Вход в систему
| Показать как стихотворение (по центру) | Игорь Мельников | Экспериментальная проза |
И был вечер, и было утро... главы XXIV - XXXXXIVс 14 мая 2044 года по 8 октября 2046-го – Началось – президент, предвкушая грандиозные события, потер свои ладони. Вы видели, на прошедшей олимпиаде наши спортсмены смогли завоевать почти все золото. И по настоящему конкуренцию им составили только немцы, но для них еще рано претендовать на золото – молодые ыщо, хватит с них пока и серебра, а свое золото они получат на следующей олимпиаде, так и быть мы с ними поделимся. Пробовали конкурировать китайцы, но они все свое золото уже получили на прошлой олимпиаде, так что им сейчас самое время подумать о материях более высоких, чем тренированные мышцы. Нас, кстати, это тоже в будущем ожидает, поэтому ловите момент, наслаждайтесь спортивным триумфом Отчизны. Впрочем, я думаю, что наше золото не ограничивается одними только мышцами, полагаю, что мышцы остальных участников олимпиады не менее тренированные, чем у наших спортсменов. Тут все дало в том, что мы, наконец, научились управлять своей физиологией, обрели власть над эмоциями, чувствами и в какой-то степени мыслями. Мы, по большому счету, стали, профессионально относится к своему телу, научились профессионально им управлять. Когда я говорю, профессионально стали управлять своими эмоциями и чувствами, это не значит, что мы заглушили все свои эмоции и чувства и стали бесчувственными чурбаками, грубыми и безжалостными, нет. Напротив, наши чувства развились, стали намного богаче, но, тем не менее, мы не живем одними чувствами и тем более эмоциями, как раньше, наши поступки нам диктует наш разум, который попутно и управляет нашими чувствами, обостряя их в нужный момент, направляя их в должное русло. Отсюда и результат. – Почему же китайцы не смогли стать первыми на олимпиаде, ведь, похоже у них управление телом должно быть еще совершеннее, чем у нас. – Увы, их звездный час гармонии души и тела уже прошел и сейчас разум начинает преобладать над чувствами. Их гармония души и тела рождает дух, который ставит перед ними совсем иные задачи, более высокие, чем просто бегать и прыгать. А вот наш звездный час еще только наступил, и мы можем себе позволить отличиться на олимпиаде, так как такая гармония позволяет не только в совершенстве управлять своим телом, она так же формирует и повышенное, буквально по пунктам выполняемое, чувство долга. Все вместе это и дает такой блистательный результат. – И что, никак нельзя закрепить этот результат навечно? – К сожалению, а может и к счастью, никак нельзя. Сия гармония души и тела нам дается не для того, чтобы мы завоевывали золотые медали на олимпиадах, она нам дается для рождения нашего духа, она основное условие рождения духа – главной цели нашего развития. В противном случае, если мы будем препятствовать рождению духа, то уподобимся Богеме и начнем загнивать, как та яблоня, не пожелавшая расстаться со своим плодом. Ведь законы развития, данные человечеству Богом, равны для всех и для Богемы, и для целого государства, пусть оно будет даже сверхдержавой. – Кстати о Боге. Церкви опять опустели, народ опять забыл своего Бога, несмотря на создавшуюся гармонию души и тела. – Да, подобное положение открывает массу возможностей, создает множество впечатлений. Информация в мозг течет уже не слабеньким ручейком, а мощным потоком, и эту информацию необходимо обработать, расформировать, одним словом – работы хватает – до Бога ли тут. Да и потом, на сердце и так царит гармония, а о Боге мы, к сожалению, способны вспоминать только когда нам уж совсем невмоготу – уж такова наша несовершенная природа, тут уж пока ничего не поделаешь. Пусть лучше, по Слову божьему, исполняют, Им предначертанное, собирают и обрабатывают информацию, способствуют рождению духа, а то, что в церковь на время дорогу забыли, думаю, Бог поймет и простит. XXV с 8 октября 2046 года по 2 марта 2049-го Бешеный поток информации, ураганом пронесшийся в сознании всей страны, до неузнаваемости преобразил отношения между людьми. Отныне, стало, не принято кичиться своим высоким положением, своим крупным счетом в банке, своими связями, своими высокими покровителями. Такое поведение считалось недостойным высокоразвитой, гармоничной, самодостаточной личности, а подстать лишь низкодуховному мещанину