на все правонарушения смотреть сквозь пальцы, в надежде, что и на их беды кто-нибудь обратит внимание, и им тоже перепадут долгожданные крохи с царского стола. Естественно, число нераскрытых преступлений резко увеличилось, и сей факт, не остался без внимания, но первым это узрел все очищающий поток, и устремил к МВД свои воды. Не забыли воды и работников жилищно-коммунального хозяйства. Нет, наружный сор оставили разгребать дворникам, а вот внутри самой системы вымыли все нечистоты основательно. После них на очереди стоял шоу-бизнес, у которого костью в горле крепко засел пиратский грабеж их нетленных творений. Поток заодно промыл шоу-бизнесменам их горло и посоветовал им на будущее стать все-таки больше художниками, чем бизнесменами, научиться творчески подходить к своей работе, а не только деньги считать. У медицинских работников вместе с повышением заработной плата повысилась и ответственность за исполнение их прямых обязанностей в связи с ужесточением контроля их профессиональной деятельности. Работникам строительных организаций зарплату хоть и не повышали, но контроль ужесточили, с тем, чтобы впредь основным связующем материалом их строений была, все же, совесть, а не взятки, которые не в силах укрепить стены и кровлю их строений. Вопрос о коррупции и протекционизме неоднократно всплывал и раньше, но особенно ярко он вспыхнул, когда воды потока докатились до системы правосудия. Очистив суды, и в корне изменив всю систему судопроизводства, поток, через службы ритуальных услуг, покатился к академиям и университетам системы высшего образования. Вот с чиновничьим аппаратом ему пришлось повозится основательно, и не только потому, что там грязи скопилось больше, чем у остальных, но еще и потому, что сами чиновники отчаянно сопротивлялись. Но и они против проведения устоять не смогли. Не осталась без внимания и Российская Академия Наук, где своих неразрешимых вопросов скопилось предостаточно. Напоследок воды потока навели порядок в приютах, детских домах, больницах и тюрьмах. Организованные преступники, лишенные хаоса и беспорядка, то есть, привычной среды своего обитания, организованно ушли в тень, решив подождать более благодатной почвы для творчества. Я внимательно следил за происходящим. Я увидел, что вся страна погружается в атмосферу страха, что всю страну постепенно охватывает страх неизвестности. Никто не знал, что с ним может произойти в следующий момент, какое правонарушение ему предъявят власти, за что придется нести суровое наказание. Хозяева проспекта уже не верили в свою всесильность. Их «Золотой телец», который еще совсем недавно был их могущественнейшим богом, хранившим их и оберегавшим, защищавшим от всех невзгод и помогавшим управлять всей страной, вдруг померк, весь скукожился, золото на нем потускнело и прямо на глазах стало превращаться в ржавое железо. А сам он обернулся в жалкую статуэтку, оплеванную и загаженную голубями. Помощи и защиты от этой статуэтки уже никто не ждал, видя, что и сама она еле-еле держится на ногах. Весь проспект был в панике. Нет, они боялись не тюрьмы, с мыслью, что рано или поздно им все равно там побывать придется, они давно свыклись. Больше всего их пугала сума, пустая сума, они боялись разорения, боялись очутиться на свалке истории, как израсходованный материал. Поэтому предпринимали всё, на что они еще были способны, чтобы сохранить свои богатства, без которых они, по сути, были ничто. Но то, с чем им пришлось столкнуться, повергло их в ужас – никто не желал брать взятки, все чиновники шарахались от денег, как от чумы. Депутаты Государственной Думы, эти народные избранники, ими же самими и избранные, не желали издавать законы, гарантирующие безопасность им и их капиталам. Деньги невозможно стало переправить даже за границу, как раньше, потому что федеральные власти перекрыли все каналы утечки денег. Приходилось выдумывать различные инвестиции в заграничные проекты, изобретать международные фонды, становясь их бессменными председателями, и еще что-нибудь в этом роде, куда федералы дотянуться, не могли. Все эти новшества позволяли сохранить хоть что-то, и служили хоть каким-то утешением. Но там, где у властей руки были не коротки, а достаточно длинными, то они дотягивались, и очень даже плодотворно, со всеми сопутствующими атрибутами – с тюрьмой и сумой. Поэтому на проспекте снова участились взрывы и меткие выстрелы снайперов. Таким образом, убирались нежелательные