Яна

Однокамерная Клетка (пьеса в одном действии)
Действующие лица:
Девочка – лет тринадцати
Мать – вчера умерла

Первое действие и последнее

Утро. Зима. Очень холодно. Маленькая комната. Темно – коричневые, ободранные обои. Старая провалившаяся тахта, из которой сбоку торчат пружины. Большой осколок, разбившегося вчера зеркала, стоит в углу. В комнате несвежий , застоявшийся запах. Посередине комнаты стоит большая, помятая коробка с книгами, на книги сверху навалены свитера. Девочка лет тринадцати, спит на тахте, свернувшись калачиком.

Девочка: Почему так холодно? Почему всегда так холодно, когда очень хочется спать? Как дует от этих окон. От них та дует, будто бы они распахнуты настежь. Ну и черт с ними! Буду спать, пока не окоченею…, а может, умру. Может, если умру, станет теплее…
Как хочется есть. Как дико хочется есть. Горячую воду отключили, и батареи совсем не топят, как хочется есть…
У меня осталось немного хлеба – это очень хорошо. Когда у тебя остается чего-то очень-очень мало, ты начинаешь ценить «это» гораздо больше. Какое это наслаждение, знать, что у тебя есть этот один кусок хлеба,
и ты можешь сесть с ним на кровать и медленно, отрывая от этого куска маленькие крошки, долго наслаждаться придуманным для себя удовольствием!
Ну, теперь осталось немного согреться и можно считать , что жизнь прекрасна!
Ах, это зеркало! Оно разбилось вчера…( проводит рукой по острым краям зеркала) Что это такое, когда есть что-то целое, неделимое и , вдруг от него остается только безобразный, угрюмый осколок? Я не хочу смотреть в это зеркало, в нем я выгляжу , совсем некрасиво (берет свитер из коробки и закрывает им зеркало). Почему, я такая некрасивая ( трогает черты своего лица руками). Мне кажется, во мне очень много чего-то плохого. Я не умею пока простить и полюбить людей за то , что они заперли меня в тринадцать лет, совершенно одну, в этой однокамерной клетке… Да! Они могли бы отправить меня в детский дом, они, вполне, могли бы лишить меня всего того, чего я еще не имею, они могли бы надсмеяться надо мною и даже убить…( шепотом, закрыв лицо руками) , но они никогда не смогут лишить меня однокамерной клетки, живущей внутри меня.
(Вдруг, девочка бежит и включает на всю громкость радио, которое почти все время шипит, включает на всю мощность воду в ванной и на кухне, с диким грохотом достает из коробки и ,разбрасывает книги по всей комнате, нелепо размахивая руками )
Девочка : Звуки! Звуки! Пусть все шумит, пусть все рушиться, пусть все издает, хоть какую-нибудь жизнь… Звуки, звуки! Только не тишина!
( Девочка постепенно успокаивается ,и все выключает, прислушивается к вдруг возникшей тишине) Вот и все… Вчера был праздник – восьмое марта. Все были с цветами. Цветы были совершенно разные: голубые, белые, желтые , оранжевые, красные. Было так весело за окном, и так тихо в моей комнате. Вы оставались когда-нибудь в полной тишине? Когда становится так тихо, что кажется, что любой стук готов взорвать все на воздух. Вы оставались когда-нибудь в такой тишине, в которой ясно различаешь каждый удар своего сердца и именно тогда, начинаешь ощущать бесконечный, безжалостный труп времени, который наваливается на тебя неизбежно все тяжелее и тяжелее с каждой секундой…,готовый задавить.
Мать… Я каждый раз теперь буду вспоминать о ней, когда буду видеть рассвет. Мать навсегда останется жить внутри меня. Все матери слишком сильно любят и этим обременяют. Я бы хотела любить ее…, но скорее, в данный момент, не вижу в этом смысла.

(Свитер, закрывающий зеркало ,спадает и в глубине зеркала появляется Мать. Мать – очень красивая женщина. Девочка и Мать видят друг друга и идут навстречу. У матери измученный, усталый вид, она очень измождена и бледна и оттого кажется еще прекрасней. Одета , светлое легкое, ситцевое платье. Девочка одета очень тепло, на ней несколько свитеров, и сверху на плечи накинуто одеяло).

