anlukianov

ЧЁРНАЯ ПЕШКА
Уважаемые читатели!



Предлагаемый ниже текст, конечно не является полным вариантом, который занял бы слишком много места на этом уважаемом мной сайте. Это всего лишь первые строки, притом в формате txt. Для того, чтобы вы смогли ознакомиться с иллюстрированным и дополненным музыкальным оформлением полноценным текстом в формате htm, прошу перейти по ссылке:



http://newasp.omskreg.ru/lukjanov/3/3-01/3-01.html (новая версия)





ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ
...Если на пути движения фигуры стоит пешка... противника, она может быть взята - снята с доски, а фигура, к-рую берут поставлена на ее место... Пешка, продвинутая на последнюю горизонталь, заменяется по желанию играющего любой фигурой, кроме короля.


(Из краткого свода правил игры в шахматы. Большая Всемирная энциклопедия)

Как один на подбор, ровный пешечный строй.
Предрассветный туман - не сражения дым.
Улыбается ласковый белый король
Одинаково, впрочем, и тем и другим.
Как и в жизни, так и на пространстве доски
Красота и порядок превыше всего.
Он приветствует всех легким взмахом руки,
Подчиненных желанью его одного.
Этот ласковый белый король -
Он не сделает первый ход.
Этот ласковый белый король -
При опасности в тень уйдет,
Где на клетчатом поле доски
Всяк свою выбирает роль.
Обстоятельствам вопреки
Он - король.
Эта черная пешка стремится вперед
В окруженьи подобных ей черных друзей.
Эта черная пешка никак не поймет,
Что не может на поле быть столько ферзей.
Есть у каждой фигуры особая стать,
Каждый в сложной игре сам себе господин.
Черной пешке не терпится кем-нибудь стать,
Только много таких, а король-то один.
Этот ласковый белый король -
Он не сделает первый ход...
Но меняется соотношение сил,
Кто бы ни был соперник - игра есть игра.
Властно требует тот, кто недавно просил:
"Где ты, белый король? Посчитаться пора".
Был ты волен идти в направленьи любом,
Только путь к отступлению все же один.
Край доски, как стена, не пробьешь ее лбом.
Черный ферзь - на доске он теперь господин.

Е.Романов

Два ответа, данных на два не заданных вопроса
или
Вместо предисловия.

Что?

Отлично понимаю, что написанная мною книга останется практически невостребованной по двум причинам.
Во-первых, из-за содержания. Ну, кому, скажите на милость, интересно, что происходило много лет назад на Саракше? Двум-трем десяткам историков-параллелистов? Десятку заслуженных ветеранов-прогрессоров, из коих один, быть может, даже бывал там? "Да и вообще, - спросит рядовой обыватель, - что такое Саракш и где, собственно, это?" И будет, разумеется, абсолютно прав со своей точки зрения.
Во-вторых, из-за формы и стиля изложения. Мне очень не хотелось бы, чтобы вы приняли «Чёрную Пешку» как высокохудожественное литературное сочинение о прогрессорах или прогрессорстве... и разочаровались. Я просто не смогла бы этого сделать, поскольку не обладаю ни малейшими писательскими способностями и ясно осознаю это. В «Пешке» нет закрученного сюжета и драматических коллизий, контрастных персонажей и прочего - забавлять скучающих развлекательным чтивом, спекулируя на скандальной теме, я не хотела изначально. Но это и не публицистика - сколько уж пафосных филиппик понаписано за последние полвека на столь благодатную тему.
Тогда что же перед вами? Трудно сказать. Возможно, полудокументальное произведение, поскольку все основано на подлинных материалах. При этом я старалась подвергать их минимальной обработке и лишь в тех случаях, когда иначе было никак нельзя. Здесь вы встретите цитаты из документов, сохранившихся в электронных архивах Большого Всепланетного Информатории и в уникальных (даже бумажных или дисковых!) формах. На основе ментограмм составлены текстовые реконструкции событий, причем я сохраняла за собою право на собственное восприятие и истолкование увиденного. Из ментограмм также взяты почти все изображения. Карты и схемы частично составлены мной, частью - заимствованы из раз-личных источников. К сожалению, не всегда удавалось точно определить их авторство. Я была бы очень благодарна специалистам, которые помогли бы в поиске авторов.
И вот – «Пешка» написана... Цитирую: "И наконец, "тройное правило", о котором все знают и которое всегда - в бесплодных поисках Mensura Zoili - забывают. НАДО БЫТЬ ОПТИМИСТОМ. Как бы плохо ни написали вы свою повесть, у нее обязательно найдутся читатели -- многие тысячи читателей, которые сочтут эту повесть без малого шедевром. В то же время НАДО БЫТЬ СКЕПТИКОМ. Как бы хорошо вы ни написали свою повесть, обязательно найдутся читатели, многие тысячи читателей, которые будут искренне полагать, что у вас получилось сущее барахло. И, наконец, НАДО БЫТЬ ПРОСТО РЕАЛИСТОМ. Как бы хорошо, как бы плохо ни написали вы вашу повесть, всегда обнаружатся миллионы людей, которые останутся к ней совершенно равнодушны, им будет попросту безразлично - написали вы ее или даже не начинали вовсе. Dixi et animam levavi."{[1]}
Людей, о которых я пишу, большей частью уже нет в живых. Если их потомки посчитают, что, высказывая в резкой форме личные мнения и впечатления, я чем-то оскорбила память ушедших - что ж, заранее прошу меня извинить, но иначе не смогла...