времен перестройки. Нет, от своих богатств никто отказываться не собирался, но никто их и не демонстрировал, как показатель своего совершенства, а точнее превосходства. Что касается превосходства, то люди совсем отошли от какого-то ни было соперничества. Отныне никакое соперничество, кроме спортивного, не приветствовалось. Каждый занимался своим делом, тем, к чему у него лежала душа, тем, что у него лучше всего получалось. И если у кого-то его дело получалось чуточку лучше, чем у остальных, то его никто за это не ненавидел, обливаясь черной завистью. Напротив, все были только искренне рады за него, считая, что, в конечном счете, он приносит пользу всей стране, а значит и им тоже. Те же, кто в силу своей неуемной природной энергии проявлял чрезмерно кипучую деятельность, выглядели в глазах общества дикарями и неотесанными мужланами – таких людей общество не принимало, сторонилось, старалось избегать. Из спортивных состязаний предпочтительнее стали гимнастика, спортивная и особенно художественная, фигурное катание, теннис большой и малый, и шахматы. Остальные – футбол, хоккей, регби отошли как-то на второй план, ну, а бокс вообще собирались запретить, считая его грубым мордобоем, ничего общего не имеющим со спортом. Размеренность и неторопливость стали нормой уклада жизни всей страны. Теперь людям было уже скучно просто совершать постоянно одну и ту же работу, совершать одни и те же действия, выполнять свои обязанности, теперь, они все эти негласные ритуалы старались обратить в искусство. Так стали появляться искусство готовить и принимать пищу, искусство принимать гостей, искусство самим ходить в гости, на службу, по магазинам, в театр и музей, искусство одеваться и так далее. Сотни всевозможных искусств, на все случаи жизни, коими обязан был владеть всякий культурный человек, полноценный член общества. Излюбленной темой разговоров общества стали милосердие, человеколюбие, искренность, терпение – вполне христианские мотивы. На волне таких настроений церкви вновь заполнились до отказа. Литургии сменялись молебнами, молебны крещениями, крещения венчаниями, венчания снова молебнами. Батюшки взахлеб воспевали хвалу небесной благодати, сошедшей на землю русскую, припоминая пророчества святых старцев по этому поводу. Что касается браков, то в сознании молодых людей прочно укрепилась потребность в смешанных браках. Теперь стало, чуть ли не обязательным сочетаться браком с иностранцем или иностранкой. Предпочтительней были немцы и китайцы, как более близкие по духу, но и представителей других народов молодые россияне и россиянки не обошли своим вниманием. При этом их родители ни чуть не возражали, напротив, они тоже искренне желали породнится с иноземцами. Друг с другом россияне и россиянки тоже сочетались браком, но теперь старались пару себе отыскать на другой ступени социальной лестницы, чем они. Сочетаться же с равным себе считалось верхом неприличия, ибо общество могло подумать, что такой брак совершается по расчету, и такой брак сулил молодоженом только несмываемый позор и всеобщее презрение. А так, в качестве приданого невеста могла выставить только любовь, или жених мог только своей любовью заплатить выкуп за невесту. И такое положение вещей устраивало всех и женихов, и невест, которые считали, что любовь ценится, горазда дороже всего движимого и недвижимого имущества на свете. – Вы полюбуйтесь – воскликнул президент – наконец-то сбылась мечта горемыки Бальзаминова, теперь богатые женятся на бедных, а бедные на богатых, при этом никакого на то высочайшего указа совершенно не потребовалось. Да, дух демократии заметно крепчает, набирается сил и скоро страна им разродится. Уже сейчас чувствуется его влияние на умы и настроения россиян, уже сейчас, находясь во внутриутробном состоянии, он повелевает нами. Представляете, что будет дальше? – Дальше, когда страна успешно разродится духом демократии вы, господин президент, сможете во всеуслышание заявить, что мы стали жить в эпоху развитой демократии. Скажите, господин президент, неужели наступает начало нашего конца. – Данной ступени нашего развития, пожалуй. Но не стоит унывать, за этой ступенью последуют другие, в общем, скучать будет некогда. А пока давайте-ка лучше приготовимся принимать роды. XXVI со 2 марта 2049 года по 26 июля 2051-го Роды прошли успешно, несмотря на