Мать: Здравствуй.
Девочка: Здравствуй ( Девочка пытается дотронуться до матери, но у нее ничего не получается)
Мать: У тебя очень холодно. Ты сильно мерзнешь?
Девочка: Да…. Сильно!
Мать: ( достает детскую игрушку свистульку в виде птички и начинает на ней играть. Становится чуть-чуть теплее).Я хотела немного согреть тебя. Пение ангелов согревает.
Девочка: Не стоило труда… В моей камере холодно ровно настолько, насколько должно быть холодно. Ровно настолько, насколько человек способен вынести…
Мать: Ты очень сердишься на меня ?
Девочка: Нет. Мне все равно.
Мать: Девочка не сердись, ведь мое сердце все равно с тобой и всегда будет с тобой.
Девочка: Не надо об этом. Я не сержусь и не хочу никаких разговоров про сердце… Живое сердце никогда не смогло бы поступить так, как поступила ты!
Мать: Я поступила так, потому что не умела иначе. Разве я знала, что буду расплачиваться за это всю свою жизнь.
Девочка: Ты будешь расплачиваться? А я, ты обо мне подумала? Посмотри, внимательней посмотри на эту камеру, в которую меня заперли до конца жизни. Кто найдет ключ от нее? Ты? Твое сердце? Эту камеру заперли и выкинули ключи от нее в глубокий колодец и никто, никогда не найдет их. Почему именно я оказалась запертой в этой клетке, почему не ты? Почему моя молодость, моя любовь к жизни, мои юные глаза навсегда осуждены. Каждый раз, когда я смотрю из-за этих железных прутьев на птиц, которые летают так высоко и свободно, мне тоже хочется лететь вместе с ними, разбиться вместе с ними о скалы, но знать, что это такое быть в небе! Самый ничтожный таракан или паучок свободнее меня, он способен видеть этот мир радостно, радостно ползать по залитым мочою полам, по грязным, рваным полотенцам, радостно искать себе крошку хлеба и радостно кормить этой крошкой хлеба своих малышей. Меня не только заперли в клетку, меня лишили самого тайного и сокровенного не земле, радости от осознания жизни. Ты, которая находишь в себе право оправдания, ты, посмотри на то , что окружает меня, разве это может внушить радость или воспитать красоту?
Мать: Каждый человек сам отвечает за ту ситуацию в которой он оказался… Есть люди сильные, но глупые и они ломая на совеем пути все рассудочное и предосудительное, идут вперед напролом, в надежде, что за тем, что сломано всегда лучше. И в итоге они оказываются у тупика, так как по большому счету не накопили в себе достаточно сил для создания чего-то нового и не подумали о том, что после разрушения, прекрасную мечту ведущую вперед, нужно вновь создавать практическими усилиями…
Девочка: Замолчи! У меня нет никакого желания слушать этот бред . Ты вся фальшива, твоя фигура соткана из воздуха и как и твои слова все это может рассеиться в любую минуту, … Да, да, да! Я это знаю, ведь я сама тебя придумала. И ты совсем не настоящая, я ведь даже не могу ощутить твоего тепла. Впрочем , я никогда не могла его ощутить.
Мать: Вот ты уже боишься… впрочем, этого следовало ожидать . Я много думаю о тебе…
Девочка: ( жестко) А я много думаю о солнце. Солнце греет, потому что не может не греть, так и человек любит, потому что не может не любить, а если может, то…
Мать: Я всегда тебя любила , и буду любить… только я тоже боюсь, что…
Девочка: Страх, рождает отчаянье…
Мать: Нет, страх рождает боль в тот момент .когда становится невыносима…
Девочка: И, тем не менее, это не помешало тебе бросить меня!
Мать: Я тебя не бросала, меня разлучили с тобой насильно!
Девочка: Да? А ты думаешь мне было бы легче, если бы я воспитывалась в том же смраде, в котором жила ты ?
