Еще одно давнее воспоминание. Мы с Руфой, пожертвовав обедом, раскручиваем струей сжатого воздуха внешнее кольцо большущего подшипника, держа в руках внутреннее. Подшипник начинает петь. Раскрученный так, что кажется, сам вырвется из рук, он опускается на бетонный пол. Со звоном и каким-то гудением, разбрасывая во все стороны искры, с бешеной скоростью, мчится по длиннющему проходу нашего безлюдного в это время цеха. Зрелище, завораживающее и настолько восхитительное, что дух захватывает и не смущает нас возможность взлететь к чертовой матери на воздух вместе со всем цехом. Вдоль прохода полно емкостей с бензином и керосином, где промываются детали двигателей самолетов. А в представлении, возможность тем же подшипником давить, ползающих по столу тараканов.
Выводы, которые делаю на основе вышеизложенного, для меня - открытие.
Ученые объясняют зависимость от чего-либо на основе химии и физиологии. Определенные гормоны попадают в определенные участки мозга и вызывают чувство удовлетворения, радости, кайфа. Как всегда, в материалистическом мировосприятии это оторвано от Божественной реальности и объявляется, чуть ли не причиной. А ведь именно отсутствие Веры и Любви толкает человека искать какие-то заменители. И самый грандиозный кайф – это быть несчастным, он же самый доступный. Думаю даже, что эта зависимость – основа основ всех остальных. Наркотики дозированы, имеют привычку заканчиваться и надо вновь изыскивать средства на дозу новую. А в данном случае, радость быть несчастным всегда при тебе и в любое время можно сладостно себя пожалеть бедного. Так, как состояние это противоестественно, за право быть несчастным приходиться бороться и ради победы в этой войне допускаются любые жертвы. Как на любой другой войне, на этой тоже есть союзники и враги, господари и сюзерены. Ого, кажется, докопался я до основ неравенства. Обоснования существования бедных и богатых и прочих противостояний. Но осмысление этого оставляю на потом.
Виновники твоего несчастья не переводятся и выбор очень богат. Это может быть супруг или соседи, люди другой национальности или вероисповедания и список этот бесконечен. Обязателен и суд над собой, даже если на поверхностном уровне себе в этом ни за что не признаешься.
А можно оторвать кайф по полной программе, возненавидев весь мир. Становится понятно, почему Иисусово: «Не судите, да не судимы будете» так не популярно. В случае следования его совету мозги перестают получать привычные гормоны. Ответственность за свою жизнь наваливается непомерным грузом, а это мешает жалеть себя и ой, как пугает. Не понаслышке знаю, не из книг вычитал. Сам переживал мучительную ломку.
Недавно прочувствовал, вслушался в еще одно слово - прощение. В нем звучит прямой совет наших далеких предков, упростить, облегчить себе жизнь и очистить место для Веры и Любви.
Не знаю я физиологию настолько, чтобы объяснить какой гормон в какой отдел мозга попадает при игре в автоматы, какой и куда при приеме наркотиков или алкоголя. Знаю из наработанного опыта то молитвенно-медитативно-благодарственное состояние. Состояние, которое можно назвать эталонным. Когда гормоны распределяются гармонично и думаю, не случайно эти слова созвучны. И эту эталонную Радость Веры и Любви можно сравнить с тем суррогатом. Тогда не играешь в аппараты и не пьешь не потому, что в страхе сорваться держишь себя за горло, а просто отпадает надобность в чем-то искусственном.
Прочитал Людмиле написанное. Ее реакция: «Ты все критикуешь». «Не критика это» - говорю: «Желание понять суть. Если я, совершив ошибку, не докопаюсь до корней, не пойму и не прочувствую, почему я поступил так, а не иначе, я приговорен бесконечно, вновь и вновь наступать на одни и те же грабли».

Здравствуйте, Андрей,
Во мне громадная благодарность Вам и Вашим слушателям. Дозвонившимся и не дозвонившимся до Вас в воскресенье двадцать шестого февраля. Не исключая того велосипедиста, научившегося отмерять свои чувства безменом.
Когда Вы объявили тему передачи, первой моей мыслью была: «Ну, вот и Яхимович в своей передаче заговорил о материальном». Но когда пошли звонки, я прибалдел. Прямо физически ощутил дуновение времени, тепло людей, сумевших передать через вещи это тепло своим детям, внукам и правнукам. Потом я расстроился. Ну, что я со своими четырьмя бабушкиными ложками против комода. Я, кулема, в своих испытаниях даже не смог сохранить правительственные награды отца. Вот таким, несколько расстроенным и позвонил Вам. Правда, почти сразу нахлынули воспоминания, связанные с этими самыми ложками. Радость общения с бабушкой и мамой, их рассказы. Как в смутные предреволюционные времена первой мировой, познакомились два молодых человека. Сирота шляхтенка, закончившая с золотой медалью Бестужевские курсы. И студент, дорвавшийся до учебы, белорус из бедной крестьянской семьи. Ставший позже, уже в гражданскую, начфином первой конной. Их две дочки, старшая из которых стала моей мамой. Ее добровольный порыв, прямо со школьной скамьи на фронт Отечественной. А в конце войны ее греховный роман в Вене с македонцем, каким-то образом, угодившим в Советскую армию и их расставание. И то, что я плод той тайной любви и то, что мой отец не родной по крови, и то, что узнал об этом только после пятидесяти. Описал сейчас конспективно, не углубляясь в чувства. А тогда, успокоившись, почти по библейски себя утешил: «Государству государствово».
Но самое главное произошло потом. Это когда Вы стали рассказывать о барабанном учебнике своего отца. Несомненно, на энергоинформационном уровне, эта книжка впитала частичку Вашего отца.
А теперь, на минуту представьте себе, что в Ваших руках не это пособие, а книга, в которую вложили свои чувства, эмоции, мысли Ваши дед, прадед, прапрадед и эта любовь адресована лично Вам.
Когда это прочувствовал и осознал я, мне пришлось присесть. Ведь то, что я сейчас творю и есть такая книга. И я, первый в своем роду, от себя, от имени своих близких и далеких предков обращаюсь к своим потомкам. Даст Бог, дети и внуки продолжат. Еще и еще раз спасибо за это прочувствование и осознание.
Здоровья Вам физического, духовного, успехов во всех начинаниях.
Да хранит Вас Бог.
                                                                         Вячеслав Линёв.
Письмо, отправленное через Интернет Андрею Яхимовичу, ведущему на «Домской площади» две программы: «Вся власть вашим советам» и «Трубка мира». Выходят в эфир они по субботам и воскресеньям, и их жду всю неделю. Нет, не с нетерпением, а с радостью познания себя и мира окружающего.

Текущие события, осмысление происходящего, все время отодвигают задумку закончить поэму о пиве. Единственный мой плановый замысел. Желание лучше прочувствовать изменения себя, перемены своего характера, привычек через изменение своего отношения к этому прекрасному напитку.
Крещение мы с Мишкой отметили купанием в море. На удивление, мое предложение он принял с энтузиазмом. Девятнадцатого января, после своей смены, я прилег и проспал свидание, назначенное на одиннадцать. Разбудил меня, его звонок. Быстро одевшись, я прибежал, благо недалеко, к бывшему дзинтарскому переезду, где в машине вместе с сыном ждали меня Настя и Глеб с Артемом. В школе из-за мороза отменили занятия и мальчишки решили составить компанию. Настя ждала рождения ребенка со дня на день, так, что при нашем купании присутствовали все три внука. Облегченный вариант не прошел. Мороз действительно был крещенский – минус двадцать семь. Пляж был пуст, над морем стояло марево. Окунулись оба с головой в кашу из воды и льда.
А тридцатого Настя родила Максима. Причем, сын мой, умница, пробыл рядом со своей женой все шестнадцать часов от начала схваток до появления на свет сына своего. При встрече, Русланова Оля спросила меня, что я почувствовал, когда на третий день увидел очередного внука. Описал ей свои чувства при первом свидании со своими новорожденными детьми и внуками. Какое-то первоначальное отторжение, когда вошел в палату, где лежала Аннушка с Артемом. Незнакомая форма черепа, чужие черты лица, разрез глаз, телосложение. Это гораздо позже пришло:

                              Артем – это мой учитель.
                              Артем – это мой друг.
                              Артем – мое солнышко.
                              И все это – мой внук.

А с Максимом с самого начала все в полном ажуре, как и с остальными. Увидев его, сразу воспринял, как что-то родное и близкое. Снял с себя и передал Насте в подарок внуку свой янтарный оберег. Не покидала меня в это время спокойная радостная уверенность.
Тридцать первого января моему брату Виктору исполнилось пятьдесят четыре. Позвонил я утром. Мои поздравления и пожелания выслушал благосклонно, но когда я вновь попросил прощения, сразу почувствовал в нем напряжение. «Давай об этом не будем» – говорит он тоном страдающего, но мужественного человека. Как ему объяснить, чтобы, понял, наконец, что не играю давно я в эти игры? «Витька, может быть, хватит желать старшему брату смерти?» «Разве я тебе желаю этого?» – отвечает вопросом на вопрос. «А ты попробуй взглянуть в себя. Ведь обида, непрощение – это и есть попытка на глубинном уровне вычеркнуть обидчика из своей жизни, а значит и из жизни вообще» - говорю ему.

С днем рождения Люду сын и внуки поздравили с запозданием. Мишка вручал подарок с пожеланиями и гвоздиками в своей машине, куда он пригласил нас, остановившись, по пути на работу. В ходе недолгого разговора, он мне выдал с некоторым осуждением и насмешкой: «Папа, ты говоришь, как проповедник». Сам удивился своему ответу, тому, что не стал отказываться: «Сын, так я и есть проповедник. Пропо-ведать, веды. Я ведь говорю тебе о тех Божественных, энергоинформационных законах, которые осознал, прочувствовал, то есть выведал. А пустые разговоры, светские беседы меня не интересуют. Только я не строю в корысти свою пирамиду, как те люди, которых ты с такой с ехидцей поминаешь».
Глеб с Артемом приехали в Майори в ближайшее воскресение. Мы вчетвером посидели в кафе. Навестили компанией Аннушку на ее новой, в гостинице, работе. Ветрище был такой, что внуки не захотели даже выйти на море. Почувствовал в Глебе некоторое отчуждение. Опять он поддается чужим мнениям, стереотипам, прописанными другими истинам.
Проводив внуков, я как раз успел к передаче «Трубка мира». На этот раз Андрей задал тему: «Есть ли по жизни безвыходные ситуации?» Сидел я, дурак дураком перед приемником, слушал мнения других. В голове крутился избитый классический стереотип по поводу двух лягушек, попавших в емкость со сметаной. В основном дозвонившиеся доказывали, что в любой ситуации надо шевелить лапками. Рядом лежала трубка, но сказать мне было в нее нечего. Озарение пришло ночью. У человека, воспринимающего себя цельным, то есть как душу, дух, тело, такой вопрос даже возникнуть не может. Если от этого целого отодрать животную его часть и возвести в абсолютную ценность, то неудобства для тела и главная страшилка - смерть воспринимаются, как безысходность, безвыходность. Появляется желание отодвинуть ее как можно дальше. Но и упоминаемый в Библии возраст людей, сейчас даже трудно представимый, ограничен волей Божьей. Вот тут уже возникает вопрос о цене.
Приходилось мне читать, что в осажденном, блокадном Ленинграде находились индивиды, продлившие срок своего существования на Земле бульончиком, сваренным, из своих соседей.
В книге Милоша Губачека, которую недавно листал, опубликованы выдержки из протоколов расследования причин гибели «Титаника». Почти все мужчины, пассажиры VIP класса ушли вместе с судном на дно. Богатейшие и влиятельнейшие люди, большинство из них в расцвете лет и сил. Каюты класса люкс расположены на верхней палубе, то есть рядом со шлюпками. Наверняка многие из них имели личное оружие. Но все они безоговорочно подчинились приказу капитана: «Место в шлюпках женщинам и детям». А среди пассажиров нижних палуб шла беспощадная борьба за спасательные жилеты и места в шлюпках до последнего. Там помощники капитана исполняли его приказ с револьверами в руках.
У меня были моменты в жизни, когда я в молитве страстно просил меня забрать. Мне тогда казалось, что все предохранители оплавились и сил жить у меня больше нет. В эти моменты даже краем не задевала меня мысль покуситься на, дарованную мне Создателем, жизнь собственную. И виноватых я не искал. Это позже пришло осознание, что Бог не дает испытаний больше, чем человек может выдержать. Я, слава Богу, не отказался учиться тогда, да и сейчас учусь и усваиваю, заданные мне Создателем уроки. И все четче чувствую и осознаю разницу между смирением и покорностью:

                              Вновь мордой об асфальт с любовью
                              Протащишь ты меня Отец.
                              На голове с восторгом и болью
                              Почувствую Твой венец.