то, что, как и все рождаемое, дух демократии рождался в муках. Причем, дух демократии появился не один, вместе с ним на свет божий вышел еще и его младший брат, который тут же встал в оппозицию своему брату старшему. И не мудрено, они были прямой противоположностью друг другу. Старший был сытый и довольный, он уже постиг все секреты мастерства, он уже познал трепет творческого озарения. И теперь шел к намеченной цели, твердо держась на своих ногах. Ему оставалось лишь принести себя в жертву, чтобы дать дорогу младшему брату. Но он, в силу своей инертности, делать это не собирался. Младший же не был еще пока искусным мастером, не стал еще вдохновенным творцом, но по тому, что его многое не устраивало, и он многим был недоволен, собирался им стать в ближайшее будущее, так как цели он намечал себе своим недовольством вполне определенные. Неугомонный и неуживчивый молодой дух носился по городам и весям, предлагая людям побыстрее выйти из их пассивного состояния и снова, засучив рукава трудиться на благо Отечества. Но люди младшего духа не слушали, и признавать за ним право ими повелевать не желали. Старший дух со своею размеренной неторопливостью, сытым изобилием и стремлением к покою после трудов праведных был им ближе. Но юное неприятие всего старого и уже, по его мнению, отживающее свой век не осталось одиноким в своем стремлении познать истину, разрядить необузданную энергию, доказать свое превосходство, а значит и право на существование. Среди молодежи он отыскал близких по своим устремлениям индивидуумов, которых так же не устраивало пассивное амебообразное прозябание. Которые так же стремились познать истину, не находя ее вокруг, которые так же не считались с затраченными на это силами и энергией. Но таких пока насчитывались единицы и, в целом, общество их не понимало. Оно просто не знало, да и не желало знать таких причин, ради которых нужно бросить все, и не только движимое и недвижимое имущество, бросить саму атмосферу благоденствия ради какой-то иллюзорной истины. Поэтому такие неугомонные молодые люди ходили в глазах всего общества, ну, если и не отщепенцами и изгоями, то, во всяком случае, не в почете. Хотя и находились им сочувствующие, из тех, что еще не окончательно забыли свои молодые годы. – Как думаете, господин президент, кто же победит в этом негласном соперничестве, молодость или опыт? – спросил я, наблюдая за происходящим. – Я думаю, что каждый в результате останется при своих интересах. Опыт, наконец, соединится со своим идеалом, к которому он стремился всю свою сознательную жизнь, ради которого рождался, рос, мужал, плодоносил. А, соединившись со своим идеалом, он освободит дорогу молодости к ее идеалу, с тем, чтобы и она прошла до своего идеала тот же путь. Таким образом, происходит приемлемость поколений – от старшего к младшему, таким образом, поддерживается огонь Духа Святого в неугасаемой лампаде веры. Всему свое время, пока же не стоит народу мешать вкушать те плоды с древа познания добра и зла, что они так бережно выращивали. XXVII с 26 июля 2051 года по 20 декабря 2053-го Древо познания добра и зла – размышлял я – а чем оно, собственно говоря, принципиально отличается от древа жизни, если плоды одного древа не мене сочатся жертвенной кровью, чем плоды другого. Каин убил Авеля – кто из них поторопился – активный Каин поспешил оторваться от пассивного балласта, или Авель поспешил воссоединиться с Богом в самом начале зарождения жизни на земле? И что тогда есть добро, а что зло, если и то и другое, в конечном счете, способствует продолжению жизни. Да, для определения зла существует законы, уголовный кодекс, наконец, но и они не постоянны, и они меняются, и то, что вчера было злом, сегодня уже таковым не является, а что будет завтра неизвестно. Единственно незыблемыми остаются десять заповедей, но их, до конца, в полном объеме, почти никто никогда не соблюдал и, похоже, соблюдать не собирается. Может, Бог специально дал нам такие невыполнимые заповеди, чтобы мы не забывали своё истинное происхождение из праха, и что на исходе наших дней нас ожидает тот же прах. А может Он, действительно, позволяет нам время от времени совершать тот или иной грех с тем, чтобы мы могли лучше осознать его пагубную сущность и свое истинное предназначение – служение Ему, нас сотворившему. А может действительно, всему