свидетели, вольные и невольные, а потом и сами снайперы, которые автоматически становились свидетелями. Но эта мера безопасности, которая была эффективна еще совсем недавно, оказалась совершенно бесполезной в данный период, так как правоохранительным органам по трупам оказалось куда легче добраться до заказчика, и это только усугубляло и без того нелегкую участь обвиняемого. Улицы погрузились во мрак багряной ночи. Во всех домах свет был погашен. Люди, притаившись за наглухо задернутыми портьерами, наблюдали за милицейской машиной – этим вестником их несчастий. Они наблюдали, к какому дому та подъезжала, и кого в нее сажали. Радовались, если машина проезжала мимо их дома, Люди не знали, что в машину сажали не одного, специально кем-то выбранного на заклание, что забирали целыми списками, что для многих радость была преждевременной, так, лишь небольшой отсрочкой приговора. По настоящему радовались только те, кому приговор уже был вынесен, им уже нечего было бояться, их судьба для них вырисовывалась довольно четко, по крайней мере, на ближайший срок заключения. Страхи проспекта и улиц передались тупикам и закоулкам. Правда, там никто не знал и даже предположить не мог, за что их можно наказать, где они могли нарушить закон демократии. Который, по большому счету, их, как народ никогда не касался, который кем-то принимался, но всегда в обход их, народа интересов, но на всякий случай вели себя тише воды, ниже травы. Видя, что творится на улицах и проспекте, подозревали в этом кару Божью, а посему непрерывно ходили в церковь, молились, как могли, и ставили свечки, в надежде вымолить у себя прощенье у Бога. Служители церкви не могли нарадоваться, наблюдая у народа такую искреннюю любовь к Богу. Они приписывали подъем веры у народа, и внезапно проснувшуюся любовь к Богу, исключительно своим стараниям и трудам в неустанной молитве. Они видели в этом еще одну победу над извечным врагом рода человеческого, над дьяволом. Но по настоящему, кто испытывал свой звездный час, были всевозможные маги, ясновидящие, гадатели, народные целители, для которых народом считался только тот, кто имел увесистый кошелек, всех же остальных они за людей не считали. Они все наперебой, закатив глаза в потолок, грудным голосом хрипели о приближающемся Конце Света, и что только они могут спасти от неминуемой гибели, и что эффективность спасения зависит от размера вознаграждения, от размера той жертвы, которую принесет желающий спастись. Жители тупиков и закоулков магам и гадателям не верили, да, если честно, то и не на что было верить. Вера лжепророкам для них была слишком дорогим удовольствием. Свечка в церкви и бесплатная молитва казались им куда более заслуживающими веры. Да и солидность церкви, как мощной организации, внушала больше доверия, чем частные лавочки магов и гадалок. А вот жители улиц могли себе позволить поверить тем, кто познал все тайны природы, кто, закатив глаза в потолок, мог там разглядеть приближающийся Конец Света. Да и драгоценные камни в перстнях и диадемах пророков не казались фальшивыми, и внушали больше доверия, чем блеск сусальной позолоты церквей. Так же веры прибавляла и сумма гонорара, которую приходилось платить за истину – это вам не рублевая свечка. Но ни магические заклинания хранителей многовековой мудрости востока, ни молитвы отцов церкви не могли избавить народ от охватившего всех раздражения. Раздражало буквально все, любая мелочь могла стать причиной крупной драки, которые, например, в тупиках не редко заканчивались больничной койкой для их участников. На улицах же это происходило более цивилизованно. Шеф срывал свою злость на подчиненных, обвинял их в нерадивости, граничащей с бездарностью, при этом грозя увольнением. Подчиненные, придя, домой, выпускали все пары, накопившиеся на работе, на своих жен. Жены, в свою очередь, выговаривали всё, своим детям. От детей доставалось их собакам. Злые собаки на прогулках облаивали шефов родителей своих маленьких хозяев. Круг замыкался, и все начиналось сначала. – Что-то у народа за последнее время радости поубавилось – вы не заметили, господин президент – что-то не слышно более веселых ноток в голосе. – Это нормально. Любая чистка всегда отнимает много сил и физических и душевных. И эта, которая прошла, была не исключение. Сейчас народ потому такой раздражительный, что он затратил много энергии во время своего рождения и является, по сути своей энергетическим банкротом, от