Радость этого творчества я разбил на этапы, где первый – это собственно сам, заданный, вопрос и мнение других. Второй – прочувствование, осмысление и ответ на первоначальных ощущениях. А дальше, после окончания передачи, продолжение работы и подведение итогов. Чужие стереотипы меня не устраивают. Разнообразная информация, ранее никаким боком не соприкасавшаяся, завязывается в один тугой узел. Когда удается этот узел развязать, следует заключение. Причем, вывод получается для меня часто совершенно неожиданным и вписывается мозаичным пятном в общую картину мира. Весь процесс вызывает чувство удовлетворения, не сравнимое ни с каким кайфом.
Тема еще одной передачи: «Почему мы зачастую к животным относимся лучше, чем к людям?» Мнение большинства слушателей - животные чище, лучше людей и не предают. Дозвонившись, описал недавнюю свою встречу с хозяйкой маленькой собачки. Когда наши питомцы обнюхались, пообщались и пришло время расставаться, она сказала Басе: «Иди к папочке». Говорю ей: «Что же вы меня так опускаете? Я знаю на земле только два естественных способа размножения: половым путем и делением. Судя по вашим словам, я или одноклеточное или скотоложец». На что она мне мудро ответила: «Но ведь дети бывают и приемными».
Рассказал я о своем чувстве ответственности за прирученное животное. Ведь в отличие от человека, собака не имеет права выбора. И быть сытой или выгулянной, что есть, рожать ей или нет, решает за нее хозяин. Прочитал, посвященное Басе стихотворение.
Уже после передачи вспомнил восточное выражение, как оно ко мне пришло и свое к нему отношение: «Каждый встреченный тобой человек – твой учитель, каждое обстоятельство урок». Все встало на свои места. Люди, предпочитающие человеку животное, в лености духовной своей, обладая правом выбора, выискивают себе учителей, уроки полегче и попроще.
Все больше крепнет уверенность, сравнение человеческой жизни с ученичеством в школе. Где синяки, шишки, болезни, неприятности или какие-то успехи – это оценки и подсказки. И появляется радость понимания, что перестаю быть в той школе прогульщиком и двоечником. С осознанием этого, чувствую, как вера переплавляется в чувствознание. А острее прочувствовать эту радость и прислушаться к себе помогает фраза кого-то из древних греков: «Я знаю, что ничего не знаю». И мудрость Трисмегиста из еще более ранних времен: «В познании себя путь к истине».
Четверостишие, названное внуком отмазкой:

                              Отец, говоришь: «Бросай курить.
                              Кончай смолить эту гадость».
                              А я прошу Тебя в ответ:
                             «Прости мне последнюю слабость».

Еще кое-что, ярче осознанное с Андреевой и его слушателей помощью.
Месть – состояние в гордыне, исключающее прощение и срок давности. Взятие на себя функций Бога, в определении места своего и своего обидчика. Желание совершить перестановку по своему понятию о возмездии. Возможность, взращивая в себе негатив, неопределенное время, дождавшись подходящего случая, с чувством величайшего удовлетворения, выплеснуть накопленную порцию разрушения в пространство. Попытка заставить заплатить своего учителя мзду в настоящем за не усвоенный самим урок в прошлом и, неизбежно при этом гадя в будущее.
Виспасиан. Если судить по делу и прославившему его высказыванию, улицы и воздух городов империи стали чище, и казна пополнилась. Думаю, ума государственного, прагматиком, не лишенным чувства юмора человеком, был этот император.
На этот раз был шквал звонков в единодушии. Как в каком-то соревновании, спешили слушатели отметить запах денег. Эпитеты – вонючие, смердящие и прочие. Услышал только два не согласных с этим голоса. Женщина призналась, что любит денежку. И один мужчина предложил оставить на совести людей их заявления о плохом запахе денег. Ведь носят они в своих карманах именно эти, дурно пахнущие, купюры и монеты. Еще одно мнение, близкое моему восприятию. Деньги – эквивалент вложенных усилий в какое-либо дело и одновременно катализатор, который может, в силу с их помощью умножения возможностей, многократно увеличить и негатив в человеке. По аналогии с применением топора, дело может быть, как разрушающим, так и созидающим. Великолепие, что можно увидеть в Кижах, построено фактически одним этим инструментом. И возможность тем же топором раскроить череп ближнему.
Я и деньги. Вспомнил все, начиная с выделенного мамой пятачка, чтобы кинуть в кепку нищему и зажатых в кулачке копеек, выданных отцом на мороженное, до дней сегодняшних. Выводы не были столь неожиданными, как в прочих случаях. Отметил в себе наработанное спокойное уважение к деньгам, как к любой другой данности, что меня окружает, с которой соприкасаюсь. Яснее прорисовывается уверенность, что для Бога, для моей кармы не столь важно событие, явление, как к ним мое отношение.

Две полуночные передачи с психологами из центра зависимости.
После того как первый раз наткнулся в Библии на Иисусово: «Ни о чем не заботьтесь», довольно долго пребывал в недоумении. Как можно не заботиться о дне завтрашнем, о семье, о детях? Позже дошло – это о том, что в русском языке звучит, как озабоченность. Наиболее часто встречающееся определение – сексуально озабоченный. Но вместо секса можно подставить любую из зависимостей. Так, что та организация вполне могла бы называться клиникой для лечения озабоченных.
Во второй передаче, как раз говорилось о зависимости сексуальной. А в конце первой позвонила женщина. Не просила она помощи или совета. Рассказала, что по какому-то странному стечению обстоятельств, все ее родные, родственники повязли в алкоголизме, наркомании, азарте. Сама серьезно увлекалась алкоголем. Дважды была замужем, имеет двух детей подростков. Когда увидела, что и они начинают вязнуть в этом болоте, ужаснулась. Обратилась к Богу. Причем, путь, как я понял, не был для нее гладким и легким. Были в начале попытки получить помощь у кришнаитов, у кого-то еще, но самая тяжелая часть работы была проделана самостоятельно. Сейчас этот Человек с полной ответственностью говорит, что сумела с Божьей помощью избавить себя и своих пацанов, от всех этих зависимостей. Очень захотелось позвонить и выразить свое восхищение и благодарность, но передача подходила к концу и телефон в студии уже отключили. Понял по комментарию наркомедиков, что ее великолепный опыт им не интересен. Не вписывается он в рамки их техник, а она не является клиентом, пациентом. Насколько осознаю, этому Человеку удалось избавить себя, своих детей, потомков от того, что люди называют родовым проклятьем.
Я видимо, еще не настолько силен. Мне и испытание было дано пожиже. Потерял всего лишь бизнес, жилье, транспорт, прежние отношения с людьми, зато приобрел стойкую зависимость жены от алкоголя. Но и я переступил, благодарение Богу, через боль, тот предел возможностей из, навязанных извне, стереотипов мышления и шаблонов поведения.
Во времена работы Люды в «Таргетсе», познакомился с одним из ее сотрудников. Бывший хирург, бывший мастер спорта по гимнастике. Семь лет назад перенес операцию по поводу рака. Сейчас эта проблема возникла вновь. Продемонстрировал мне свои ляжки, они не толще моих запястий. Рассказал ему, что у меня есть две знакомые женщины сестры, которые вытащили себя, кардинально изменившись, из этой ямы. Заинтересовался, но когда узнал, что они использовали метод Шевченко, потух. Оказывается, пробовал, но прошел лишь половину из четырех этапов. После второго стало так плохо, стали мучить такие боли, что, жалея себя, процесс исцеления прервал.
Во второй передаче с большим удовольствием слушал звонящих на студию. В разговоре ведущей с очередным психологом ничего нового для себя не почерпнул. От первых двух звонков пришел в восторг. Дальше можно было не слушать, тема размазалась, измельчала и сошла на нет. Первый позвонивший, я бы назвал его практиком, рассказал, что сейчас ему сорок четыре, половую жизнь начал в тринадцать. Трижды был женат. Сейчас меняет сексуальную партнершу примерно два раза в неделю. Считает, что инстинкты сдерживать ни к чему. При столь богатом опыте, женщин, которые доставили ему истинную радость, может пересчитать по пальцам одной руки и те остались в далеких воспоминаниях. Второй, теоретик, был женат и разочаровался настолько, что сейчас женщин вообще избегает. Сторонник брака полигамного. Считает, что наличие у мужчины нескольких жен решит все проблемы и всех осчастливит. Объединяет обоих, несмотря на движение в разные стороны, поиск вне себя в постоянной неудовлетворенности. Мне остается только благодарить их за подтверждение правильности, выбранного мною курса. Не стал я звонить, хотя по ходу передачи все яснее определялось мое отношение к поднятому вопросу.
Любую проблему трудно, скорее всего, даже невозможно решить, постоянно варясь в ней. Справиться с ней можно только, абстрагировавшись, взглянув на нее, как бы сверху и со стороны.
Опираясь на Я животное в себе, мне пришлось бы жить, с выпущенными когтями, в ежеминутном страхе в любой момент ощутить на своем горле чьи-то зубы. Человеческое Я, чтобы сдерживать этого зверя, загнано в рамки законов сосуществования. Опора на Божественное Я, чувство целостности, Вера и Любовь позволяют с высоты, не отрываясь от земли, увидеть любую проблему во всей ее красе, со всеми нюансами, разглядеть малейшие детали. И не требуется тогда держать свое животное начало на строгом ошейнике, и пропадает страх нарушить какой-либо из параграфов человеческих, писаных и не писаных правил. Состояние, которое доставляет в любой ситуации постоянное, устойчивое чувство радости познания себя и мира окружающего. Ощущение медленного, но нуклонного роста-подъема, когда картина мира постепенно проявляется, прорисовывается все сочнее, красочнее и четче. Очень похоже на подъем на воздушном шаре и одновременно на появление изображения на фотобумаге в кювете с проявителем.

                              Я с любовью и большой охотой трахаюсь,
                              С аппетитом ем, с радостью пью.
                              К жизни своей каждый день сватаюсь.
                              На этом стоял, стоять буду. Живу!!!

Великолепный урок, щелчок по носу, получил на теме об экстремалах.
Первым, как всегда позвонил Виктор, чуть ли не штатный сотрудник. Ни одна передача не обходится без него. Обычно, его мнение, безапелляционное, больше похожее на приговор, обжалованию не подлежащий, настораживает и позволяет взглянуть на тему шире, копнуть глубже. Но на этот раз я поддался его настрою. Тем более что второй звонок был в том же русле. Сыграла свою роль и моя недавняя работа, осмысление озабоченности. Виктор заявил, что экстримом занимаются ленивые люди, не желающие ежедневно работать над собой, а прыжки с резинкой в Сигулде и ныряние в прорубь занятие пустое. Позвонившая второй, Ирина добавила, что клерку в банке, выполняющему изо дня в день тоскливые обязанности, чтобы совсем не закиснуть, нужны какие-то встряски. И я потек в том же направлении. Дозвонившись, сказал, что, экстремалы – это те, кто не любит себя, жизнь и впадают в зависимость от мгновений риска, сродни наркотической. На этот раз единственное несогласие с Виктором по поводу проруби. Рассказал о нашем с сыном купании на море в Крещение. Прочитал стихотворение: «Без любви к себе человек в замкнутом круге…». И тот щелчок не заставил себя долго ждать. Мне пришлось снова дозваниваться, чтобы попросить прощения у интересного человека Евгения и пожелать ему успехов в осуществлении его планов. Он звонил после меня и рассказал, что с друзьями готовит весельный переход через Атлантику, а мое мнение считает высокомерием. Не сумел сам я сходу разглядеть, спасибо за подсказку, и другим показать тот водораздел между людьми, не любящими жизнь, не уважающими себя и других. Раздирающими реальность на исполнение тоскливых обязанностей и моменты, когда забывается эта серость. И теми, цельными, для кого рискованное предприятие – это сама жизнь, познание мира, себя, своих возможностей духовных, физических и расширение пределов своих.
Во время двух передач подряд в начале апреля и после них у меня сложилось впечатление, что у Андрея возникла неуверенность по поводу формы и содержания и вообще проблемы личного характера. Обе передачи под разными названиями были посвящены этому и, пытаясь утвердиться в этих своих сомнениях, провел он их достаточно жестко. Я даже почувствовал некоторое ответное раздражение у слушателей, тоньше ощущающих ситуацию.
В воскресенье я звонил сразу после Виктора и отметил в себе удовлетворение, граничащее чуть ли не со злорадством. Не изжил я видимо до конца еще в себе нетерпимость, раз поддаюсь на чужую. Подтверждая свое, как всегда очень категоричное мнение эпизодом из одного фильма, он назвал другой и, по сути, и по жанру. Отметив ошибку, описал я свои сиюминутные чувства по поднятому вопросу. А позже домыслил. Нет у меня, как у Виктора готовых ответов ни на один вопрос. Не похоже это незнание на то, что было в той, прежней жизни. Когда меня не устраивали истины прописные, но, не веря в себя, не искал ответа сам. Приходилось или покоряться мнению чужому, или воевать. Очень дискомфортное состояние. Зависимость и раздрай. Сейчас в любой ситуации исхожу из своих знаний, наработанного опыта и главное, ощущений и чувств, не очень заботясь, как это выглядит со стороны. Ищу ответы в себе. Процесс поиска постоянный, не очень легкий, но радостный. Я примеряю Мир на себя и Мир в себе.
Достоевский выразился, что если у него встанет выбор между истиной и Христом, он выберет веру. Для меня так вопрос не стоит. Я поверяю Иисусом, как эталоном, истинность умозаключений, помыслов, слов и поступков своих.
Пришло убеждение, что чем жестче форма, тем неустойчивее должно быть содержание и наоборот. В силу дуальности всего сущего в физическом мире, единства и борьбы противоположностей, крайности должны уравновешивать друг друга. Ограниченная жесткими рамками форма, не дает расти и развиваться содержанию. При активной агрессивной самоуверенности, где-то в глубине обязательно должны прятаться серьезные сомнения, страх. Показная сила скрывает слабость. Осознаю теперь, что, приводя в порядок мир внутренний, получаю и соответствующий наружный. Все по закону, выведенному еще десять тысяч лет назад Гермесом Трисмегистом: «Что снаружи, то и внутри». Думаю, жизнь и дана нам для поиска той золотой середины, сбалансированности, пластичности и гармонии

