Владимир Неустроев

Влад
Зима. Покой. Тихо. Только деревья иногда перекинутся словечком. И снова - тихо.
Весна. Фантазии, мечты. Планы. Зерно летит в изголодавшуюся пашню. Так сладок миг надежды.
Лето - сказочная карусель. Цветение первых, затем вторых, затем третьих на месте, отвоёванном у первых и вторых. Побеждают самые яркие. Всегда. Прекрасный и яростный мир лета.
Осень. Ветви ломятся под тяжестью сладких плодов. Хлеба уже убраны. Крылатая мельня своей шестерней шевелит жернова. Воздух наполнен последним теплом…
Зима. Покой.
Где ты, моя великолепная осень?
Февраль, 22 число. Позвонил Влад. Бывший однокласник. Сейчас он чиновник. Ответственная работа. Достаток. Квартиры, машины, земли. Доля там, доля тут. В своё время он хорошо вложил свой труд и деньги. Сейчас пожинает плоды. Женат. Лена - статная, высокая красавица. Раньше я любил бывать у них…. Мы с Владом не виделись год. Позвонил в 10 вечера из сауны: "Вов, надо двадцать!". Двадцатки не было. Привёз десять. Он пьян. В сауне с ним две проститутки. Взял у меня деньги, рассчитался: "Вот вам ещё за час и пошли вон, мрази!". Две смазливые крепкие татарки молча взяли деньги, влезли в серое бельишко, оделись и ушли. Посмотрел на меня мутно: "Париться будешь?". Попарились. Стал вызванивать проституток из каталога. Вызвонил. Привезли двух. Проплатил два часа. Деньги сразу кончились. Молодые девчонки. 23-25, не больше. Спросил его: «Зачем тебе двух?» В ответ: "А ты не будешь?". Как будто речь идёт о пиве. Или о партии в бильярд. У той, что всё время улыбается, красивая грудь. "Нет, говорю, не надо". Сели за липкий столик. Выпили. У Даши действительно красивая грудь. Как там у Евтушенко:
"...на небеса бесстыдно и счастливо
глядели груди белого налива
зрачками изумлёнными сосков".
Влад сильно опьянел. Вторая проститутка пытается увести его в спальню. Он отмахивается от неё. «Уходит в себя». О чём-то думает, опустив голову. Он много выпил. Правая рука подпирает голову, между пальцев зажата сигарета. Дым тонкой струйкой поднимается вверх. Со стороны может показаться, что дымится голова Влада. Наконец он поднимает глаза: "Вовк, а помнишь….Вовк!...помнишь, после девятого класса в парке пионеров ночью в пруду купались?" - он неожиданно весел. Первый раз за вечер я вижу его улыбающимся.
"Помню! - говорю - "в воду залезли, а лягушки рядом квакают..." - Мне приятно вспоминать наше юношеское безрассудство.
«А как водку ирисками закусывали, помнишь?» - Влад тушит в тарелке окурок, снова берёт сигарету, проститутка, чиркнув зажигалкой даёт ему огня. Он затягивается и выпускает дым высоко вверх. Глаза его становится весёлыми, хитрыми. И мне кажется, что передо мной сейчас сидит прежний, неунывающий и беззаботный Влад.
«Ну да, мы ещё с тобой торшер в комнате простынёй накрывали, чтобы на огонёк никто не зашёл» - я тоже тянусь за сигаретой. Даша сидит совсем рядом, будто невзначай касаясь своим голым бедром моего. Но я почти не замечаю этого. Я радуюсь, что наконец-то повеселел Влад. Пьяный, счастливый, он выдыхает дым мне в лицо, смеётся:
"А потом пошли девчонок снимать на Ленина!»
«В три часа ночи!»- смеюсь я в ответ.
«В три часа ночи!- заливается он - Дураки, бля!..." - Он хочет меня обнять, наклоняется ко мне через стол, касается сигаретой плеча проститутки, обнимающей его, она визжит от боли. Он тащит её в холодный бассейн, оттуда долго ещё будут доноситься её всхлипы. Потом она уведёт его в спальню.
У Даши тёмные блестящие волосы, собранные на затылке в пучок. Она поворачивается ко мне, кладёт свою руку мне на колено. Улыбается, пристально смотрит. Я смотрю на её розовые, влажные, красиво очерченные губы. Чёрт, она же шлюха… Нет, губы действительно хорошо очерчены… Даша улыбается и нижняя губа у ней чуть-чуть подрагивает. Ну же, красавица, что дальше? От неё пахнет духами и спиртным. Сто к одному, она сейчас произнесёт: «Давай займёмся любовью!». Или, того хуже резанёт вульгарным: «Работаем?». Наконец она нарушает молчание и произносит:
«Ну что, любовью заниматься будем?» - у неё тёмные волосы и гладкая, блестящая чёлка. Слишком блестящая. Похоже, липкая на ощупь. Видимо, лак сильной фиксации. По мне, лучше бы она купила шампунь.
«Ну что, Вова, будем заниматься любовью?» - повторяет она.
«А ты умеешь?»
«???!!!»

*****
Уже далеко за полночь, я на своей машине везу Влада домой, попутно сочиняя легенду для его жены.
«Влад, слышишь, Ленке что скажем, где мы с тобой пересеклись?»- молчание-«Влад!» - Влад с закрытыми глазами сопит рядом. Наконец он просыпается, мутным взором обводит салон, рыгает и чуть слышно бромочет:
«Скажем…скажем-расскажем…» - он шарит рукой между сидениями, что-то ища. Я, не выпуская руль, свободной рукой достаю сзади бутылку с минеральной водой, протягиваю ему. Он долго пытается отвинтить пластиковую пробку на бутылке. В конце концов пробка поддаётся, он долго, большими громкими глотками пьёт. Закончив пить, он громогласно рыгает, в полумраке находит кнопку стеклоподъёмника, опускает стекло и бросает полупустую бутыль в бегущую за окном тёмную заснеженную улицу.
«Скажем…скажем-расскажем…» - повторяет он. Поворачивается ко мне, видимо намереваясь что-то сказать, секунду медлит, о чём-то думает. Я краем глаза слежу за Владом, одновременно пытаюсь сосредоточиться на дороге. Идёт снег, машину ощутимо таскает.
«Вовк, ну что, трахнул кого-нибудь?»- наконец произносит он, расплываясь в довольной улыбке
Я вспоминаю сауну, зелёное сукно, Дашку, с недовольной миной держащую кий. И видавший виды, удивительно неровный бильярдный стол. Наверное, поэтому в этот вечер не один шар так и не попал в лузу.
«Вовк, слышишь меня?» - повторяет Влад. Я поворачиваюсь к нему. От выпитого у него запотели очки. Меховая шапка съехала на бок. Он плохо выглядит.
«Влад, почему ты так пьёшь?»