Мать: Я не знаю… Я ничего не знаю… Но ты была бы со мной… Знаешь, все мои подруги просто восхищались твоим строгим, спесивым нравом и большими голубыми глазами. Они видели в тебе что-то, чем всегда хотели стать, но не сумели…
Девочка: Нет, не знаю… и не помню! Я ни хочу помнить никого из твоих подруг! Они все обманывали тебя, они все смеялись над тобой, а ты как безумная собака бегала за ними в надежде получить от них, хоть какой-нибудь подачки. Зачем, для чего тебе все это было нужно? Ведь еще тогда ты была честнее их всех, добрее и чище, но со временем стала такой же, как они, примерив и приняв на себя определенную роль в этом обществе. Обществе людей, с закрытыми лицами, закрытыми глазами, закрытыми душами. А еще, я помню, как однажды, мы оказались где-то в парадной, в каком –то доме, с одной из твоих подруг. На лестнице, вы увидели, лежащие без присмотра зонт и чемодан. Вы быстро сговорились, взяли все это и побежали куда-то продавать. Начался дождь, и вы долго договаривались с каким-то мужчиной, у которого было рябое, серое лицо о цене. У вас тряслись руки , и срывался голос. Дождь шел все сильнее и сильнее, и мы все втроем стояли прямо под дождем уже достаточно долгое время. Мне было холодно, но ты даже не видела меня, а я все стояла и дергала тебя за рукав. Потом вы наконец-то получили деньги, купили выпивку, и мы все пришли в какую-то одичалую квартиру. Почти совсем пустую. Я даже не нашла стула, чтобы сесть и сидела прямо на полу, прижавшись мокрыми руками к батарее. Мне очень, хотелось, есть, но вам было не до этого. Вы кричали, пели песни, втаптывали грязные башмаки в пол, а мне почему-то было страшно, и тогда я отвернулась к окну и долго в него смотрела, как будто, надеясь на то, что кто-то большой и теплый сейчас протянет ко мне руки и навсегда заберет отсюда.
Мать: Зачем ты так говоришь? Не надо, прошу тебя не надо так говорить… Наши души были слишком откровенно раскрыты этому миру и именно за это они поплатились. Люди никогда не упускают возможности оставить свою отметину, если видят раскрытую душу. Наши глаза были слишком широко раскрыты и потому мы смотрели на людей сверх пристально, а люди не любят, когда на них так смотрят, они лучше выколют тебе глаза, но никогда не позволят увидеть больше, чем они дают. Наши лица были открыты, хотя ,их жгло и резало от ветра и мороза и мы стали закрывать их лишь тогда, когда они стали совсем уродливы. Да! Я бегала как безумная собака за подачкой, потому что не могла жить в однокамерной клетке, с которой ты неплохо справляешься. Потому что мне нужно было слушать и петь песни, ощущать мягкий снег на губах, ощущать жизнь и ощущать себя живой – в боли и в радости, в горе и несчастье. Конечно! Я бегала как безумная собака за подачкой, потому что не могла жить в однокамерной клетке с которой ты неплохо справляешься. Потому что мне нужно было слушать и петь песни, ощущать мягкий снег на губах, ощущать жизнь и ощущать себя живой – в болт и в радости, в горе и в несчастье! Я во многом была неправа в отношении тебя ,но за это я расплачиваюсь…Я не хотела, прости… Я слышала каждое содрогание твоего сердца, я собирала в ладони каждую твою уроненную слезинку, я знала, когда тебе больно, но поверь мне было больнее вдвойне… Я была строга и неприступна, потому что не имела права вывалить на твои детские плечи всю ужасную правду ,живущую внутри меня. Я пила для того, чтобы быть жестокой, быть плохой – если ты хочешь знать!