Воспоминание из отрочества. В одно из купаний на море, когда мы плавали с Юркой возле буйка, подозвал он меня к себе не совсем обычным тоном. До этого я с некоторого расстояния наблюдал за его какими-то странными маневрами. Он то плыл брассом, резко меняя направление, то, бешено молотя руками по воде, переходил на кроль. Подплыв ближе, увидел, что он пытается оторваться от здоровеннейшего куска дерьма, как будто привязанного к нему. Как он ни старался, дистанция между ними не увеличивалась. Понял, что очень ему хочется передать эстафету мне. Было зрелище великолепное, но не стал я, ни засматриваться, ни смеяться. Нырнув поглубже, отплыл подальше. Избавился Юрка от сопровождения только, когда доплыл до места, где мог встать на ноги и бежать.
Оглядываясь назад, без осуждения и сожаления, лишь констатируя, вижу себя очень похожим на ту здоровеннейшую какашку. Плывущим в кильватерных завихрениях, цепляющимся за Людмилину юбку. Кстати, юбку она со временем поменяла на более подходящие джинсы. Потерял ориентиры не настолько, чтобы сменить ориентацию, но к урологу мне пришлось обращаться уже довольно скоро после регистрации, как и ей к гинекологу.
Приходит понимание механизма любого заболевания. Деформируется и атрофируется то, что человеку кажется ненужным. Если ему не хочется видеть перспективу, глаза теряют способность видеть даль. Нет желания разглядывать детали окружающей действительности помельче, получает дальнозоркость. Не нужны мозги для изменения, развития и познания, можно ждать инсульта. Мужчина и женщина, теряющие свои Начала, дают знать своему подсознанию, что половые органы ими не очень востребованы. То, что они двигаются в неверном направлении, сигнализируют болезни. Но со следствием, болью активно воюет мощная армия ортодоксальной науки, фармацевты, медики и разного рода целители.
Коктейль, который пьет всю жизнь человек, готовит себе сам. Силам Высшим остается только проследить, чтобы не пролилось ни капли и чаша была выпита до дна. Мне еще работать и работать над собой, но с простатитом, потенцией и всеми прочими сопутствующими заморочками разобраться самостоятельно уже смог и сейчас уже знаю:

                               Фундамент – вера.
                               Тело – дом.
                               Душа, разум –
                               Уют и порядок в нем.

А тридцать пять с лишним лет назад ни порядка в мозгах, ни покоя в душе не было. При подаче заявления в ЗАГС, я ощутил в себе такую панику, что в графе фамилия жены, не разглядев для чего она, дрожащей рукой вписал Людмилину девичью. Так и осталась она замужней, но Щеголевой.
Каждое утро из двух недель до бракосочетания, начиналось с похода на Майорский базарчик, где продавалось прямо из бочки молдавское вино. Я пропивал свою куцую холостяцкую свободу. В ЗАГС мы с Людой, опаздывая, ехали на рейсовом автобусе. От прочих пассажиров отличались только букетом роз в ее руках. Приглашенные уже ждали нас возле здания. У лестницы на второй этаж, где должна была происходить церемония, возникла заминка. Служительнице сначала пришлось перестраивать нас с Людой, а потом долго, с сопением, бороться с Борькой Лешим. Он, не понимая, что она хочет накрыть фуршетный стол, никак не хотел выпустить из рук шампанское.
Обедали, пока гости гуляли по пляжу, дома с родителями, где Люда накрыла праздничный стол. Уже молодежной компанией из пятнадцати человек событие отмечали в «Лидо». Поваром в ресторане работал Талис, брат Райта и потому все было организовано по высшему разряду. Отгуляв, спали гости на полу вокруг нашего с Людмилой брачного ложа, составленного из двух диванчиков уже на нашей веранде. Начинался отсчет времени моей жизни семейной.

Сон. Я нахожусь на службе в будке, больше похожей не на сегодняшнюю, а на тот кунг, в котором проходила моя армейская повинность. Стоит она в, заросшем высокой травой, большом чистом поле. Середина безветренной, лунной ночи. Канун какого-то большого праздника. Бася дремлет возле моего топчана. В будку заваливается большая компания. Аннушка со своими друзьями и подругами. Спрашивают у меня совета, где им провести праздничную ночь. Передо мной раскрывается обзор на большое мелководное озеро возле Старого Оскола. Помню, что наяву такого озера нет, но оно неоднократно снилось мне в снах предыдущих. С неохотой я даю им наводку в другое место, место силы, где я часто молюсь. Это совершенно не похоже на только что виденную мной панораму. Прелестное озерко, почему-то находящееся в районе Болдераи. Я, раздваиваясь, одновременно нахожусь в будке и рядом с Аннушкой на берегу. Темнота разрывается непрерывным салютом. Радостное настроение дочери передается мне. Каким-то образом перемещаюсь в громадную пустоватую трехкомнатную квартиру. По ощущению, квартира чужая, но, застеленная кровать, в которой мы вместе с Людмилой лежим раздетыми, принадлежит мне. Как я не пристраиваюсь к Люде, кто-то все время мешает и отвлекает меня от моих намерений. То появляется теща с какими-то детьми. Причем вижу я ее через стену, еще только поднимающийся по лестнице к дверям квартиры. То в нашей постели оказывается спящая Аннушка. Ни досады, ни раздражения нет. Есть чувство своей громадной мужской силы, которую готов дарить. Появляется ощущение, что в моем организме происходят какие-то серьезные процессы, благотворные изменения. Просыпаюсь в состоянии радости и подъема.

Не смог я донести, до слушающих, свою мысль, позволил с нее себя сбить. Значит, не уложилось до поры у самого в мозгах понятие. И, как следует, не прочувствовал его. Еще не хватило чистоты и скорости мышления, умения улавливать с опережением мысль чужую. Есть над чем с благодарностью поработать. Пришло понимание, что в главном оптимист – это хорошо информированный пессимист в малом. После размышления, оказалось все так просто.
В очередной передаче, Андрей задал вопрос: «Может ли любовь подвигнуть человека на подлый поступок, преступление?» Публика в основном согласилась, что еще как может. Позвонил я и начал объяснять, что любовь – это благодарение, терпение и терпимость. А если это так, то о какой подлости может идти речь? Зацепившись за терпимость, Андрей задал вопрос, видно его волнующий: «Вот вы говорите о терпимости. А если на улице на вас нападут, вы что, не будете защищаться?» Говорю в трубку: «Я не знаю, как я буду поступать. Все зависит от ситуации, в которую попаду. Если не готов еще решать по-другому, не исключаю и метод силовой. Я учусь любить и стаж у меня небольшой». Не удовлетворившись ответом, он меня отключил. Позже позвонила женщина и с энтузиазмом довольно бессвязно и долго говорила о любви к Богу, к Иисусу, что позволило дозвонившемуся после нее Виктору жестко проехаться по всем верующим. Досталось от него и самому Создателю.
Пришел к интересным выводам. Если разобраться с терминами, все становится ясно. Люди постоянно путают любовь со страстью, с желанием обладать, управлять, манипулировать другим и ситуацией в целом. Опять же если я преступаю закон, что у меня внутри, предаю свою Божественную сущность по требованию партнера, это становится больше похоже на сделку. Отсюда неуверенность в себе и ревность. И в том и в другом случае к любви это никакого отношения не имеет. Тогда и правомерно говорить об одном шаге до ненависти, о подлости. Все преступления совершаются, когда человек тянет одеяло на себя. Научившийся за все от души благо дарить, органически не способен на подлость. Все больше утверждаюсь в мысли, что любовью можно назвать не столько потребление, сколько отдачу энергии, с получением взамен мудрости познания и развития.

Равнодушие. Души, под одну гребенку стриженные, усредненные. Если смешать на палитре краски разных цветов, получается грязно-серый цвет.
Удалось посмотреть по телевизору шоу Малахова, приуроченное к аресту Григория Петровича Грабового. Такое многолюдное, с привлечением разного масштаба авторитетов, судилище видел впервые. Очень энергичный Малахов напоминает мне попугая, выполняющего чью-то программу. Очень умело создается общественное мнение еще до проведения расследования и суда. Показная объективность. На стороне «защиты», люди, преследующие какие-то свои интересы. И тем не особо дают говорить. Ни одного человека, кто взялся бы действительно защищать, приглашено не было. Хотя, думаю, таких нашлось бы немало. Умиляют православные священники в студии. Не просто, как верующие, а уже по долгу службы, обязанные руководствоваться, как непреложным законом, Иисусовым: «Не судите, да не судимы будете». Своим церковным авторитетом мордующие арестованного, не могущего ничем ответить, еще до окончания следствия и суда по законам человеческим.
Призыв: «Распни его», я уже где-то слышал. Об инквизиции, о революционных пролетарских тройках приходилось читать. Суд народа уже на моей памяти по жизни собственной. Кое-кто из заклейменных, еще жив по сию пору. Фемида государственная не всегда удосуживается завязать свои глаза и со стороны очень трудно разглядеть, что же там у нее, на чашах весов.
До этого приходилось читать объемные разгромные статьи в газетах, посвященные Григорию Петровичу лично. Где самый мощный аргумент - переделка его фамилии на Гробовой. Статьи о сектах, где он упоминается, как бы вскользь, невзначай. Для меня всего одно предложение из слов уважения в книге Владимира Жикаренцева, значительно весомее всей этой писанины.
Не знаком с Грабовым лично, не знаю степень его вины и виновен ли он вообще в чем-либо. Ни в одной его книге, с которыми работал, работаю и собираюсь работать дальше, нет ничего, что противоречило бы моей сущности, моему мировоззрению. За что ему безмерно благодарен.

