Журфак-17-7. Валерий Хилтунен. Первый вариант
Где он пылится – мой диплом?
Да цел ли вообще, бедняга?
Спалили, иожет, под котлом?
Заплесневела вся бумага?

Лазутина-шефиня, как
Вам новое тысячелетье?
Скучает ли по мне журфак?
Я доброе его наследье –

Каких нибудь процентов семь –
Не так уж -- мало нес по жизни.
И, стало быть, не зря совсем
Науки мы упрямо грызли.

С Лазутиной была –вась-вась
Ученова – (земля ей пухом),
Что обо мне отозвалась
Светло в книжонке, что потугом

Давнишней «Эврики» была
Дать просвещение народу.
Там журналистике сплела
Ученова беседу-оду.

Вот в той-то эвричной меня
Книжонке и упомянула.
Диплом отлично оценя,
Весьма прозрачно намекнула,

А впрочем, без обиняков
Аспирантуру предложила...
Включился – я ж из простаков,
Но мне... калина подкузьмила.

Я от Руденко уходил.
В тоннеле возле дома Инны
Вдруг соблазнился и купил
Пакет мороженой калины.

Закономерно: вытек сок –
И диссертацию окрасил.
Над фактом погрустил часок –
И... пожалел, что время тратил –

Ту трихомундию писал.
И выкинул ее к барбосам.
Не жаль... А кто «ученым» стал,
Гнул гибко спину перед боссом,

Нагутаперчивал хребет...
Сегодня б мой диплом сгодился
Тем, кто пристроил в интернет
Мега-порталы... Вот открылся

Для одноклассников такой...
Нам после сборов – по просвету
С двойной малюсенькой звездой
Журфак сготовил по сюжету,

Жизнь прожил в ипостаси той,
Военной – Саша Иваненко...
Из однокурсников – второй
Служивый – Миша Вороненков

В ладу с журфаковской судьбой –
Погоны временно напялил...
Судьба... Смирись, проснись и пой,
Вой, ежели комар ужалил...

Нет поводов да и причин
Откашивать. Служу – в запасе.
Повышен в капитанский чин,
Ео ни в одну из катавасий,

По счастью, не был вовлечен.
А подполковник Иваненко
Слегка Чернобылем пожжен,
Здоровье потерял маленько...

А в девяностые – фигня
Случилась полная. Не враки:
За что в полковники меня
Внезапно выбрали казаки

Стбирские? Ответ один:
Не знаю. Грамоту, однако,
Храню свидетельством годин
Раздрая... Той порой без ВАК’а

Мне также докторский диплом
По экономике вручили.
О, я великий эконом!
Но в зал научный не пустили

В библиотеке, а диплом
С презрением объявлен липой...
Но это мы переживем...
Мы разминулись с Семой-глыбой.

Был этот парень простоват,
Но искренен и добродушен,
Не проходимец и не фат.
Я был с ним в дни учебы дружен.

Потом он укатил в Сибирь –
Где в журналистике глубинной
Выстраивал легенду-быль
Судьбы в сотворчестве с любимой.

Из однокашников другой
Был с виду вроде не завистлив,
По сути же – как раз такой,
Улыбками подлянку выстлав,

Всегда клеймивший стукачей,
Тихонько стукнул в деканате,
Что вне начальственных очей
Я, точно клоун на канате,

Меж ипостасями двумя:
Меж «Комсомолкой» и журфаком...
-- У нас степешку сохраня,
В газете – на зарплате... Фактом

Доходов ОБХСС
Должон заинтересоваться...
-- У вас какой здесь интерес?
-- Не мог бесстрастным оставаться,

Как человек и гражданин... –
Такая получилась лажа.
Сдал с потрохами сукин сын.
Засурский чуть смутился даже.

Он на журфаке царь и бог,
Ко мне и добр и расположен –
Не среагировать не смог.
Я из спецгруппы с Семой должен

Тотчас к газетчикам уйти...
Со стукачом потом по жизни
Я помирился... Ну, почти...
Не назову его, не висни,

Сверхлюбопытный, над строкой...
Недавно повстречал в Домжуре –
Он лысый, старый – никакой,
Нутро гнилое в мятой шкуре...

