Вход в систему
| Показать как стихотворение (по центру) | ObyWAN | Рассказ, Новелла |
Белая тень-Избавиться от чего, и для чего?- От иллюзий, братишка, от иллюзий, - сказал я голосом старшего брата. - Для того чтобы точно знать, например, что это.- Я подобрал с земли, уже давно приглядевшуюся мне гальку. Посмотрев на нее, он растянулся на горячем песке, задрав руки за голову. - А ты не знаешь?! Я пропустил его вопрос мимо ушей и обратил внимание на его ужасно худые и незагорелые ноги. Они были покрыты многочисленными ссадинами и шрамами, особенно в области колена. - По-моему, это камень, - наконец заключил этот умник. - Что, что? - Камень, дурацкий камень, - повторил он, - и если сузить ряд возможных понятий, это галька. - Черт! - Не выдержал я. Конечно, это был камень или даже галька, если там что-то сузить. - А это песок! - Я схватил в кулак горсть песка и демонстративно рассыпал его. - А вон там море, а над головой солнце, но ... - Вот именно! Вот именно! - затараторил он. - Ты у меня сейчас схлопочешь, Вот именно! Его непробиваемость вывела меня из себя, и я швырнул в него песком. Он захихикал как сумасшедший таким, совершенно идиотским смехом. Я вспомнил как, наверное, лет пять назад, мне тогда было... 12, а ему соответственно семь, я сидел на велике, правой ногой упираясь в бортик, и ждал когда он, наконец, уберется с багажника. Я не видел его, наверное, с месяц, что он лежал в больнице и сегодня решил вытащить его с собой на улицу. Он постоянно лежал в больницах. Проходил какие-то обследования, лечился от чего-то. Со здоровьем у него всегда было хренова, что тут говорить. Родители, особенно мама, часто плакала. Не знаю зачем, но я спросил у него тогда, не хочет ли он попробовать прокатиться. - Разумеется! - ответил он. Господи! РАЗУМЕЕТСЯ! Подохнуть можно! Я слез с велосипеда и стал держать одной рукой руль, а другой сидение. "Урал"- огромная махина, особенно когда тебе семь. Наконец он взобрался с бортика на седушку, но ноги не доставали до педалей добрых десять сантиметров. Тогда я посоветовал ему убраться с сидения и встать обоими ногами на педали. Потом я объяснил, что нужно просто держать руль прямо и крутить, крутить педали. Он так и стал делать, а я следовал за ним, придерживая велосипед за руль и седушку. Он постепенно разгонялся. Щетки - трещотки самопально прилепленные на спицы трещали все яростнее. Наконец когда я уже не мог за ним угнаться, то отпустил его одного. Он на удивление неплохо ехал. Потом я закричал, чтоб он возвращался. Он вывернул руль, но, очевидно, из-за большой скорости не смог вписаться в поворот. Наскочив на бортик, он перелетел через руль и грохнулся на землю, после чего за ним последовал и велик. Когда я бежал, то думал что он умер или вот-вот скончается, если я вовремя не подоспею. "Что я скажу родителям?!" - Вот тут я рванул как сумасшедший. В полном отчаянии я чуть не разревелся, а когда оказался на месте... Он лежал под велосипедом на спине, с ободранными до крови коленями и локтями, и точно так же как сейчас заливался этим идиотским смехом. Когда мы пришли домой, он быстро проскочил мимо кухни в нашу с ним комнату, и вышел в белой рубашке с длинным рукавом и черных спортивных штанах "Адидас". Родители так и не узнали об этом инциденте. " Ты слишком серьезно относишься к жизни!" - сказал он мне тогда, лежа под велосипедом. Вспомнив этот эпизод из нашего общего детства, я перестал злиться. Он сидел, упираясь в горячий песок откинутыми назад руками, и смотрел прямо перед собой. - Видишь вон ту кроху, в красных плавках? - Он показал рукой на годовалую девочку, которую мама пыталась намазать кремом для загара. - Ага, - говорю, - вижу. - Мама любит ее, и заботиться о ней. Она намазывает ее кругленький животик кремом, чтобы та, не дай бог, не обожглась на солнце. А что делает она? - Она стоит и ножкой пинает в Маму песок, да крутит головой по сторонам... - И-и-и?! - "И-и-и", она толком не знает, что бросает песок в Маму, не знает, что купается в море, не знает что над головой солнце, что на дворе лето 93-го. Не знает, но посмотри, разве это ей мешает. Ей нет дела до проблем конечномерности или не конечномерности вещей, ее не интересует никакой смысл. Единственное что ее, наверное, все же интересует, так это, купит ли мама мороженного по пути обратно в номер. - Он взглянул на меня. - Ну, - говорю,- продолжай, черт тебя дери! - Да что тут продолжать-то. Она счастлива, видишь?! - Ну?! Вывод! - Чего нет у тебя, что есть у нее?! Чего тебе еще, наконец, не хватает для дурацкого счастья?! - Я открыл рот, рассчитывая что-то сказать, сам еще не зная что, как нас вдруг накрыла чья-то широкая тень. - С кем ты здесь разговариваешь? Я обернулся на голос, но из-за солнца слепящего глаза, ничего нельзя было разобрать. " Наверное, кто-то из их штата сотрудников", - подумал я и незаметно утопил в песке почти дотлевшую сигарету. - Мы просто играем здесь... с братом, - ответил он. - Твой брат не существует, и никогда не существовал, ты это знаешь, пойдем! Тень протянула через меня свою руку, но брат сам резко вскочил на ноги. - Вы слишком серьезно относитесь к жизни. - Сказал он и молча последовал за человеком в белом халате. Я долго смотрел им вслед. Мне хотелось закричать, чтобы они обернулись. Хотелось вскочить и броситься за ними. Хотелось хотя бы пошевелить пальцем или закрыть рот. 2003. |
| © ObyWAN, 2007 |
Дата публикации:  , Последнее изменение: |
| Эту публикацию прочли 167 раз |
Последний раз: , Последний читатель: Неизвестный читатель,  |
 |