С помощью государственной радиопрограммы «Домская площадь» так много и за короткий срок познано в себе. Во мне громадная благодарность ее сотрудникам. В одной из передач услышал Романа Никольского, участника международного проекта «Открытые знания». Появилось ощущение присутствия в нем мощного сплава из знаний научных с сакральными. Очень уверенно рассказывал Роман о критическом две тысячи двенадцатом годе. О том, что предотвратить катастрофу глобального порядка можно, если шесть процентов населения Земли изменит свое мировоззрение, свое сознание. Причем, ссылался он на точные математические расчеты. На сегодняшний день таких людей на планете около четырех процентов. Говорил еще о многих интересных вещах. И все это так перекликается с той информацией, что добыл, перелопатил, осмыслил и постарался прочувствовать я.
Господи, как же здорово получить еще одно подтверждение правильности выбранного курса. Звонили в студию люди, задавали вопросы. Я попытался дозвониться с единственной целью, поблагодарить. Не получилось.
По людским меркам нахожусь на самом низу социальной лестницы. Бомж без гражданства и своего крова над головой, зарабатывающий ниже даже официального прожиточного уровня. Проблема взаимоотношений с женой и детьми находится пока еще в сыроватом виде.
Казалось бы, разрыдаться, себя жалеючи, да запить с горя. А во мне радостное спокойствие души, ощущение поставленных на место мозгов, послушания эмоций и тела своих воле моей. Чувство, что если еще и не вписываюсь в те четыре процента, то уж, чтобы попасть в шесть до двенадцатого года, приложу все силы.
Еще раз хочется процитировать мудрость, зафиксированную Лао-Цзы четыре тысячи лет назад:

У меня есть три драгоценные вещи, которым я следую и которые бережно
храню.
Первая называется глубокое «чувство любви», которая ни от чего не зависит.
Вторая называется «уверенность».
Третья называется «отсутствие стремления быть самым главным».

Исполнен любви и потому могу действовать с мужеством истинного воина.
Бережлив и потому могу умножать свою силу.
Не стремлюсь быть самым главным в Поднебесной и потому могу достичь
высшей полноты управления сутью вещей.

Тот, кто сегодня оставляет любовь ради войны, кто отвергает умеренность
ради пышного изобилия, кто отказывается быть повелителем ради того,
чтобы быть самым главным, непременно погибнут.
Но тот, кто исполнен любви, сражается и побеждает, обретая контроль над
своими чувствами, становится крепче.
Небо содействует ему, заботясь с терпением и любовью.

Еще две передачи с психологами, давшие мне много положительных эмоций, впечатлений, пищи для размышления и кое-что в познании себя. В одной, с удовольствием слушал, судя по голосу, молодую, но уже мудрую женщину. Психолога, руководствующегося в своей практике не столько заученными техниками, сколько принципами айкидо. Знаю об этой борьбе немного. Единственный вид восточных единоборств, где не проводится никаких чемпионатов. И даже представить соревнование как-то не очень получается, ведь нет в этой борьбе нападающих приемов. Видел по телевизору раз группу, руководимую сенсеем, лет восьмидесяти. С изяществом, этот пожилой, пластичный и красивый человек разнообразными приемами раскидывал нападающих, используя их же силу. Чем мощнее наскок, тем больнее последствия. Строится все на непротивлении, на любви. Агрессивность, не встречая сопротивления, теряет опору и человек, с заданной собой же силой и скоростью, болезненно врезается головой в забор из собственных рамок. Остается только чуть-чуть помочь. Что позволяет ему, если конечно появится желание, остановиться, задуматься, сделать выводы и чему-то научиться. Этим арсеналом и пользуется женщина, психолог. Похоже, с радостью и пользой для себя и своих пациентов.
Прежде чем позвонить, прослушал почти всю вторую, посвященную проблемам и их преодолению, возникающими с потерями. Звонил после Владимира. Человека, энергии необычайной, чей голос слышу почти во всех передачах. Чаще всего, если в студии находятся чиновники или политики. Иногда с достаточно конструктивными предложениями. На этот раз он признался, что, будучи сейчас гражданином России и живя в Латвии, потерял родину. До этого в студии говорилось в основном о потере близких. После его звонка еще больше утвердился во мнении, что тяжелее всего человек расстается со своими идеализациями, гораздо болезненнее, чем с близкими.
Вычитал в одной газетке логический вывод, дуальную пару, над которой стоит поразмышлять. Источник нашей мудрости – наш опыт. Источник нашего опыта – наша глупость. Следовательно, источник нашей мудрости – наша глупость. И там же великолепное. Эксперт – это человек, который перестал мыслить, потому что он знает.

                              Шторм или штиль – юношеские поллюции
                              И мудростью убеленная седина.
                              Поверхностных волнений эмоции
                              И чувств уверенная глубина.

Червы. Новая для меня игра в карты по научному. Вернее, наблюдение за собой, своими чувствами, эмоциями, мыслями во время знакомства, обучения и самой игры. Давно знал, что она есть в моем компьютере, но не удосуживался до нее добраться. Познакомился с правилами. Играют четверо, я и три соперника, представленные компьютером. Задача не брать взятки с червами и пиковой дамой. Червы оцениваются в одно очко, дама в тринадцать. Набравший первым сто очков, проигрывает. Но есть изюминка. Если мне удается отыграть все до одной червы и даму пик, для меня счет не меняется, а противникам зачисляется минус по полной программе. Называется это – прокрутить динамо. Сначала надо определиться со стратегией и тактикой. Постараться не брать червы с дамой или играть, с риском сорваться, в противоход по максимуму. А еще по ходу игры вовремя разглядеть и попытаться помешать, если кто-то из играющих со мной, решит, прокручивая динамо, играть ва-банк.
Начинал осваиваться в игре с энтузиазмом и самоуверенностью. И пошло вначале довольно лихо. Неудачи случались редко и вызывали эмоции, сопровождавшиеся ненормативной лексикой в адрес моих невидимых противников. Тут же следовало стремление отыграться. Получалось иногда и прокрутить динамо с удовлетворением и неконтролируемой радостью в итоге. Дальше все чаще пошли сбои-проигрыши. Началось осмысление ошибок во время игры. Постепенно, набираясь опыта, учился просчитывать варианты.
Когда-то пришлось поиграть с одним человеком в преферанс. Проявил ко мне снисхождение во время своего досуга. Не будучи сам сильным игроком, восхищался его умением уже по своему раскладу и первым взяткам предвидеть последовательность и результат всей игры. Создавалось впечатление, что играет он с открытыми картами. До такого мне еще далеко, да, и задачи такой не ставилось, но мои расчеты на этом этапе стали все чаще оправдываться, и гораздо чаще получалось выигрывать. Попробовал заведомо проигрывать, играть аккуратно или очень авантюрно. Лучше понял словосочетание – разумный риск. Если меня ловили на моей ошибке, это уже вызывало не досаду, а чувство уважения к невидимому сопернику, какого-то веселого восхищения им. Стало иногда получаться прокрутить динамо несколько раз за игру. Догадываюсь, что если играть в червы в живую, прибавится еще и сложность учета фактора человеческого. Научился и проигрыш, и победу воспринимать одинаково ровно. И сейчас сам процесс игры стал доставлять удовольствие, спокойную радость.
Все это происходило во время великого поста, когда, не особо ограничивая себя, я отказался только от мяса и секса. Но последнюю неделю, отдавая дань православию и своему телу, сел на чай с лимоном. Порадовало, что Людмила поддержала мой почин. В субботу перед Пасхой не спалось и я включил приемник. Позже даже похвалил себя за это. Получил громадную радость, хотя попал не к началу передачи. В студии кроме ведущей, были та самая женщина психолог и мужчина, депутат Рижской думы. Разговор шел об айкидо, об учении Иисуса, о Пасхе. Удалось им создать такую атмосферу, что у меня душа запела. И звонки были в тон. Позвонил и я, прочитал два четверостишья. Причем так разволновался, что забыл строку собственного стихотворения. С чувством единения признался им в любви. Не испортил праздника даже человек, дозвонившийся последним. Заявил, что ни с кем из собеседников не согласен и сам живет по принципу, око за око. И если убьют близкого, приложит все силы, чтобы наказать смертью виновного. Бог ему судья. А я думаю, будь таких передач больше, воздух стал бы чище не только над Латвией.
Почти сразу после передачи проснулась Люда. Решили, что раз уж не спим и время за двенадцать, разговеться. Не остановило нас знание, что по канонам делать это надо после окончания пасхальной службы в храме. И кофе с молоком и куличом и секс после долгого воздержания получились со вкусом праздника. А потом сон без всяких сновидений. И утро началось с радости и прекрасной погоды. По радио шла передача «Александр студия» и объявлен конкурс на прочтение любимого стихотворения. Дозвонился первым. Поздоровался с ведущими. Поздравил православных со светлым праздником и всех, всех с началом великолепного весеннего дня. Прочитал с подъемом свое четверостишье-фишку:

                              Единственному в мире завидую человеку,
                              Каких бы мне это не стоило бед.
                              Великолепному своему внуку
                              И только потому, что у него такой дед.

А потом еще:

                              Лебеди в море, голышом внук купается.
                              Медленно солнышко опускается.
                              Дело к вечеру, день кончается
                              И покой в душе не расплескается.

                              Убаюкаю внука сказкою,
                              Придет она ко мне подсказкою
                              И пристроится головка на моем плече,
                              И сладко улыбнется он мне во сне.

                              По палатке ночью дождь барабанит,
                              Внук уже давно спит.
                              Тело в ночи, спину слегка прохладит.
                              Я люблю. Я знаю, Создатель мне все простит.

В конце передачи приз присудили кому-то другому, но это меня уже не трогало. Я к тому времени созвонился с Глебом и мы договорились, что он приедет.
Часа три почти без перерыва отыграли мы с ним на пляже, под конец даже почувствовал некоторую слабость в коленках. Люда была с нами. Сначала сидела на скамейке, подставляясь солнышку, а потом решила судить нашу игру по своим правилам. Позже посидели втроем в кафе. Выпил за любовь двести грамм «Московской» под легкую закуску. Послеобеденный сон, когда, проводив внука, вернулись к себе. Проснулся как раз к «Трубке мира». На этот раз Андрей был озабочен двумя вопросами: «Почему мы так интересуемся жизнью чужой и почему не любим, когда люди интересуются нашей?» Похоже, проблемы его не оставляют. Заметил, с каким нетерпением и раздражением ответил он на вопрос одного слушателя, кем ему приходится Илона Яхимович.
Не могу судить за мы. Достаточно жестко приучили отвечать за себя. И жизнь собственная мне гораздо интереснее, чем, чья бы то ни была. Не откажусь учиться чему-либо у другого. А если мой долговременный опыт набивания шишек поможет кому-нибудь не наступить на грабли, буду очень рад. Я открыт для любого, кому это интересно. Дозвонившись, постарался передать свое ощущение праздника. Андрей в свою очередь пытался, прерывая меня, загнать в какие-то рамки. Получить от меня какой-то, подтверждающий его мнение ответ. Уже второй раз, дозвонившись, я сказал, что люди пытаются жить чужой жизнью, когда им не нравится своя. Потом я потерял вкус к передаче и уже слушал в пол уха. Но под конец все-таки не выдержал и позвонил еще раз: «Андрей, за обоими вашими вопросами стоит страх потери. Неважно чего, власти, денег или лица. Страх выглядеть дураком, совершить ошибку, потерпеть поражение». А в заключение вторично в этот прекрасный день я прочитал в эфир: «Единственному в мире завидую человеку…»