Приказ к газетчикам меня
Послал. Я перешел послушно.
Мужское общество ценя
Спецгруппы, здесь прекраснодушно

Вошел в журфаковский цветник.
Не развиваю эту тему:
Женатым средь девчат возник...
Вершинину отмечу Эмму,

Как внучку маршала. Его
К себе однажды вызвал Сталин.
-- Мы в курсе, -- говорит, того,
Что вы у нас, как Геринг стали.

Внимательно и долго зрим
За тем как вы, пока что маршал,
Палаццо мерзостным своим --
(Народ вас званием уважил) –

Мозолите ему глаза...
Мы вам советуем разрушить
Там все к утру, не то... –
                          Гроза
Не разразилась. Значит, слушать

Умел тот «ас» и понимать...
Мне довелось диплом с отличьем
Из рук Хохлова принимать.
Рэм-ректор по канонам птичьим

Из горных смелых был орлов.
Он в нашей памяти навечно –
Спортсмен и ректор Рэм Хохлов...
Как наше время скоротечно!

Когда он руку пожимал,
Я нервничал – домой стремился.
Сынку полгода – он орал –
И на работу торопился.

Тогда мы жили то в Москве,
То у Никитиных... Возднее
Статью о них на целых две
Я выдал полосы, что мне и

Аукнулось. Но в этот раз
По-доброму. На той планерке,
Где обсуждался мой рассказ,
Народ мне выставил «пятерки»,

Шеф благодарность написал –
Пошла работа как по нотам.
А Гена Бочаров сказал:
-- Пацан-то с вертикальным взлетом.

Мне лестно... Гена подчеркнул:
-- Фамилию народ запомнит –
Не Иванов... --
                И шеф кивнул...
Потом ко мне из смежных комнат

Коллеги поздравлять пришли –
Ни зависти ни интригантства...
Газета первой всей Земли
Была... Духовное пространство

Ее – все граждане страны,
Все поколенья и народы.
Мы были верою сильны
И вдохновением в те годы.

Дочурка Ольга родилась,
Добавив опыта семейству.
Чарковский научил и—раз!
В водичку ухнула – и к месту

В бассейне стала привыкать.
Два года голенькою рыбкой.
Что за игрушками нырять,
Что спать... Бассейн был Ольге зыбкой.

Мы крепко верили в себя.
До зав. отделом вырос вскоре
Пред юбилеем Октября
Впервые окунулся в море,

Точнее, даже в океан
Документальных сериалов:
На телевидении дан
Был старт такому – для анналов.

Что фильм – то год. Я пятьдесят
Седьмой взял под свою опеку.
На жизнь имел особый взгляд,
Искал подходы к человеку,

Полезному для всей страны:
Антонов и Амосов (Киев).
Мешалкин и Лаврентьев... Сны
Пропали – люди-то какие!

Тот сериал отмечен был
Госпремией, но в списке только
Начальство... Славой обделил,
Но не был, в целом, неустойкой:

Ценнейший опыт накопил,
А он позднее пригодился.
Я с телевидением был
С тех пор в друзьях – в процесс включился.

С командой делал «Огоньки»,
Еще – учебные программы
С Никитиной, как островки
Больших наук, наукодрамы.

Еще – «12 этаж»
И «Лестницу» для молодежи,
Рождавшие ажиотаж,
Они воспитывали тоже.

В «Пресс-клубах» часто выступал,
Была на ТВЦ программа,
Во «Времечко» свои вставлял
«От дяди Хила сказки»... Гамма

Моих экранов – как всегда...
Сейчас вот на «Звезде» ток-шоу
С Иваном Кононовым... Да,
Сдав фильм, я в «Комсомолку»-«школу»

Вернулся на шестой этаж
И долго потрудился в «фирме» --
Солидный непрерывный стаж.
Картины на «Леннаучфильме»

Документальные снимал...
Прибавились в семействе Катя
И Александра... Мал-удал.
Я многодетный – привыкайте...

Меж делом книги выпускать
Сперва для иностранцув начал.
Коль совокупный сосчитать
Тираж – весь мир я околпачил.

Их миллиона полтора –
Томов и томиков, брошюрок
Пошли от моего пера.
Немало накропал, без шуток.

В объединения вступал,
Организации, союзы,
Суперпроекты начинал,
Чем добавлял семье обузы.

Семейных клубов активист –
Никитины, Чарковский... Прочих
Мужей, лихих отроковиц
Мелькнуло меж газетных строчек.