свое время, и не стоит торопиться стать жертвенным Авелем раньше времени, не пройдя весь путь, указанный нам Богом, до конца, не испив до последней капли сию чашу. Может действительно, стоит начинать путь к Богу, подобно Каину, с познания добра и зла, чтобы в конце пути знать наверняка, что есть добро, а что зло. Хотя бы для того, чтобы избежать заблуждения Денницы – сына утренней зари, самого любимого ангела Божьего. Он не успел познать ни добра, ни зла, да и когда бы он успел, он еще только-только был сотворен в самом начале Его творения Мира, когда ни добра, ни зла еще не существовало, поэтому для него было все едино, что Божья благодать, что скрежет зубовный, что сила Любви, что бессилие ненависти. И он выбрал последнее. А вернуться обратно к Богу он уже никак не может – гордыня не позволяет. А пересилить ее, у него нет даже чуточки любви, от которой он отказался изначально. Так что вряд ли нам когда-нибудь придется воссоединяться с раскаявшемся сатаной. Так и сгинет в бессильной своей злобе. Да, путаться в ветвях древа познания добра и зла не сладко. Постоянно анализировать, что хорошо, а что плохо, кто друг, а кто враг. Где добро и зло так перемешаны и так изменчивы, что, порой, одно от другого отличить совершенно невозможно. Но и до древа жизни без него не добраться. И приходится для этого проливать не мало чужой крови. Десять Заповедей – пожалуй, это единственная панацея от всех недугов в познании добра и зла, это единственная путеводная звезда через дебри губительного древа. Правда, при этом кровь все равно придется проливать, только на этот раз уже только свою. Про свою кровь в Заповедях ничего не сказано, значит, ее проливать можно. Что ж, тем слаще потом будут плоды древа жизни. С одной стороны стимул довольно слабенький, если веры ни на грош, но если с верой, то очень внушительный. Вера же может придти только через Его Десять Заповедей и никак иначе. Правда, не сразу, а постепенно, но на то ведь она и вера, чтобы ею дорожили, а то, ведь, что быстро приходит, не жалко и потерять. Сначала нужно искать правду в Десяти Заповедях Божьих, искать, как хлеба ищут в сильном истощении. Да, будет не легко, будет трудно, но плачущий, в конце концов, утешится. И потом, для себя искать гораздо легче, чем для чужого дяди, для чужого дяди лучше всего искать, когда сам найдешь. Хотя было бы лучше, если чужой дядя сам начнет искать. Для дяди лучше. А пока самому придется проявить стойкость, смиренно и с кротостью принимая все тяготы трудного поиска. И такая кротость лишь укрепит силы, напоит дух сильной волей, позволит твердо стоять на ногах, что для соискателя веры немаловажно. Эти силы дадут возможность расширить кругозор до необозримых горизонтов, насытить голодный дух Правдой Десяти Заповедей, укрепить Ее несокрушимой Верой, позволит выбраться из дремучих зарослей ханжеской лжи, направив стопы к свету Любви. Свет же Любви очистит сердце, наполнит его пониманием истинного Добра, укроет надежным покровом от зла, защитит от всех невзгод и напастей и тем утешит душу. И лишь обретший чистое сердце избран, вкушать плоды Древа Жизни. И откуда все это у меня? Может, мне напели эту истину колокола, когда я обнимал окровавленную плаху, да я впопыхах не заметил? А может, все это отложил в моем сознании тот путь, что мы прошли вместе с президентом? – А может быть, и то и другое? – президент стоял рядом со мной и улыбался. – Знаете – сказал он мне – я сейчас размышлял примерно о том же самом, и вот какая шальная мысль мне пришла в голову, а не заменить ли нам уголовный кодекс на Десять Заповедей. Это и во многом упростит судопроизводство, да и быстрей вернет народ к нашим духовным корням. – Не стоит, – немного подумав, ответил я, – будет лучше, если мы Богу оставим Богово, а у кесаря пусть останется кесарево. Придет время, и уголовный кодекс сам отомрет из-за невостребованности. А пока, он еще всем нам просто необходим в связи с нашим несовершенством. Мы еще свой путь не прошли до конца, так что не стоит торопить события. И потом не должно Бога и тем более веру в Него кому бы то ни было навязывать – это вам не комсомол – к Нему нужно самому приходить, без чьей-то подсказки. И все же, – спросил я чуть погодя у президента, – что это с нами сейчас такое произошло? – Похоже, мы с вами присутствовали при совершении таинства. – Какого