Сон. Я назвал бы его даже реалити сон. Несмотря на то, что, как обычно в снах у меня все как-то смазано и плывет, в этом появилось совершенно новое ощущение наблюдения, контроля сознания за происходящим. И, похоже, возможность если и не изменять сюжет сна, то менять его направленность. Действующие лица и дня сегодняшнего, но происходят события, когда я только вернулся из армии. Правая рука в отличие от реальности в полном порядке. Я нахожусь в гостях у родной тетки Валеры, Эрики, хотя, знаю, по жизни их объединяет только национальность. Когда мы с Людой жили в цыганском доме, я видел эту женщину или буйно-пьяной или кающейся за свои вчерашние выходки. Правда, трезвой она была довольно редко. Въехав в это жилье, мы были поражены сходством ее пятилетней внучки с Глебом и даже вытащили из альбома Глебову детсадовскую фотографию. Похожи, как две капли воды.
Во сне Эрика совсем другой человек. Радушная, доброжелательная. Уже решено, что какое-то время я поживу у них. Валера где-то на заработках и должен со дня на день приехать. Мне отводят угол, стелят постель. А я в это время играю с похожей на Глеба внучкой. Почему-то она не цыганка, а армянка Ануш, не знающая ни родного языка, ни обычаев, но очень этим всем заинтересованная. Перемещаюсь в большое и неуютное здание, то ли какого-то казенного заведения, то ли кинотеатра, в фойе которого у меня назначено свидание с Ириной. При встрече, сразу начинаю чувствовать какую-то ее неуверенность, хотя оба знаем, что мы обручены и уже назначено время нашей свадьбы. От приглашения посидеть в кафе, которое расположено тут же, она отказывается и предлагает идти сразу к ней. В сумерках в обнимку направляемся пешком к ее дому, где нас ждет празднично накрытый стол. Ладонью ощущаю упругую кожу на ее талии и угадываю ее желание мне отдаться. Вспоминаю, что мне в ней не нравилось и даже раздражало в жизни реальной, но так и не смог ей этого сказать, боясь обидеть. До переезда в наш дом ее семья жила в старой Риге и в ее классе было много студентов балетного училища, хотя сама она к балету никакого отношения не имела. Подражала им походкой, манерами. Именно эта походка, так мне тогда казалось, была виновата в том, что когда нам доводилось гулять в сырую погоду, ее икры всегда были забрызганы грязными каплями, как в дождь спина велосипедиста.
Во сне ее отец, руководитель международного космического комплекса. Уже сидя за столом, ощущаю его смутным, расплывчатым пятном слева от меня. Иринкина мама сидит напротив меня и ее вижу несколько отчетливее. Даже во сне чувствую исходящее от нее тепло. На столе по тарелкам разложены галеты, тубусы и еще что-то. Мне объясняют, что это пища космонавтов. Вид не очень привлекательный. Предлагают отведать угощения с разных тарелок. Беру что-то похожее на плитку пластилина серого цвета. На вкус оказывается вполне прилично и насытился почти сразу. Выйдя из-за стола, будущий тесть приглашает меня в свой кабинет. Почти вся комната заставлена аппаратурой, с выделяющимся большим экраном. Спрашиваю: «А могу я связаться с Арменией?» «Запросто» – отвечает он и медленно растворяется в воздухе. Я, наблюдающий, поражаюсь громадному количеству корпусов, коробок в которых помещена эта сложная техника. Но я во сне, уверенно нахожу разъемы, штекеры, соединяю их, нажимаю кнопку и экран начинает светиться. После моей просьбы, мужской голос объясняет мне, что спутник, отвечающий за связь с Арменией неисправен и ничего не получится. «А с Азербайджаном?» – спрашиваю я. В ответ на экране появляется картинка. На переднем плане перед телекамерами Мамедов, мой бывший сослуживец. Помню, как он приехал в Ригу, лет через пять после конца службы по своим делам и мы встретились. Меня несколько покоробило тогда его признание, что теперь он офицер КГБ. А в моем сне он занят, то ли съемкой фильма, то ли репортажем со свадьбы. За ним на экране торжественное шествие. Жених с невестой уже прошли и их не видно, идет оркестр. А за ним ровным строем, численностью до батальона, движутся гости. Одеты они все в одинаковые серо-зеленые парадные мундирчики с золотыми пуговицами и опушкой по воротнику и рукавам. Передвигаются не шагом, а какими-то прыжками с прискоками, но очень синхронно. Поприветствовав Мамедова, спрашиваю его: «Слушай, мне очень важно узнать самое главное армянское Слово. Можешь помочь мне?» «Ты что, не знаешь что я азербайджанец, а не армянин?» - гордо, вопросом на вопрос, отвечает мне он. «Но ведь вы же соседи» – говорю я. «Ты мне мешаешь работать» - после этих его слов, экран начинает медленно гаснуть. Немного расстроенный тем, что не смогу ничего подарить Ануш, оказываюсь в Ирининой комнате, где она меня терпеливо ждет. Обнаруживаю, что неуверенность не столько в ней, сколько во мне самом. Садимся на ее постель и я начинаю ее ласкать, постепенно освобождая нас обоих от одежды. Но та неуверенность не дает мне покоя. Прислушиваюсь и слышу где-то в глубине себя голоса моих детей, Мишки и Аннушки. Тут же начинаю ощущать в пальцах рук, которыми ласкаю ее тело холодок безразличия. А когда добрался губами до груди, до соска и мне в нос из ее подмышки пахнуло дезодорантом, а не женщиной, почувствовал холод, растекающийся уже от пальцев дальше по всему телу. Встаю, начинаю одеваться и говорю: «Прости, Иринка, но похоже, я сегодня не готов. Давай отложим все назавтра. Утро вечера мудреней». С этим и просыпаюсь.

Думал, что с психологами мне уже беседовать не о чем. Слушая на службе полуночную передачу, все-таки решил позвонить. На этот раз речь шла о маленьких детях. В качестве одной из воспитательных мер предлагался прием, за использование которого в прошлом, прошу у сына прощения в настоящем. Предлагался этот метод под соусом любимого мною слова надо. Родителям надо работать, надо зарабатывать деньги, чтобы было что кушать и оплачивать жилье. Давно писал уже об этом, потому повторюсь.
Для маленького Мишки, проблема с детским садом по всем параметрам решалась достаточно сложно. Живя в Майори, удалось нам с Людой пристроить его в Приедайне. Четыре железнодорожные станции или с десяток остановок автобусных. Отношения с воспитателями у него складывались тяжеловато и я каждое утро, лишая упирающегося и капризничающего сына выбора настоящего, подсовывал ему видимый, «липу». Предлагал выбирать, на чем ехать, на автобусе или электричке.
Когда дозвонился в студию и рассказал об этом, удостоился даже похвалы, как догадливый, хороший и заботливый отец. На том и был отключен. Не устроили мои попытки объяснить, что ложь, какой бы, казалось, маленькой она не была, в отношениях между родителями и детьми недопустима.
Возникает у меня вопрос вопросов, который поднимает, тянет за собой массу других. Вышибающих почву из-под костылей неисчислимого количества стереотипов мышления и шаблонов поведения. Ставящих под сомнение все эти игры, в которые играют люди и лишают многих и многих значимости их роли в этих играх.
А нужна ли вообще такая работа, которая отрывает малыша в самое важное для их общения время от мамы, да и от отца тоже, вынуждает отдавать ребенка бездушной системе, заставляет лгать родителей и приучать к этому детей своих?
Родовое поместье. Вновь сошлись концы с концами. Соединились мудрость в мечте Анастасии из книг Владимира Мегре и мое прочувствование, осознание. Идея, позволяющая решать логично и конструктивно, все проблемы двух и последующих поколений, не только на уровне одной семьи, одного рода. Заменяющая потное понятие надо работать на великолепие - хочу творить.

                              В сознании дом сруб,
                              В котором я живу,
                              А вокруг зеленеет лес,
                              Который я посажу.

                              А возле дома пасется кобылка,
                              Внуком любимая,
                              Которая его в каникулы
                              Понесет на себе в поля.

                              А еще, приходят ко мне люди.
                              Они идут по росе
                              И чем больше отдаю им себя,
                              Тем больше останется мне.

Прислушиваюсь к себе. Пытаюсь еще глубже разобраться, прочувствовать противостояние понятий единение и объединение.
Сбивание объединением людей в покорное стадо и добровольная передача инициативы и ответственности за свою жизнь кому-то. Обычно этот кто-либо клятвенно заверяет, что готов защищать паству, не жалея жизни своей, от внешних и внутренних врагов, избавлять от разного рода неприятностей, безопасность в настоящем и прекрасную жизнь в будущем. А уже в зависимости от цели своей, корысти и харизматичности он на этой почве вырастает до фюрера, отца народов или местечкового политика. Схема «свой-чужой» примитивна, шита белыми нитками, но под разными соусами, вновь и вновь срабатывает, настолько велика сила и власть Надежды и Халявы. Неверие и страх за свою жизнь, страх остаться голодным и без крыши над головой подталкивает к объединению.
Ни на минуту не оставляет меня идея Родового поместья. Путь, который может помочь почувствовать себя свободным, избавиться от тех страхов и гордыни.
В двух словах выглядит это примерно так. При правильном подходе, гектар земли может прокормить шесть-семь человек. Семье достаточно этого гектара, чтобы обустроить дом, развести сад–огород и даже сотворить небольшой лес с Родовым деревом. Государству надо только выделить каждому желающему эту, не облагаемую налогом, с правом наследования, землю для создания Родового поместья. Всяческие санкции, вплоть до конфискации, лишь в двух случаях, если земля используется нерадиво или не по назначению. Этим в первую очередь решается проблема жилища и пропитания. Сейчас подавляющему большинству людей приходится трудятся исключительно ради питания и оплаты жилья. С реализацией этой идеи, у человека высвобождается время и энергия для творчества, работы в радость, а не хлеба ради. И уже через творчество приходит осознание каждым своего места в этом прекрасном Мире, единение всех.
В России уже предпринимаются первые шаги в этом направлении. Разрабатывается концепция, предлагаются проекты. Созданы уже первые поселения из Родовых поместий. Но все это пока на началах общественных. В самой идее заложена заинтересованность и мужей государственных, но сейчас ими воспринимается она в штыки, всячески замалчивается и тормозится. Если такая программа начнет реализовываться в стране, а я верю, что это неизбежно не только для России, придет понимание бесполезности многих мягких кресел и тепленьких местечек.

В одной из передач «Народные тезисы» было предложено задать темы для обсуждения в будущих. Дозвонившись, выдал две проблемы в работу.
Почему на всем пространстве христианского мира, ни одна политическая партия не провозглашает в своей программе любовь?
Для меня уже совершенно очевидно, что любовь, избавляя человека от двойных стандартов, лицемерия, приводит человека к ответственности безусловной за мысли свои, слова и поступки. А потому вторая тема, вытекающая из первой, о механизме обратной связи и ответственности.

Дамы и господа. В слове дама корень дам. В русском языке прочно закреплено понятие, женщина дает. А вот от того, что дает дама, во многом зависит, что творит или вытворяет господин. По Лазареву здоровье мужчины на шестьдесят процентов зависит от женщины, с которой он живет. Нет во мне пока такого мощного чувствования, как у Сергея Николаевича и приходится верить ему на слово. Но в этом его утверждении не сомневаюсь ни капли. У него же вычитал притчу-пожелание мудрого грузина своему сыну на его свадьбе: «Если ты свою жену станешь бить, она от тебя уйдет. Станешь носить на руках, начнет тебе изменять. Применяй то и другое попеременно, будет тебя любить и уважать». Не думаю руководствоваться дословно, но суть понятна. Позволить энергии течь по определенному руслу, придать ей векторность.
Довелось когда-то прочитать у одного австрийца, не запомнил его имени, кинолога с шестидесятилетним стажем, рекомендацию: «Хотите взять себе собаку для души, берите суку. Она нежнее, послушнее, преданнее. И сексуальные проблемы у нее всего два раза в год и по месяцу, а у кобеля круглые сутки и всю жизнь». Когда набираю эти строки, у Баси вновь критические дни. Приходится гулять нам с палкой наперевес. Я вновь не готов взять на себя ответственность за ее потомство. Прошу у нее прощения и наблюдаю привычную ситуацию. Зов природы неодолимо тянет ее к каждому встречному псу и как магнитом притягивает к ней кобелей. А по запаху подбираются они к самой нашей двери. Но стоит мне повысить голос, Бася, пусть и с неохотой, но послушно пристраивается к моей левой ноге. И когда я нагибаюсь, изображая, что беру с земли камень, кобели отбегают на уважительное расстояние. Страх наказания, боли блокирует любовь. У людей ассортимент удушения любви гораздо разнообразнее, хотя все это последствия нарушения одного из Божественных законов – закона единства и борьбы противоположностей. Превращение борьбы в войну. Мужчина не лучше женщины и не хуже, они просто разные. В их соединении сокрыта мощь масштаба вселенского. О половинчатости, прозрачный намек в слове пол.
Просматривая на работе кучу газет, оставленных рабочими, наткнулся на опубликованное в одной из них удивительнейшее письмо. Женщина прожила в браке пятнадцать лет. С первого дня все эти годы спорила с мужем, кто из них главнее. И вот, мужу врачи поставили диагноз рак. Женщина в одночасье переосмыслила всю свою жизнь. С ужасом осознала, сколько времени и энергии потрачено на эту войну. Потом оказалось что, врачи ошиблись, но урок даром не пропал. Рад за нее и ее мужа. А у меня есть пожелание всем, всем людям. Не пропускать уроки и стремится быть старательными учениками.
Я счастливейший человек. Тридцать пять лет назад был одарен любовью женщины, своей жены. К чести своей замечу, не удержали меня зацепки за материальные ценности, за благополучное будущее. Но толстокожесть моя не позволила впустить эту радость в свое сердце. Понадобились серьезнейшие испытания, чтобы я рашпилем потерь, неудач и поражений начал сдирать слой за слоем ту броню. Во мне громадная благодарность моей супруге. Было изначально ее любви такое не мерянное количество, что много, много лет спустя, хватило его придать мне силы проходить те испытания.
Говорю Людмиле: «Прикинь, что ты мне даешь, даришь. Утром драму. Днем претензии и попытки доказать, что ты или кто-то другой лучше меня. Вечером трагедию. А иной ночью и пьяный храп».
Ох, как трудно сейчас моей жене. Груз наработанных стереотипов прижимает к земле. Гордыня в отличие от любви, работающая совсем в другом диапазоне частот, затрудняет принимать и отдавать благотворную энергию. Приходится мне пока самому, с любовью в сердце, засучив рукава, взрыхлять, удобрять и поливать пересохшую почву. Чтобы вновь распустился тот великолепный, но захиревший цветок. От Булата Шалвовича Окуджавы: «Каждый пишет, как он слышит. Каждый слышит, как он дышит». Вот этим и дышу.