А фестивали, лагеря,
А экспедиции, полеты,
Поток загорский... Все – не зря:
Итогом творческой работы –

Тот добровольческий порыв
Слепоглухим ребятам в помощь,
Что им, каналы в мир открыв,
Дал шанс пожить, дружить и помнить...

А Остров будущго мой?
О нем журнал американский
Писал – и эхо жизни той
Звучит в стране заокеанской

До сей поры... Была еще
И Академия, что дикой
Назвали... Много кой-чего,
Что делает судьбу великой.

Иосиф Гольдин... И ему
В совета по резервам людства –
(В делах его не все пойму) –
Следы, однако остаются

Усилий добрых – соль земли...
Зачислен был ЦК партийным
Я в «Банду...» вредную «...Семи» --
Партийфным, значит, был противным

Любой естественный порыв.
В той банде первый – Соловейчик.
Коль так, я в ней – императив,
Поскольку – светлый человечек.

Был 79 год.
Главред Виталий Игнатенко
Статью в газету не берет.
Не понимает, точно стенка

Возникла. А в статье-то быль,
Которая со сказкой схожа –
Про город грез Ауровилль...
А я таков, как будто кожа

На мне отсутствует совсем –
И ощущенье безнадеги...
Что я здесь делаю? Зачем?...
И повели меня Дорогие

С семьей вначале в Люксембург.
Бродил по матушке-Европе –
И в Индии очнулся вдруг...
Выслушивал при стетоскопе

Неравнодушные сердца...
Добру учился у бахаев,
Жил у духовного отца,
Магистра, мудрость постигая

Всех розенкрейцеровских тайн.
Сам в лекциях делился знаньем.
Выпытывай смелей, пытай,
Немецкий парень со стараньем...

В еврокомиссиях творил
На конференциях глобальных,
Переводягой скромным был
Айтматову, потом портальных

«Другой планеты» типажей
Я собирал по разным странам.
Со всеми видными уже,
Кто отличился резким, странным

Подходом к теме: как учить
И как воспитывать ребенка
По совести и правде жить,
Воспринимая чутко, тонко

Любовь открытою душой,
Я подружился на планете...
Исландия была мечтой,
А стала радостью... В сюжете

Судьбы – любимая жена
Нашла себя на Монтессори...
Втямяшилось: она должна...
И детсадов открыла вскоре –

По Монтессори – штук пятьсот.
А в Мюнхене аттестовали
Ее в профессора... Везет?
Завоевала – титул дали.

И с Абрамовичем она
Еще трудилась на Чукотке –
Такая у меня жена.
Мы вдохновенны, но не кротки.

Елену Соловейчик брал
В «Учительскую» -- было дело...
Я в «Комсомолку» поступал...
Она однако пожелтела –

В «Литературку» перешел
Обозревателем... Собкором
По Скандинавии молол,
Газету забивал не вздором,

Когда хотел в Суоми жить,
Но заскучал невыносимо.
Другой бы начал сильно пить,
Меня же не задело – мимо...

Был в «ВиД’е», послк – в «АТВ»,
Вел «Времечко» в прямом эфире,
Ведущим на «Дарьяле»... Две
Привычных ипостаси в мире

Везде преследуют меня:
Печать с мерцающим экраном.
Без строчки, камеры – ни дня.
Газетам разным и журналам

Оставил имя. Где – главред,
В иных – писака на подхвате.
Надеюсь, оставляю след,
Не наследив... К какой-то дате

Стал академиком ТВ –
Моих терзаний и дерзаний
Признанье... Пищу дал молве
За годы творческих исканий.

Мне Шварценеггер интервью
Лал, Ростропович и Миронов.
Я вспоминаю жизнь мою
Без горьких сожалений-стоном.

Жил, как хотел, жил, как умел,
Причем. Состпрился – не очень.
И впереди немало дел:
Завязан с олимпийским Сочи.

Десятилетие назад
Детишки вырвались в Суоми.
На молодой и строгий взгляд
Тогда нельзя в российском доме

Достойно было жить совсем.
За ними подалась и Лена.
На всех – российских много тем.
Сложилась четкая система:

Жить – там, осуществляться здесь...
Уже пять внуков, все – в Суоми...
Такая вот крутая взвесь
Судьбы... В одном нетолстом томе

Едва ли можно передать
Все завиххренья-заморочки.
А все же надо закруглять –
В рассказе подошли до точки...