таинства? – Таинства венчания России с Господом. И при этом Россия не проспала своего жениха и не истратила преждевременно масла в своем светильнике. И это радует. XXVIII с 20 декабря 2053 года по 14 мая 2056-го Изобилие и нега, прочно воцарившиеся в стране, создали свои нежелательные моменты, породили своих уродцев. Энтузиазм и энергия народа потонули в достатке и в уверенности в завтрашний день. Работать уже никто не хотел, работа стала для всех обузой, на работу все теперь шли, как на каторгу. От работы все по возможности отлынивали, придумывая для этого всевозможные предлоги, а если и приходили, то не для того, чтобы работать. Теперь на работе женщины целыми днями распивали чаи, обсуждая проведенные выходные, рецепты изысканных блюд и способы похудания, последние модели одежды и специальные упражнения, повышающие сексуальную привлекательность. Хотя никто не собирался ни худеть, ни тратить свое драгоценное время на всякие упражнения, но ведь на работе что-то делать надо, ведь надо о чем-то говорить. Мужчин, как всегда, больше интересовали спорт и автомобили, но и они не собирались заниматься спортом и копаться в своих автомобилях. Работа есть работа, уж, коль пришел, изволь соответствовать. Еще их всех объединяло то, что, как бы они не были увлечены своими беседами, все уходили домой вовремя, ни секунды не задерживаясь на работе. Если кто и проявлял энергию, так это только те, кому хотелось еще больше улучшить условия своего труда, чтоб уж совсем только числиться на работе, совершенно на ней не появляясь – все-таки всем хотелось в старости с почетом уйти на заслуженный отдых, поэтому числиться, не смотря на бесспорный достаток, приходилось. Так вот эти чаи не распивали и пустой болтовней не занимались, они всё что-то бегали, с кем-то договаривались, записывали чьи-то телефоны, куда-то вечно звонили. Одним словом, своей суетой доставляли массу неудобств трудовому коллективу. Кто-то спросит: а куда же смотрел их работодатель и за что, собственно говоря, он платил им деньги? Дело в том, что работодатель и сам прибывал в таком же блаженном состоянии. Все чего он желал от жизни он уже достиг, машина, им отлаженная, работала, не переставая, а что до бездельников, которые слонялись по его предприятиям, так того требовала суровая действительность. Дело в том, что он не мог, по закону, считаться предпринимателем, не имея в наличие рабочих рук, а значит, не мог получать и прибыль со своих предприятий, с той машины, что он долгие годы старательно налаживал. Так что работники ему были очень даже нужны, пусть и, распивая целыми днями чаи, и болтая о футболе, они всё равно продолжали кормить и обогащать своего хозяина. В магазинах ленивых покупателей обслуживали ленивые продавцы, по улицам шли ленивые пешеходы, ленивые светофоры лениво регулировали ленивое движение, ленивые милиционеры лениво грозили пальцем ленивым озорникам. И при этом никто не возмущался, никто не кричал даже лениво, все были всем довольны. – Да, – сказал президент, – идет ветер к югу и переходит к северу, кружится, кружится на ходу своем, и возвращается ветер на круги свои. Как я посмотрю, времена застоя абсолютно одинаковы для любого времени. И ни что, ни один общественно политический строй, ни один режим не в силах его как-то изменить. Во всем этом, несомненно, есть своя прелесть, но к ней всегда примешивается и осенняя грусть по уходящему теплому лету, усиленная курлыканьем журавлей, спешащих в теплые края, оставляющих нас наедине с умирающей действительностью. – Да вы поэт, господин президент! – Тут станешь поэтом, тут станешь Пушкиным, а заодно и Левитаном с Тютчевым. XXIX с 14 мая 2056 года по 8 октября 2058-го Тем временем неуемные дух молодости набирал и набирал в свои ряды сторонников, недовольных существующем положением. Все больше и больше молодых людей роптали на то, что их лишают элементарной творческой инициативы, мешают приложить их энергию, знания, руки, наконец, к настоящему, стоящему делу. И, не потому что им не доверяют, просто дела никакого нет вообще, и в обозримом будущем для них не предвидится, и не только для них, для молодых, вообще ни для кого. Что несовершенство законов предписывает им заниматься лишь пустым прозябанием на благо общества, и выхода из этого тупика они пока не видят. Со временем эти роптания вылились в открытую демонстрацию