                              Давно уже кончилось терпение
                              И тяну на одном крыле.
                              Не дает сорваться в штопорное пике.
                              Запас любви, который во мне.

Она сейчас находится под сильным впечатлением от книги-фентази Вадима Арчера «Выбравший бездну». Очень интересный взгляд на взаимоотношения мира Тонкого с физическим, на историю и возникновение человечества. Главные герои Маг, он же Гермес, он же падший Ангел и его женщина Нерея. Сам прочитал с большим удовольствием и пользой для себя. Недели две подсовывал книгу Людмиле, пока она не зачиталась. Оговорившись, мне: «Ты Маг, а я твоя Неверия». Отвечаю: «Это ты точно подметила, неверие ты мое. А мне так не хватает сейчас твоей веры и любви». Говорит: «Я тебя любила, люблю и верю, только есть у меня сомнения».
Если любовь и вера в соплях сомнений, то и называться должно это как-то иначе. Быть беременной чуть-чуть невозможно.

Сон. Зачастила в моих снах армейская будка-кунг. На этот раз я смотрю как бы со стороны на женщину, лет сорока, немного полноватую, но испытываю в состоянии двойственности то, что чувствует она. Нахожусь, летаю бесплотной тенью где-то рядом с ней. В нас беспокойство за пятнадцатилетнего сына, с которым незадолго до этого она поругалась. Ушел он от нее жить в ту самую будку, стоящую в чистом поле. Страстное желание увидеть сына, раскаяние тянет женщину увидеть его. Она бросает какие-то очень важные дела и идет по тому полю. Очень четко осознаю уже в себе чувство вины. Около входной двери будки очередь. Вместе с кем-то из очередников она входит внутрь, где тот начинает раздеваться. На кушетке сын занимается с мужчиной сексом. Ее растерянность, смятение и ужас поселяются во мне. Даже во сне ощущаю мертвящий, колотящий ее озноб. Перемещаюсь вместе с женщиной в громадный зал, наполненный людьми. Все здесь смешано. Судейский стол с, сидящими за ним в мантиях, судьями. Торговые ряды и столпотворение вокруг них. Шум, как на базаре. А посередине на небольшом свободном пространстве стоит морговская каталка. На ней лежит обнаженный мальчишка. Живой, но какой-то обескровленный, похожий на узников концлагеря, виденных мной когда-то в кинохронике. Мать наклоняется к его губам цвета пепла и мы, сквозь человеческий гомон, слышим шепот: «Прости, мама». «И ты прости меня, сынок» – рыдая и обнимая его, отвечает женщина.
Не было в этом сне желания управлять или что-то менять. Первый раз я прочувствовал до самых печенок переживания не свои.

Дареному коню в зубы не смотрят. Нищая пословица нищих людей. Чемодан без ручки. Дорог, как память, носить тяжело и неудобно, а выбросить жалко. Думаю, лучше не дарить ничего, чем лошадь со стертыми зубами, в нерабочем состоянии. Головная боль. То ли, сбагрив с рук, передарить кому-нибудь. То ли из жалости кормить, пока сама не околеет. То ли взять грех на душу и пристрелить. Не зная технологии и никогда не занимаясь этим ранее, попробовать изготовить из нее колбасу.
После одной передачи дозвонился до Андрея. Недели за две до этого выслал ему через Интернет записки. Писалось как раз о его передаче и я подумал, что ему будет интересно продолжение. Его слова с некоторым раздражением: «Как вы не можете понять, что передача уже закончилась, а я на работе» - а потом вопрос: «Вам нужно какое-то мое резюме?» «Да, нет» - говорю, извинившись: «Просто хотел узнать, нужен ли вам мой подарок?».

Как же люди, запуганные медиками и священнослужителями, боятся боли и ответственности. Каждую свою передачу «Вся власть вашим советам», Яхимович начинает с того, что заявляет: «Никаких запретных тем для просьб о советах нет. За исключением здоровья. Мы можем нанести непоправимый вред. Это табу и заниматься этим должны только врачи». Не дай Бог, нанести вред тушке.
Анализировал, что же меня подвигает вновь и вновь браться за трубку? Вычислил, не просьба это о помощи, не попытка оспорить чужое и навязать кому-то мнение свое или покрасоваться перед другими. Громадное желание поделиться наработанным опытом. Подарить людям радость своего видения, прозрения.

                              Грешен, утверждает церковь.
                              Виновен, говорит государственный строй.
                              А я - жизнь и любовь
                              И не нужен мне геморрой.

Опять я звонил аж два раза за передачу в студию во время «Все о себе». На этот раз тема была: «Весенняя депрессия и не только весенняя». В студии с ведущей сидел молодой и, судя по ответам, не очень опытный католический священник. И опять советы в критических ситуациях обращаться за помощью исключительно к специалистам, в медицинское учреждение или церковь. Даже мысли не допускается, что человек может в своей жизни что-то изменить сам.
Не уверен, что смог в полной мере донести свое осознание и чувства. Пока не каждый раз получается у меня сходу сформулировать то, о чем думаю и, как это выходит у Виктора, четко и однозначно выдать на гора собеседнику.
Вера – это знание, что Бог любит каждого из нас. И в каждый момент нашей жизни дает именно то, что человеку требуется. Остается только благодарить. А если случается для человека какая-то непонятка, болезнь, неприятность, ответ, причину следует искать только в себе, ведь все проблемы идут оттуда. Когда я привел пример с насморком, а возникает он, если человек не уважает себя, не верит в себя, меня торопливо, с каким-то испугом отключили.
Вспоминается уже довольно давно усвоенное. Ковчег построили дилетанты, «Титаник» профессионалы. На эту тему прочитал интересный пример у супругов Тихоплавов. После великой депрессии, в Штатах с ростом производств, понадобилось резкое увеличение количества посуды для разного рода жидкостей. Обратились к специалистам в этой области. Поскребли по сусекам, поднапряглись, выжали все возможное из прежних технологий и выдали прирост производства тары аж на пятнадцать процентов. Тогда за дело взялись люди не знающие самых элементарных вещей. О том, что посуда должна быть исключительно стеклянной или жестяной, строго определенной формы и о многом, многом другом. Появились емкости бумажные, картонные, пластиковые и самой разнообразной фигурации. Увеличение получилось на семьсот процентов. Впору поместить здесь вновь определение эксперта.
Моя короткая молитва:

Отец! Очищая душу свою и души потомков своих,
Отдаюсь воле-любви Твоей с благодарностью, смирением и радостью.
За все, что было, есть и будет в моей жизни, спасибо Тебе, мой Отец.
И пусть на все будет воля Твоя. Аминь.

Невероятно! Я измерил рулеткой расстояние между тротуарной плиткой и нижней кромкой створок ворот. Семнадцать сантиметров. Бася, собака не мелкая, шестьдесят пять сантиметров в холке, крупная голова, типичный ризеншнауцер. Придя на объект, мы с ней обошли и проверили по периметру весь забор. Все четыре калитки и ворота закрыты. Единственное подозрительное место эта щель, но мне и в голову не могло прийти, что она сможет здесь протиснуться. Погуляв с ней по территории, я ушел в будку. Время от времени выглядывал и наблюдал все ту же картину. Она неподвижно сидела, уставившись в даль, в надежде разглядеть сквозь решетчатую калитку своего суженного. Последний раз я видел ее в этой позе около двух ночи, а через час Баси на объекте уже не было. Любовь оказалась сильнее долга и прочих сложностей и заморочек. Она покинула службу, забыла о хозяине и сумела пролезть в эту щелку. Не стал я искать беглянку. Не стал и наказывать ее, когда, вернувшись утром домой, увидел ее лежащей на коврике возле нашей кровати, хотя проблем в будущем она мне прибавила.
Бася ночью нашла себе кавалера, привела его к дому, где мы живем и, похоже, оттянулась по полной программе, удовлетворилась на все сто. На следующий день, на прогулке она уже при виде встречных собак не задирала вверх свой куцый хвостик, мотая им из стороны в сторону. И половой ее аппарат не производил судорожных движений.
В дворике, шестидесяти шестилетняя хозяйка, по своим критериям, устроила красоту. В землю воткнуты ткацкие шпули и металлические пруты, искусственные цветы, фигурно разрезанные пластиковые бутылки и пробки от этих бутылок. Бася со своим возлюбленным, устроив сексуальную оргию перед самой дверью квартиры, это художество заметно порушила.
Уже выспавшись, вышел на крыльцо и застал, сто двадцатикилограммовую Женю за восстановлением лепоты. Поздоровавшись, выслушал молча и внимательно ее долгую гневную тираду, заканчивающуюся вопросом: «Что с вами безмозглыми делать?» Пропускаю удар, прошу за Басю прощения и, подставляя другую щеку, говорю: «Что делать, что делать. Таких ужасных осталось только поставить к стенке и расстрелять. Оружие есть?» «Найдется» – проваливаясь, уже по инерции, но на тон ниже отвечает она. А дальше я стал ей рассказывать, как любовь заставила Басю совершить невозможное. Женины глаза перестают пылать праведным гневом, метать искры и злоба постепенно отпускает ее. Еще раз подтверждается для меня действенность айкидо и мудрость Иисуса.
Благодаря Жене, за время проживания в ее квартире многие знания, пришедшие ко мне, подтвердились. Хотел первоначально использовать слово убеждения. Но слышу в нем попытку убежать, найти убежище, чтобы спрятаться. Нет, не убеждения это. Открытость и вера, переплавляющаяся в знания, которые в свою очередь еще больше укрепляют веру.
Въехав в снятую комнату, был поражен. Вся трехкомнатная квартирка с газовой плитой в коридоре и дворик загромождены нужными, не очень и абсолютно бесполезными вещами. Даже пустые коробки из-под стирального порошка и флаконы из-под шампуней, как украшение выстроены на полках в ванной. Не может не быть проблем при таком раскладе с кишечником в общем, прямой кишкой, стулом. И гордыня в женщине мощная, что должно было бы дать гинекологические осложнения. Но жалуется Женя на совершенно другое. Несколько лет назад перенесла операцию на поврежденном позвоночнике. Часто случаются перепады давления, головные боли, а это проблемы иного плана. Позже, в понимании все встало на свои места. Сорокалетний сын еще год назад был запойным. Семейная его жизнь не сложилась. Послушно живет с вшитой торпедой в одной комнате с матерью. И энергетический донор не только он. Чапа, двенадцатилетняя сука спаниель уже при нас перенесла две хирургические операции. Лишний раз убеждаюсь, собаки берут на себя хозяйские болячки. Я до сих пор еще не докопался, какая моя ошибка загрузила Басю. Вторую зиму подряд у нее проблемы с шерстью.
Еще года два назад воспринимал бы то, что сейчас написал с большой долей неуверенности. Не очень четко различал тогда грань между осуждением и желанием осознать с благодарностью и пользой для себя причину, породившую следствие.

На службе слушаю «Вся власть вашим советам». Женщина, кондуктор спрашивает, что ей делать и как себя вести. Ужасно возмущает ее, что молодежь беззастенчиво в транспорте у нее на виду обнимается и целуется. Мне звонить совершенно не хочется, сразу почувствовал, что не поймет, хотя совет, достаточно жесткий созрел, когда она вопрос еще только задавала. Наладить жизнь собственную, а на своей работе руководствоваться исключительно должностной инструкцией и доброжелательностью. Мое расслабленное, ленивое прослушивание звонящих, занятых обсасыванием и размазыванием вопроса, прерывается телефонной трелью. «Слава, дай мне номер телефона студии» - в возбуждении требует Люда. Видно ручка и бумага у нее уже под рукой, записывает сходу: «Не могу удержаться и хочу позвонить». Зная, как порой трудно это сделать, желаю ей успеха. Минут через десять слышу по радио родной, несколько надсаженный, голос. Испытываю спокойную, но тройную радость. Услышать голос супруги вне озабоченности, да еще в эфире уже приятно. А убедиться, что она уловила, нащупала суть, просто великолепно: «Пусть эта женщина сама кого-нибудь от души поцелует. Если больше некого, то хотя бы водителя». И когда Андрей начинает ее сбивать своими вопросами с мысли, а я знаю по первым своим звонкам, о сложности в этот момент, не видя собеседника, удержаться в русле этой самой мысли, заявляет: «Да она просто завидует».