Я росла в семье, где не было отца. Мать меня не понимала , мы были разными людьми. Она работала, зарабатывала деньги. После войны у нее осталось много неразрешенных вопросов и она словно замкнулась в себе , пытаясь их разрешить. Она образовала вокруг себя какой – то обособленный мир, в котором могла разобраться только она. Во внешнем же мире, она строго определила для себя обязательства и со строгостью их выполняла. В эти обязательства входило то, что меня нужно накормить, одеть, проверить мой дневник, иногда погладить по голове. Я росла и вопросы, которые ставила передо мною жизнь ,оставались неотвеченными. Когда, я закончила школу , я сильно влюбилась, первый раз в жизни! Но совершенно не знала, как мне управляться с этой любовью. Я бросилась в нее безответственно, беспомощно и мое сердце и плоть стали неотделимы от него, ровно также как грудное не может вынести и дня без матери, иначе оно погибнет. Вскоре, он стал моим мужем, и жизнь для меня приобрела совсем другой смысл.
Знаешь девочка, что такое « первая любовь»? Это тоже самое, когда открываешь в первый раз глаза и видишь этот мир, прекрасный, необъяснимый и непознанный… Это то же самое, когда ты делаешь свой первый шаг и , падая , встаешь, вновь и вновь, упрямо пытаясь научиться ходить. Это, когда ты видишь и ощущаешь все самое тайное. Что только есть в мире. Это , когда ты понимаешь, что способен сделать в своей жизни все, что угодно, перевернуть этот мир вверх дном. Первая любовь, как и детство – неспособна оскорбить и унизить, она делает тебя человеком , настоящим человеком, который видит, слышит и верует. У меня отняли эту любовь, также как отняли и тебя девочка. Ты только родилась, а уже была далеко от меня. Потому что, тот первый ребенок, который был зачат любовью, который должен был вырасти и осветить этот мир с новой яростной силой – умер. И вместе с ним умерла я. После того, как мой муж от меня ушел, а ребенок умер, мне было все равно с кем спать и сто есть. Я пыталась покончить с собой и решила, что отравлюсь, но перед этим оставлю для себя еще месяц жизни. И этот месяц жизни был одним из самых моих прекрасных моментов. Вернуть все обратно было невозможно, да и незачем. Отсчет начался. Я ходила по городу, гуляла по ночам, и все открывалось для меня, открывалось с такой силой как никогда прежде. Я, вдруг, увидела глаза нищих, стоящих на паперти , и заставляющих петь своих полуголых детей, простуженными, охрипшими голосами, глупые, незатейливые песни; я вдруг увидела вокруг помешавшихся людей, без боли, без счастья, без страдания в лице, которые тихо и тупо доживают остатки своей бесполезной жизни; я увидела брошенных собак, брошенные дома, брошенные руки; я увидела людей перед иконами, стоящих на коленях, а в душе проклинающих Бога, заставившего их преклониться, я увидела все это и поняла, что у меня нет слов для них. Пускай же мертвые погребают своих мертвецов!
И врываясь в любую толпу , я явственно чувствовала, что каждый отчужден друг от друга, каждый одинок в этом бесконечном сплетении тел. И мне становилось радостнее среди этого гамма и шума, потому что моя боль становилась естественней и повседневней. В этот месяц, мне будто, хотелось узнать всю боль, что существует на свете, всю « меру мира» !
Месяц прошел, он не изменил моего решения. Таблетки были куплены, условлено место и начался целый ритуал. Я лежала на траве, чувствовала ее запах, ее мягкое прикосновение к моему телу, видела тучи на небе, и все было спокойно и ясно. В какой то момент мне стало очень хорошо, очень спокойно, и на миг показалось, что я наконец-то нашла то, что искала. Наслаждение длилось недолго, и как всегда, за каждое наслаждение, наступил час расплаты. Было страшно. Потом была однокамерная клетка, которая заключила меня в свои объятия и крепко придавила к земле. Я пыталась из нее вырваться, но решетки, лишь растягивались, переплетаясь с моими руками, и как пружины отскакивали на место, причиняя боль. И самым страшным был какой – то приближающийся звук. Похожий на миллионное стрекотание кузнечиков. Этот звук приближался, заполняя все пространство , и становился невыносим. Мозг мой разрывался от боли, казалось, что я схожу с ума. Но я очнулась и увидела над собою врачей. Именно в то время я была беременна тобою и врачи никак не могли понять , как плод мог выдержать такую убийственную нагрузку и остаться живым. Я даже не знаю , кто твой отец, также как и не знаю, кто ты. Я часто смотрела на тебя, и у меня возникало чувство отчужденности.