протеста против такого, оскорбительного для них положения. Они все собрались на центральной площади вокруг помоста с транспарантами, клеймящими позором существующий режим. – Долой власть диктаторов демократов! – кричали они. – Долой планомерное уничтожение нации! – Долой геноцид! Ленивые милиционеры лениво наблюдали за происходящим, им было даже лень лениво погрозить разбушевавшейся молодежи пальцем. На помост поднялись лидеры обоих партий и представители общественных организаций. – Какого рожна вам недоумкам надо – вопрошали они молодежь – неужели вам всем так уж плохо живется? – Плохо – честно отвечали молодые люди. – Что, вам некуда приложить свою молодую энергию, свои вездесущие руки? Так в ваши годы мы знали, куда их приложить, и особенно головы над этим не ломали. – Мы тоже в курсе к чему, а главное к кому в их прикладывали – нагло гоготала молодежь – но нам этого мало, мы хотим настоящего дела. – И что же вы все такие неугомонные – изумлялись представители общественных организаций – мы же для вас, для нашего будущего, в свое время старались, чтобы вам всем жилось хорошо, чтобы у вас не было ни забот, ни печалей. И вот нам, за все наши старания, награда – вы называете нас своими душегубами. – Требуем отмены ряда законов и пересмотра оставшихся, требуем изменения конституции! – вопила молодежь. – Но это невозможно – отвечали лидеры партий, глядя на юную поросль ошалелыми глазами – вы сами не понимаете, чего вы требуете. Поймите, эти законы собирались по крупицам в течение десятилетий, оттачивались, проходили испытательный срок, тщательно отбирались, и даже не нами, а требованиями времени, и только после такого серьезного экзамена они могли претендовать на то, чтобы стать основой нашего государства. А вы хотите в одночасье взять и отменить их все, все плоды нашего многолетнего труда кровью, потом и слезами взращенные. Побойтесь Бога. И потом, может быть, вы можете предложить нам адекватную замену, может у вас есть свои конкретные предложения, свои законопроекты? Тогда давайте мы их рассмотрим, и если они действительно окажутся целесообразными, то примем их на демократической основе. Молодежь призадумалась, но ничего конкретного они предложить не могли. – А разводить здесь анархию, в таком случае, не надо – подытожили стихийный митинг лидеры партий – на дворе не начало девяностых прошлого столетия, и потом это противоречит принципам нашего государства, о которым вы так печетесь. Эдак вы скорее построите общество без принципов и морали, только долго ли оно у вас просуществует. Лучше расходитесь по домам, и хорошенько подумайте, а будут конкретные предложения – приносите – обсудим. Молодые люди, опустив свои головы, молча стали расходиться, каждый в свою сторону. После них на площади остались валяться их транспаранты с грозными призывами свержения власти. Поднявшийся ветер, их нещадно трепал, а обрывки уносил в неизвестном направлении. XXX с 8 октября 2058 года по 2 марта 2061-го После этого случая вся страна погрузилась в глубокое молчание. Уже никто не шутил и не смеялся, как прежде, не рассказывал анекдотов. Даже анекдоты про президента не вызывали улыбки на лицах у слушающих, да и рассказывающий, рассказывал их без прежнего задора. На рабочих местах как-то само собой прекратились, ставшие традиционными, чаепития с обсуждением последних сплетен. И, не потому что в стране кончился чай, или не стало больше сплетен, просто те мысли, что стали появляться в головах у женщин уже никак не подходили под мирную болтовню за чашкой чая. Из глубин их женского подсознания стали заползать им в мозг совсем другие мысли, пока глубоко личные, не подлежащие публичному обсуждению. Эти мысли касались сотворения Мира, и роли женского начала в этом Мире, зарождения жизни на Земле и ее поддержания. И каждая при этом стремилась разобраться в этих вопросах сначала сама, да если бы и сумела разобраться, вряд ли она стала бы обсуждать их со своими товарками за чашкой чая в непринужденной беседе. Поэтому все молча сидели на своих рабочих местах и думали, каждая, уставившись в свою точку. Мужчины же, если и открывали свои рты, то только после изрядно выпитого горячительного. Мужчины теперь стали пить часто и помногу. Но темы их бесед в основном ограничивались бытовыми проблемами, политику страны они не касались. И, не потому что они боялись