Блаженны нищие духом, ибо их царствие Божие. Как я только не пытался подкатываться к фразе Иисусовой. Никак не укладывалось у меня это в голове. Не вносила ясность для меня и трактовка Сергея Николаевича Лазарева.
Костя – мой сменщик в охране. Строительство дома завершается и, похоже, наше сторожение в Булдури подходит к концу. Остались мы вдвоем и дежурим через сутки. Видимся только по воскресеньям, когда субботнее дежурство растягивается на двадцать четыре часа. Во время военного положения пришлось провести на пару с ним несколько суточных смен. Почти все это время он посвящал разгадыванию кроссвордов. На мой вопрос по поводу отношений с Богом ответил с какой-то неуверенностью: «Верующий. Ходят ко мне свидетели Йеговы, но пока еще не покрестился». Из наших разговоров понял, что он послушный муж, отец, дед, лишенный права голоса и относятся к нему в семье, как к какому-то привычному предмету. Не забывают его только покормить. Зять, живущий в одной с ним квартире, в эпитетах освещающих Костину личность не стесняется, а в подпитии распускает не только язык, но и руки. Отношение к себе и не только в семье, Костя воспринимает с какой-то покорностью, хотя в армии срочную проходил в ВДВ. На память сразу пришли наши разговоры с Айнаром, теперешним хозяином моей бывшей квартиры. Продавал я ее, чтобы рассчитаться с долгами, в которые мы с Людой залезли в попытке спасти наш бизнес. Квартира была уже заложена в «Парексе», Айнар брал кредит в «Ханса банк». Бумаг в разных местах, где должны были стоять обе наши подписи, хватало, а потому и времени пообщаться тоже. Латыш и летчик истребитель, демобилизовавшийся уже из армии Российской, сочетание уникальное. Выслушал его мнение о вере, о религии. О Духе выразился он, что нет для него лучшей школы, чем армия. Возразить мне тогда было нечего, хотя ощущал в себе громадные сомнения в этом. Это сейчас я понимаю, воспитание армейскими уставами, установками на защиту-нападение, свой-чужой, рост этими рамками и ограничивает.
Заинтересовался Костя моими записками после того, как сидя на смене, услышал по «Домской площади» мой полуночный разговор с психологами. Едва успел я отложить трубку и повернуться на другой бок с намерением заснуть, раздался его звонок. Возбужденно и несколько бессвязно высказал мне свои впечатления.
Задумался. В чем успех двух талантливых людей, совершенно по-разному и о разном пишущих? На произведения которых громадный читательский спрос. Дарьи Донцовой, творящей искусственный мир сказочки для ублажения сирых и убогих и Мирзакарима Норбекова, делящегося своим опытом познания с ищущими. В одном случае нежелание читающих хоть что-то менять в своей жизни, предавая и растрачивая ее на интеллектуальную мастурбацию. Во втором поиск себя и своего места в этом прекрасном Мире.
В свое время произвела на меня сильное впечатление книга интереснейшего человека, австралийца Алана Маршалла «Я умею прыгать через лужи», переболевшего в детстве полиомиелитом и, оставшегося на всю жизнь стреноженным. Больше мне не попадалось ничего написанного им, даже упоминания о нем слышать не приходилось. Но та, похоже, его единственная книга была переведена на многие языки мира и издана громадными тиражами. Ощущаю в своих записках любовь не меньшую и во мне большое желание поколебать сплоченные ряды армии несчастных.
Раскрыл вновь «От Руси до России» Льва Гумилева и в предисловии сразу бросилось в глаза описание, как в заключении находились умельцы кропать «романы», многие из которых начинались примерно так: «По главной улице Африки ехал американский граф». Чувствую некоторое отличие своего труда от таких произведений. Не теоретик я в жизни своей и не гость.
Выплеснул бы свое творение в Интернет, но есть у меня еще одна мечта. Мечта о Родовом поместье и, пока, прости, Отец, мою корысть, других путей достижения этой цели не вижу. После того как Костя прочитал распечатку, спрашиваю: «Твое мнение, нужен ли еще кому-то мой труд, кроме меня самого и моих родных?» Отвечает: «Считай, что одному человеку ты уже помог. Обязательно пиши дальше». Покопался в себе, негатива не нашел. Ни самодовольства, ни тщеславия, ни гордыни не обнаружил. Во мне, без каких-либо комплексов, радостное удовлетворение, прекрасное чувство дарения и благодарность. Появляется во мне еще одно доселе незнакомое чувство. Чувство ответственности перед теми мальчишками и девчонками, которые окружали меня в детстве, юности, ушедшими в мир иной, так и не осознав, зачем приходили в этот и их детьми.
Последнее время желаю окружающим не удачи, но успеха. В слове удача слышу уду, удилище и предложение дать, скорее всего, взятку. Заглатываешь, вроде бы бесплатную, халявную наживку, а кто, когда подсечет и куда потащит тебя, неведомо. Человек выигрывает в казино большие деньги. Удача? Безусловно. Он выходит на улицу, где его грабят и убивают. Один из возможных вариантов дальнейшего хода развития событий, следствие той самой удачи, С любовью желаю успехов и себе. В этом пожелании есть успение, стремление успеть реализовать в этой жизни свое предназначение.
Да будет так!

Больше года не выбирался в Ригу, а в каких-то общественных мероприятиях не участвовал уже и не помню сколько лет. Услышав в Андреевой передаче приглашение Виктора на встречу, подтвержденное Майей, представленной им, координатором клуба «Трубка мира», вдруг засобирался. Захотелось познакомиться с людьми, которых слышал по радио и сделать им подарок. Сходил в майорский Интернет клуб, отпечатал, что на тот момент уже было написано. Случилась, правда, накладка. Краска в картридже принтера заканчивалась, а сменного не оказалось и текст на последних страницах был еле виден. Но уже ни времени, ни денег что-то исправлять не было, поэтому на всякий случай прихватил с собой дискетку. По дороге, позвонив и назначив встречу возле вокзальных часов, сумел повидаться и пообщаться с Володей-гусаром. Он, как всегда в суете, на этот раз в статусе безработного.
Нежданно-негаданно оказался одним из тринадцати соучредителей общественной организации «Альтернатива-2», собравшихся на пятом этаже в конференц-зале офиса на улице Блауманя. Кроме меня, все присутствующие уже были знакомы между собой. Часть из них побывала компанией в Праге, какие-то мероприятия были проведены в Латгалии, но попытка создания первой альтернативы закончилась выкидышем.
Рассказала Майя, руководившая действом, о наработанном опыте и прикидках на будущее. Спросил ее, чему альтернатива и получил ответ: «Скучной жизни». Ну, что же, мне подходит, хотя под такой формулировкой могут подписаться и наркоманы. Сидящая справа от меня Светлана раздала анкеты. В своей, в графе о хобби так и написал – жизнь.
Все девять женщин нашего собрания находятся под сильным впечатлением от «Кода да Винчи». Когда у меня в книжном магазине встал выбор между Деном Брауном и двумя книжечками супругов Тихоплавов, без колебаний купил произведение Татьяны Серафимовны и Виталия Юрьевича.
Пообсуждалась планируемая осенью поездка на юг Франции и на следующую встречу было решено пригласить Светлану Старовойтову с лекцией об истории этих мест, о Чаше Грааля. Приходилось мне читать о катарах, тамплиерах и Альбигойских войнах. Видимо еще не созрел и воспринималась, да и сейчас воспринимается, это только как литература приключенческая. Первоначально у меня появилось даже желание эту встречу-лекцию пропустить. Самая интересная для меня часть началась, когда заговорила Татьяна Вознесенская, народный целитель Латвии, лекция которой запланирована на встречу третью. Ее слова подвигли меня даже прочитать свое: «Шелест осинового листа…» Седой пожилой Владислав, сидящий слева от меня. На левом виске приклеена пластырем двухкопеечная монета, на правом запястье циркониевый браслет. Одежда его представляет собой какую-то беспросветную холостяцкую неухоженность. Когда я закончил стихотворение, обратился ко мне: «А я увлекаюсь поэтами серебряного века». Объясняю ему: «Я в поэзии полный профан. Сотворял и записывал только то, что было подсказано Свыше и длилось это не больше года».
Под конец встречи, подсев к Тане, коротенько описал свой путь и озадачил ее просьбой взять меня в ученики. Вместо этого предложила она сразу вариант, который решил бы проблему жилищную. За Кегумсом есть хутор, возле которого проектируется построить кемпинг. Есть работа и где жить. Если Богу будет угодно, не исключаю и такой вариант. Работы не боюсь и жить где-то на отшибе тоже. Могу половить и бабочек, но ощущаю необходимость быть рядом сейчас не только со своей женой, но и с детьми и внуками.
Папку с моей рукописью взяла Таня, а Света обещала распечатать дискетку. В этот же день вечером получил неожиданный и великолепный подарок, подтверждение своей догадки. Татьянин звонок застал нас с Людой и Басей на прогулке. Сказала она, что прочитала первые десять страниц и чувствует сильную энергетику.
Все это происходило в среду, двадцать шестого апреля, а в воскресенье у меня состоялся большой праздник. Накануне, в преддверии Мишкиного выходного, созвонился с ним, Аннушкой, Глебом и Артемом. Дочь в этот и следующий день работала и Артем был в Рагациемсе. Возникла мысль, пусть без Ани, встретиться, но никак не могли утрясти проблему со временем свидания, надо было вписаться между кормлениями Максима. Договорились, что позвонит Миша с уточнением мне утром.
Мы уже успели с Людой попить кофе, когда он сообщил нам, что назначает встречу на девять. Без пятнадцати мы были возле торгового центра «Лиго». Позвонил Глебу. Говорит с сожалением в голосе: «Дед, вы не успеете. Мы с папой и Артемом через пол часа будем на море». «Глеб, да мы возле твоего дома» – и сразу почувствовал, как он обрадовался: «Заходите ко мне». Виты с Тамарой не было и внук, усадив нас на кухне, стал по-хозяйски угощать чаем с блинчиками. Пока он выводил Шона во двор, пришел Артем, а за ним засигналил и Миша, подъехавший со стороны кухни. От его квартиры до Глебовой пару сотен метров и до пляжа не более полукилометра, но он был на машине. Отослал я Артема вокруг дома к Мише, у нас не было ключа от двери подъезда, выходящей на улицу, Люда осталась в квартире, а я выскочил во двор. Пока искал Глеба с Шоном, встретил Наташу, с которой очень давно не виделся, с мужем и питбулем Брайтом. Когда-то, гуляя по лесу со своими собаками, подолгу беседовали с ней и сумели много подарить друг другу. Это ее усилиями и на ее принтере первый раз отпечатано «Продолжение пути». Она близко знакома с целительницей и ясновидящей Людмилой, которую государство выдавило из Латвии и сейчас проживающей где-то в помосковье. Очень я хотел в то время познакомиться с Людой, изредка приезжающей из России. Не вышло. А сейчас я спешил и общения с Наташей не получилось. Успели только пожелать друг другу всего наилучшего.
Разместились в машине так, что спящий Максим в люльке оказался у меня на коленях, но уже через десять минут был он перемещен в коляску и доверен, очень этим довольной, прямо расцветшей, Людмиле. Наблюдая за сыном, видел его беспокойство. Он даже звонить стал ей, оторвавшись от игры, когда пошла она по просьбе внуков с Максимом в коляске в магазин за минералкой. Застряла в его мозгах ледяная глыба стереотипа, поддерживаемая Настиными подозрениями и ревностью. Мама – это алкоголик и человек, который в пьяной обиде может поцарапать гвоздем машину. Не допускает он и мысли пока, что может человек меняться без кодировки и прочего вмешательства извне. Ничего, зато я не просто верю, а уже знаю, обязательно растопим мы тот лед. Меня прямо распирала радость. Очень хотелось поделиться еще с кем-то и я попал впросак, набрав номер телефона Вознесенской и подняв ее с постели. Не верилось, что может она проспать такое великолепное утро. Спросонья она меня даже не поняла и стала говорить что-то о моих записках. «Танечка, ради Бога, простите меня, пожалуйста, что разбудил, я просто хотел поделиться, подарить вам свою радость».
Потом, уже наигравшись от души в волейбол, попали мы на выставку американских машин, съехавшихся на футбольное поле второй средней школы. Вот тут, до того спавший Максим, проснулся, начал проявлять беспокойство, капризничать и у Люды никак не получалось его успокоить. Не знаю, совпадение это или нет, но когда за ручку коляски взялся я, он снова заснул и заулыбался во сне, что заметил и Мишка.
Господи, спасибо тебе за это счастье.