Ты хотела правды! Видишь это зеркало – оно разбито, и потому ему все равно где стоять, в этой комнате или на помойке… Оно разбито, уродливо, и не может никого заинтересовать, хотя где-то в глубине, все –же надеется на воскрешение…( Пауза)
Девочка :Это неправда…Нет! Ты врешь, ты все врешь! Тебя нет – ты просто плод моего воображения.
Мать: Да, девочка, я все вру, если тебе так удобнее думать… Оставим это, я пришла не за этим.
Девочка: А зачем, зачем ты ,вообще, пришла? Я тебя ненавижу! ( Бьет в зеркало кулаком. Зеркало не разбивается, но посередине остается сто-то в виде трещины) Я никогда не хотела быть твоей дочерью. Я тебя не выбирала, и постараюсь сделать все для того, чтобы забыть, что ты – моя мать!
Мать: Здесь ты ошибаешься – это ты меня выбрала, а не я тебя! Потому что, будучи еще только сгустком энергии, тебе стало жаль меня, и ,видимо, тебе показалось что ты очень сильная, что ты можешь мне помочь, спасти меня, своим появлением на свет, ты взвалила на себя какую-то выдуманную миссию,а теперь обвиняешь меня в том, что я твоя мать. Этот выбор был исключительно твоим!
Я только хотела сказать, что ты имеешь достаточно сил, чтобы разрушить однокамерную клетку, в которой живешь сейчас. Начинай уничтожать ее сразу же ,как я уйду, не теряй времени… Я верю ты сможешь…
Девочка: Почему так страшно с тобой разговаривать и так темно на улице? Мне вчера сказали, что ты умерла – это правда?
Мать: Я не умерла… Я уехала в очень далекую страну, где живет радость. Я очень долго ее искала по всему свету, и вот , наконец, меня к ней пригласили.
Знаешь, доченька, мне очень часто снится один сон. А снится мне, голое, широкое поле. Такое широкое, что конца и края ему не видно. На этом поле нету ничего, ни травы, ни деревьев, только голая, выжженная земля. И, вдруг, я решаюсь пойти по этому полю, хотя понимаю, что могу не дойти до его конца. И я делаю первый шаг. И, вдруг, то пространство, которое я прохожу начинает заполняться цветами, пением птиц, все начинает расти и жить. И я уже не могу повернуть назад. И чем дальше я иду, и чем больше расцветает позади счастья и веселья, тем тяжелее мне становится идти. Я то стою на голой земле и понимаю, что мои ноги навсегда вынуждены будут идти по этой голой земле и не будет им никогда на отдыха, ни приюта, а то, что вырастает и светится позади – не мое, и я никогда не посмею войти в тот, другой, чудесный мир. И чем дальше я иду, тем желание, непреодолимое желание, все растет и растет, вырваться в ту прекрасную мечту ,остающуюся позади…
Вот доченька… А в общем-то, в этой стране довольно необычно. Не могу сказать, что здесь лучше, здесь просто все совсем по-другому
Девочка: Зачем же ты бросила меня, зачем же ты не взяла меня с собою?
Мать: Милая девочка, был только один билет. Я не могла подвергать тебя риску, ведь тебе здесь могло не понравиться…
Девочка: Значит,ты выбрала свободу для себя и однокамерную клетку для меня?
Мать: Прощай меня! Прощай девочка!
Девочка: Мамочка! Родная моя, пожалуйста,не уходи! По ночам очень темно и страшно и мыши скребутся в полу. Согрей меня мамочка, мне ведь очень холодно. Пожалуйста, не уходи! Я буду себя хорошо вести, я буду послушной девочкой, только не бросай меня в этой однокамерной клетке! Прошу тебя, останься хотя бы на минуту… Я ЛЮБЛЮ ТЕБЯ…( кричит) Я ОЧЕНЬ ЛЮБЛЮ ТЕБЯ! (плачет)
Мать: (Изображение матери в зеркале удаляется, слышится где-то вдалеке) Прощай меня! Прощай девочка!
(Опять становится очень холодно. В комнате начинает идти снег. Звон колоколов.)