того и орет благим матом. При рождении все орут, и наша страна тоже орет. Погодите немного, народ восстановит свои силы, и все опять пойдет своим чередом. А пока пусть вместе с криком из его души выйдет и вся грязь, что там скопилась. Души тоже нужно чистить. Закончив свою работу, воды сошли. Вся страна сияла первозданной чистотой, и нам с президентом даже показалось, что на какой-то момент в небе посветлело, и на нем взыграла радуга. И еще мы услышали с ним голос, исходивший с небес: «Живите и размножайтесь. Ближайшие ваши семьдесят лет беспокоить вас не буду, но поставлю вам радугу на небе, чтобы не забывали обо Мне». – Вот так, – сказал президент, – омытая от скверны водою и благословенная словом Божьим наша демократия обрела свое рождение. Поздравляю! А народ, мой народ, вы только посмотрите, какая у него любовь к своему президенту, какая вера в то, что он делает. Я оглянулся. Вокруг висели плакаты с изображением президента, куда ни кинь взгляд, висели транспаранты: «Да, здравствует наш президент!», «Слава нашему президенту!», «Вместе с нашим президентом мы придем к победе демократии!». – Впечатляет, – только и смог я сказать, – а что это с народом такое творится, откуда вдруг такая любовь к своему президенту? – Просто мы с вами сейчас переживаем тот счастливый момент, когда народ, наконец, вспомнил свою Россию. У народа проснулась гордость за страну, в которой они живут. Народ, наконец, осознал, что только все вместе они могут что-то существенное сделать для своей страны. Осознал, что без лидера они ничто, так, неуправляемая масса, что только под чутким руководством избранного ими лидера, они могут превратить Россию в могучую державу, и даже в могучую сверхдержаву. Вот откуда у народа такая любовь к своему президенту. Народ в меня верит. Правда это озарение у народа будет не долгим, поэтому нужно ловить момент. Сейчас такое благодатное, и в тоже время, такое ответственное время для правления, что нужно вначале десять раз подумать, прежде чем указать народу не дрожащей рукой, что конкретно им надлежит делать. Ведь стоит, к примеру, только тыкнуть в кого-нибудь сейчас пальцем и обозвать его врагам народа, а значит, демократии и государства, то народ того просто разорвет на части. Сейчас разорвет. Потом, когда эйфория любви к президенту пройдет, они начнут жалеть о случившимся, каяться о содеянном, обвиняя во всем президента, мол, он во всем виноват, это он тыкал пальцем, а мы тут ни при чем, мы так, только рвали на части. Поэтому ответственность и еще раз ответственность. Хотя рвать на части найдется кого, хотя бы лидеров рангом поменьше, причем, как формальных, так и неформальных, к которым их приверженцы так же воспылал любовью, но у которых с чувством ответственности дела обстоят гораздо хуже. А пока, вы только полюбуйтесь – ворковал президент – Россия снова начинает походить на Россию, а не на чуждую нам Европу, с ее куцым арсеналом потребностей при широких возможностях. Смотрите, снова по всей России раздается колокольный звон, снова народ валом валит в церковь. Дух нации крепнет день ото дня. Спортсмены снова стали радовать нас своими победами. Народ снова вспомнил про Бога. Похоже, европейская, рациональная Россия умерла окончательно, нарождается прежняя духовная Россия. Смотрите, как преобразились казаки – это теперь уже не те ряженые клоуны, что были прежде, это уже неотъемлемая часть России, ее история, ее настоящее и будущее, ее гордость. Правда, немного картину портят националисты со своими эмблемами на нарукавных повязках уж больно смахивающие на фашистские свастики. А может их объявить врагами народа, как считаете? Но в целом я рад за свою страну и за свой народ, в который я всегда искренне верил. Я верил, что он сможет возродить утраченную славу России. * * * Закончилось второе действие. Актеры в нетерпении ждали начала третьего. В это время по небу поползли громадные черные тучи. Одна такая туча накрыла собой Луну, и теперь малое светило просвечивало из-за нее пугающей Черной Меткой. Из Государственной Думы раздавались голоса: – Хиникс пшеницы за динарий! – доносилось откуда-то справа. – И три хиникса ячменя за динарий! – доносилось откуда-то слева. – Елея же и вина не повреждай! – провозглашал спикер. (продолжение следует) |
| © Игорь Мельников, 2007 |
Дата публикации:  , Последнее изменение: |
| Эту публикацию прочли 78 раз |
Последний раз: , Последний читатель: Неизвестный читатель,  |
 |