«Домская площадь» становится привычным фоном и на службе, и дома. Но бывают моменты, когда я навостряю ушки. Это когда в фокус попадает что-то близкое к моей мечте о Родовом поместье. Так было, когда расслышал боль в голосе цыгана, руководителя какой-то национальной общественной организации. Говорил он о той внутренней цыганской свободе, которая не уживается ни с каким диктатом. О нежно-формальной заботе государства и сложных с ним и окружающими отношениях своих соплеменников. Рассказал, что ожидается из Европы поступление больших денег для интеграции цыган в общество и о том, какой богатый и долголетний опыт по распылению этих денег там накоплен. Уходят они, как в песок на конференции и симпозиумы, на чиновничьи синекуры для распределения пособий и контроля над ними. А проблема все так же далека от разрешения. Видит он выход не в участии цыган в чьем-то крупном бизнесе или создании для них каких-то рабочих мест, не впишутся они в работу на конвейере, а в возрождении традиции семейных промыслов, передающихся от отца к сыну. Чтобы выжить, любое дело должно развиваться. А это уже стимул для того, чтобы дети знали и умели больше родителей, то есть к учебе.
А мне сразу пришел на память красивый человек Валера с русской женой Викой, не предающей любви и не бросающей его ни в каких передрягах. Сумел он с ее помощью буквально за волосы вытащить себя из наркотической зависимости и уголовщины. А так как головушка у него ясная, характер сильный и на жизненный опыт он не беден, не оставляют криминалы надежды вернуть его в свои жаркие объятья. С SIVi, отпечатанном у него на лице, устроиться на работу более чем проблематично. И пашет он тяжело, чтобы не скатится обратно в то болото, на всяческих строительных халтурках. В памяти и мечтательное выражение его лица, глаза, становящиеся влажными, когда разговор заходил о лошадях.
А еще вспомнилась Эрика, с внучкой так похожей на внука моего. Докатятся до нее, тая по дороге, как снег весной, те большие деньги, скорее всего в виде грошовой подачки, которую она тут же и снесет на точку. И внучка ее так и будет расти и взрослеть в убогой квартирке без элементарнейших удобств, стены которой пропитаны безысходным алкогольным угаром.
Еще одна передача, привлекшая мое внимание, о так называемом сером бизнесе. Тема близкая, потому как пропущена через опыт личный. Ничего не знаю о делах больших, но наше с Людмилой не то, что просуществовать какое-то время, родиться не смогло бы, соблюдай мы строго правила той игры, навязанной нам государством. С ожидаемыми требованиями Евросоюза о повышении в Латвии налогов, с жесткими контролем и санкциями, окажется за бортом большое количество инициативных людей, которые сегодня еще могут называть себя пусть и мелкими, но бизнесменами.
Очень ясно представляю себе счастливого Валеру среди лошадей в Родовом поместье. Возможно, с расположенной в нем кузницей или мастерской по изготовлению сбруи. Не может не дать плодов творчества в таких условиях любовь, помноженная на инициативу тех людей, что ее не растратили и кому-то не передоверили. И во властные структуры такие люди станут выбирать не из двух или более зол меньшее, а полезное. И появится в таком случае реальная возможность воспитывать с младых ногтей в детях своих свободного человека не вопреки государству, а с его поддержкой и помощью.

Вновь на моем горизонте всплыл многодетный Володя. Добирался до меня оба раза не совсем трезвым. Ощутил в нем поначалу некоторый подъем. Пребывал он в заблуждении, что что-то вокруг него меняется. Трудится в Золитуде на стройке. Работа не нравится, но платят неплохо. Все так же находится под пятой жены, сын мнения своего о нем не изменил и продолжает называть его чмо. Прибавилось еще, что теперь по его словам и внук начинает обкладывать его матом. Окатил я его ушатом холодной воды. Выложил все, что думаю по этому поводу. После довольно длительной паузы, говорит: «Ты знаешь, если мне все это сказал бы кто-то другой, я обиделся бы. Я, наверное, слабый человек». «Ты можешь на меня обижаться, не обижаться» – отвечаю ему: «Я, как ни будь, это переживу. Единственное отличие от прошлых встреч вижу в том, что у тебя увеличилась заначка, припрятанная от жены. Ты теперь предлагаешь мне в угощение не крутку, а коньяк. А насчет слабости, не слабость это, а страх перед ответственностью. Слабым людям Бог не дает половину с такой мощной энергетикой. Ведь чувствуешь, а временами и осознаешь, что теряете вы с Дайной свои Начала. Иначе не приходил бы ко мне вновь и вновь выслушивать вещи не очень лестные о себе. Это не мазохизм. Ты, по въевшейся в твою плоть привычке, пытаешься в своих глазах и передо мной выглядеть покрасивше. Я научился не лгать самому себе, потому и чужое словоблудие мне стало не интересно. Ты перекладываешь ответственность на других и все ждешь какого-то мифического толчка, изображая непонимание, что давно в нем плаваешь. Но ты и к сырости, и к вони пообвык, приспособился и что-то менять в своей жизни панически боишься, прячешься в алкоголе.
Не ужаснешься тому, что тебя в жалости презирают твои же родные, не сделаешь шага для изменения себя, так и останешься в позе цапли на одной ноге, со спрятанной по страусиному в песок головой. Дождешься, если доживешь, что и правнуки будут тебя материть. И от твоего выбора сейчас зависит, будут ли потомки твои в будущем считать такие взаимоотношения нормой. В этом твоем шаге заинтересован кровно» – продолжаю я: «Совершенно не жалею, благодаря этому подрос, подарил тебе с любовью массу энергии и информации. И был бы очень рад увидеть в тебе и твоей семье благотворные изменения. Даже материальная заинтересованность у меня есть. Сможешь поверить в себя, осуществить свою задумку, с удовольствием поработаю с тобой в новом и незнакомом для себя деле».
Вспомнился давний с ним разговор, больше похожий на спор, когда я находился под свежим впечатлением от «Звенящих кедров России». В отличие от меня, можно сказать, кроме комнатных цветов, ни с какой растительностью не сталкивавшегося, он почти всю жизнь прожил на земле. И я вначале, обрисовав ему саму идею, старательно слушал. Были у него неоднократные попытки фермерствования с гораздо большими площадями и никак не мог он поверить, что гектар земли может прокормить семью. Беседа получилась затяжной и продолжалась пока я не нащупал суть. «Смотри» – говорил я ему тогда: «Ты засевал всю площадь своего хозяйства одной, двумя культурами, планируя получать прибыль, жить с доходов от продажи урожая. И сразу становился заложником, рабом погоды, неурожая, цен на удобрения, технику, топливо, конъюнктуры рынка. Твои неудачные опыты это в полной мере и подтвердили. В идее Анастасии цель поставлена абсолютно по другому. Использовать рационально каждый квадратный сантиметр своей земли непосредственно на пользу и радость семье».

Все-таки поехал я на встречу с лекцией Старовойтовой. Пока устраивались, рассаживались, успел пообщаться с Майей и Светой. С рукописью они уже ознакомились и даже, похоже, обсудили. Особо обе отметили, что написано все в Юрмале, хотя я чувствую, где бы я ни писал, хоть в Африке, суть не изменилась бы. От Майи получил совет снабдить записки датировкой и превратить в дневник, а в заключение она, сухо поджав губы, сказала: «Терпеть не могу грубости». За пару дней до этого слышал ее голос в «Трубке мира», посвященной Яхимовичем самоутверждению. Сам не стал звонить. Не хотелось объяснять, что даже в самом слове чувствую отсутствие пластичности, твердость, а потому и ограничение. И исходит желание утверждаться, не важно за счет кого или чего, из страхов и комплексов. А от Майи услышал трогательное признание, благодарность Андрею и его передаче за открытие в себе таланта администратора. Заметил желание Андрея и в этот раз, как-то дистанцироваться от той инициативы, что пробуждает в людях.
Света раскритиковала мои стихи, что есть в «Восхождении» за отсутствие рифмы. Мнение не совсем ее, чувствую сильное влияние брата, которого она, похоже, очень уважает. Когда прочитал ей «Лебеди в море…», ощутил в груди отклик. Ее слова: «Ну, это другое дело». А еще, несколько раз назвала она мой труд мужским взглядом на жизнь. Не отрицаю, что мужчина, но ведь главное не в этом. Важно, что творю себя с верой, приходящими с ней знаниями, и любовью. Отдал Свете все три дискетки с записками и стихами.
Сама лекция, прочитанная, как-то привычно устало и профессионально сухо, впечатления не произвела и знаний не прибавила. Опоздавшая к началу Вознесенская, усаживаясь, передала мне папку с моей рукописью и отпечатанную страничку своей. Описание полугодовой давности сна, в котором присутствовал сосуд и ей надо было собрать его из четырех фрагментов. За те десять минут, что Тани не было, как раз прошла информация, что по легенде и Чаша Грааля из четырех составных частей. Об этом удивительном совпадении узнала она только после встречи, во время обсуждения лекции, когда оказался я с частью женского коллектива альтернативы за столиком уличного кафе. Уселся так, что оказался между Вознесенской и еще одной Татьяной, которой и отдал папку с «Восхождением». Предложили загадать желание, но не стал я лишний раз загружать своих Ангелов-Хранителей, все мои пожелания уже изложены в записках.
В стремлении узнать побольше, пошел провожать Вознесенскую до театра русской драмы. Советы ее слушаю, можно сказать, с открытым ртом. Она для меня, возраст здесь ни причем, старшая сестра. Ушедшая вперед, знающая больше, чувствующая глубже. Только семь лет назад, прожив более полувека в блужданиях, первый раз обратился к Богу: «Отче наш». Лишь недавно осознал, нет большого и малого, плохого и хорошего, верха и низа. Есть Отцово Благотворение.

                              Ни примеряли мне из терна венец,
                              У блудного сына свои заморочки.
                              Я вернулся к Тебе, Отец,
                              Бесконечность, уменьшив до точки.

Она же, похоже, воспринимает меня, как пациента или нищего, просящего подаяние.
Еще одно емкое слово - милостыня. Милость – благожелательность, стынь – холод. Любовь, остуженная и замороженная до отступных, откупных монеток.

В одно из моих дежурств подошел ко мне Марк, совладелец достраивающегося дома и предложил работать сторожем-консьержем в другом его многоквартирном доме, в Майори. Соблазнял зарплатой за двести лат. Уже при знакомстве с его управляющей Гитой, эти деньги уменьшились до девяноста. Вид из окна и условия, как в добрые советские времена, сутки через трое, меня устраивали. Говорю Гите: «Вы, кидая охранную фирму, на которую я работаю и нанимая меня непосредственно, сокращаете свои расходы, как минимум вполовину. Мне же хотите платить ниже прожиточного минимума». Спрашивает меня: «А сколько это, прожиточный минимум?» Отвечаю: «Слышал, в прошлом месяце был сто двадцать». На том и сошлись.
Андрееву передачу, посвященную патриотизму, слушал уже, сидя на новой службе и глядя в окно своего кабинетика на Лиелупе. Вспомнил прошлогодний заплыв своих внуков и то, что фактически сам в детстве учился плавать на этой реке. В районе Слоки Лиелупе достаточно широка, но они решили переплыть ее туда и обратно. Пацанам было десять и тринадцать и, хотя оба посещали бассейн, такое испытание еще не проходили. Осознавал, что если что-то случится на середине, я просто физически не смогу успеть доплыть и, тем не менее, разрешил. Сказать, что был спокоен и полностью уверен, нельзя. И Бася, удержанная мной, все время скулила, глядя в сторону уплывающих ребят. Снялось напряжение и я приободрился, когда внуки вылезли на бывший паромный причал на том берегу и замахали мне оттуда руками. Когда поплыли обратно, я был уверен за них уже на все сто.
А в студию в основном звонили люди, связывающие патриотизм с государством и национальностью. Чувствую себя русским, но если покопаться в родословной, картинка получится довольно пестрая. За свою недолгую жизнь пребываю уже во втором по счету государственном строе, а в стране еще