суровой кары со стороны властей, просто тот порядок, который существовал, который они сами же и создавали десятилетиями, казался им незыблемым, самым правильным порядком на свете, и какому-либо обсуждению неподлежащим. Но все они, и мужчины, и женщины, с работы уходили вовремя, как и раньше, ни секунды, на ней не задерживаясь, и это была единственная оставшаяся традиция, которую они все неукоснительно соблюдали. На улицах задумчивые милиционеры задумчиво грозили пальцем задумчивым озорникам. Вся страна погрузилась в глубокое раздумье. Экономика страны, тем временем, ну, если и не трещала по швам, то уже потихоньку начинала трещать. Та отлаженная за многие годы машина почему-то дала сбой и стала барахлить. Денег стало катастрофически не хватать даже на самые необходимые нужды страны. Но внешне это было почти не заметно, так как того потенциала, что страна успела накопить за годы своего благоденствия, еще хватало, чтобы латать дыры в бюджете. Но долго так продолжаться не могло, и в один прекрасный момент президент решился выступить перед народом. На центральной площади собрался народ. Президент поднимался на помост, тяжело ступая на каждую ступеньку лестницы, на каждой ступеньке тщательно обдумывая каждое слово, которое он собирался произнести перед народом. Было видно, с каким трудом дается ему каждый шаг. И это было вовсе не игра на публику, президенту действительно предстояло совершить самое важное, самое трудное дело в его президентской жизни, требующее от него много сил, воли и мужества. Народ не приветствовал своего президента восторженными криками, как раньше, народ безмолвствовал, не наблюдалось даже какого-либо шевеления в рядах, все ждали, затаив дыхание. Президент поднялся, подошел к стойке с микрофоном, по привычке окинул взглядом собравшийся народ, но уже без лишнего пафоса, не размахивая руками, произнес: – Россияне! Сограждане! Отечество в опасности! То, как мы с вами жили до сего момента, так больше жить нельзя! Наша экономика дала серьезный крен, и вот-вот этот корабль, нами с вами построенный, и отлично плававший все эти годы, опрокинется и пойдет ко дну. Дальше президент долго говорил про то, что те завоевания демократии, которых нам удалось достичь, себя уже изжили, что нам предстоит готовиться к новым завоеваниям. Что отныне мы вступаем в новую фазу своего развития, на которой, в первую очередь нам предстоит основательно пересмотреть свои взгляды на себя, на других, на весь мир вообще, и уже после такой тщательной переоценки всех ценностей думать и решать, как нам жить дальше. Отречение президента от прежних идеалов и принесения их в жертву светлому завтра меня нисколько не удивило, нечто подобное, я от него давно ожидал. Это отречение не удивило также и народ, так как сама идея отречения уже давно витала в воздухе, и сам ритуал был лишь вопросом времени. Совершив все от него зависящее, президент на удивление лихо соскочил с помоста и веселой, какой-то по-мальчишески легкой подпрыгивающей походкой направился ко мне. – На дворе уже 2061 год – без предисловия начал он – Россия перемахнула через еще одну эволюционную ступень. Пожалуй, самое время подвести некий итог проделанной работы, с тем, чтобы иметь возможность посмотреть, что нас ожидает завтра. Итак, коммунисты научили россиян любить свободу. Честь им за это и хвала. Россияне отлично усвоили их урок, заплатив за него 60 миллионов своих жизней. Демократы уровняли всех в правах и возможностях. Россиянам и этот урок обошелся не дешево. Для полного счастья России не хватает только братства друг с другом и со всеми народами в ее многонациональной каше. И я чувствую, что это братание начнется с большущей драки. Я снова услышал перезвон колоколов. Переливаясь чарующими голосами, они напевали: СВО-БО-ДА РА-ВЕН-СТВО БРАТ-СТВО. Я не стал больше слушать президента и пошел на голос благовеста, мои ноги вновь зашагали в такт его перезвону. * * * Свободу, думал я, можно обрести только при соблюдении Его Заповедей. Малейшее нарушение ведет к ограничению свободы, а то и к гибели. И это касается всех Его тварей, какими могущественными или незначительными они бы ни были. Денница отрекся от Бога, отрекся от Любви, и тем самым стал самым несчастным существом во Вселенной. Жалким и ничтожным, ограниченным в своих помыслах и мерзким в своих делах, ведущих только к разрушению, только к заточению смертью. Лишенный Любви, а значит и разума, он, в безумии своем, уверен в своей исключительной свободе. Но этой свободы хватает лишь только на саморазрушение себя в страстях, на обворовывание себя, на разжигание вражды с самим собой, на ненависть к себе самому. Он Любовь обменял на гордыню, гордыню он избрал себе в качестве основы своего престола, в своем иллюзорном царстве свободы, в подземном царстве вечного мрака. Нет, свобода не в том, чтобы делать людям пакости, а потом дрожать от страха наказания. Свобода начинается с неукоснительного соблюдения Его Закона. Соблюдая Его Закон, человек приобретает мудрость, которая делает безопасным и спокойным его бытие – мудрому зло не страшно. И это не плотская мудрость, это мудрость сердца, это первый шаг к свободе. Мудрость сердца дарует человеку спокойное созерцание и разумение таин и воли Божьей, способность распознать в Его творениях всесвятость дел Его, всеблагость даров Его, которые приближают к пониманию того, что есть истинная свобода. Чистота разума, есть второй шаг к Свободе. Только чистота разума способна укрепить волю человека, подсказывая ему правильный совет в его благих намерениях, указывая ему праведный путь, даруя ему надежду на успешный исход его начинаний. Так рождается и укрепляется вера во всемогущество Бога. Крепость воли и сила веры есть третий и четвертый шаги к Свободе, благодаря которым появляется понимание истинной Любви. Любви ко всему мирозданию. Ибо через Любовь человеку открывается Дух Господа во всех тварях, Его частица в них. Любовь есть пятый шаг к Свободе. Любовь очищает сердце и дарует разуму прозрение к осознанию истинной Свободы. Равенство – для Него мы все равны, между нами Он не делает никаких различий. Это между собой мы не можем никак договориться. Все пытаемся выделиться из общей массы, ищем в себе какие-то особые знаки отличия, требуем себе каких-то особых привилегий, которые, в конечном счете, оказываются лишь насмешкой лукавого над родом человеческим, пропитанной его змеиным ядом. А Бог, между тем, любит нас всех и тех, что пришли к Нему в первом часу, и тех, что пришли к Нему в двенадцатом. И только при таком равенстве мы сможем проникнуться друг к другу братской любовью. С такими мыслями, напетыми мне перезвоном колоколов, я вскоре очутился возле той самой церкви, от которой когда-то начал свою ночную прогулку. Бабульки уже заканчивали свое торжественное шествие вокруг храма. Уже последние из них, человек десять – пятнадцать, заходили в церковь. Они, особенно не суетясь, тихо толкались у входа, предвкушая скорое разговение. Завидя меня, они расступились, уступая мне дорогу. Их лица светились неподдельной искренней радостью, от которой мне стало необычайно легко на сердце. Они поклонились, приветствуя меня как своего брата, и из их беззубых ртов до меня донеслось – Христос воскрес! – Воистину воскрес! – поклонился я им в ответ и перекрестился. Мы столько лет шли мимо Бога, придумывая себе призрачное счастье, а счастье и не призрачное было, оказывается, совсем рядом, стоило только руку протянуть, сделать лишь один только шаг навстречу ему. Пожалуй, прав президент, скоро многих если кто и породнит, то только братская могила. Я же, похоже, уже обрел себе братьев и сестер – подумал я и шагнул во внутрь храма. Очутившись в лоне церкви, я почувствовал, как стал растворяться среди ликов святых, с ласковой грустью смотревших на меня с образов, среди ангельских голосов певчих на клиросе, среди перезвона колоколов, среди величайшего таинства совершавшегося в алтаре. Все это и святые, и певчие, и колокола, и таинство, совершаемое за иконостасом, подобно елею, помазали и исцелили все мои душевные раны, очистили меня от всех моих грехов. Пол церкви ушел у меня из-под ног, мой дух покинул меня и начал свободно парить в необъятных просторах Храма. – Что случилось? Почему мне так благостно? – вопрошал мой алчущий правды дух. – ХРИСТОС ВОСКРЕС! – в ответ пропели ему стены Дома Господня. – ХРИСТОС ВОСКРЕС! – отозвалось под куполом. – ХРИСТОС ВОСКРЕС – озарился лучезарным сиянием престол Всевышнего в алтаре. Воистину воскрес – осознал свершившееся мой дух. Сентябрь 2005 – май 2006 |
| © Игорь Мельников, 2007 |
Дата публикации:  |
| Эту публикацию прочли 76 раз |
Последний раз: , Последний читатель: Неизвестный читатель,  |
 |