Как?

В начальной школе я одинаково относилась ко всем учебным дисциплинам, никакую из них особенно не выделяя. И, разумеется, как и большинство ребят, совершенно не представляла, чем буду заниматься, когда стану взрослой. Все началось с того, что в третьем классе Учительница поручила мне составить генеалогическое древо семьи. Домашнее задание было встречено мною, помнится, без особенного энтузиазма. Я при подготовке расчертила экран таблицей и поплелась собирать данные о предках. То, что мой папа, Сяо По, встретился с мамой, Анной Всеславовной Луниной, когда они были еще студентами Целиноградского института наномедицины, я знала. Они многое рассказывали о своей молодости. А вот сведения уже о дедушках-бабушках по маминой и папиной линии ограничивались лишь вполне логичными предположениями, что те существовали. Мама выдала всю необходимую информацию и тогда я даже не обратила внимание на то, что о родителях отца она поведала куда подробнее, чем о своих. Особенно лаконичными были сведения об ее отце, моём дедушке, Всеславе Лунине. Мама даже не сообщила, какой была его профессия. Так что первым прикосновением к семейной Тайне это назвать нельзя. Учительница заметила, что ожидала от меня большего, но родословие приняла.
В восьмом классе я долго не могла определиться между биопрограммированием и ксенобиологией. Судьбе, однако, оказалось угодным, чтобы интересы ученицы нанкинской школы изменились самым коренным образом. Когда отмечали мое пятнадцатилетие, один из одноклассников сделал оригинальный подарок. Писатели-историки Аркадий и Борис Стругацкие в ту пору оставались кумирами старшего поколения, но их творчеством интересовались и некоторые мои сверстники. В день рождения я стала обладателем роскошного пятнадцатитомника сочинений Стругацких, изданного на настоящей бумаге в стиле конца 20 - начала 21 века!
Стыдно признаться, но меня поначалу привлек именно внешний вид собрания сочинений. К содержанию же я отнеслась предубежденно скептически. Однако, уже после прочтения "Страны багровых туч" стало ясно: оторваться от книг невозможно. Исторический жанр сделался для меня любимым. Тогда же я заинтересовалась вопросом, насколько достоверно братья Стругацкие описали эпизоды недавнего прошлого планеты. Сочинение В.Цимбалюк{[2]} было предназначено для узких специалистов и скорее добавило школьнице новые вопросы к уже имеющимся, чем дало ответы. Я поделилась с Учительницей своими сомнениями.
-Попробуй одной фразой определить, о чем писали Стругацкие в своих произведениях. - сказала она.
-О непонимании. - тут же выпалила я.
-О чем? -удивилась Учительница.
-О непонимании. Или даже о невозможности понимания. Куда бы ни пришли земляне, везде, судя по произведениям братьев, они хотели принести добро и справедливость. Но при этом даже не поинтересовались узнать, каковы представления о добре и справедливости в тех мирах, куда они попали. И не спросили, нуждаются ли аборигены в наших земных справедливости и добре. А когда земляне сталкивались с посредниками, "переводчиками", способными согласовать наши взгляды с мировоззрением местных жителей, какую же слепоту и глухоту землян мы видим! А то и брезгливое презрение: ну и слизняки, дескать, они. И в лучшем случае - снисходительная жалость - "эх, вы, человечки"...
-Постой, постой... - оторопела Учительница, - Это о ком? -Да обо всех героях Стругацких! Румата Эсторский и дон Рэба, Максим Каммерер и прокурор Страны Отцов, Майя Глумова и Малыш, наконец. Но если бы только земляне и иномиряне! А ведь мы даже и на Земле друг друга не пони-маем...
-Стоп, стоп. Давай-ка немного погодим с глобальными философскими обобщениями. Не обижайся, но в тебе сейчас говорят экстремизм и горячность, свойственные возрасту. И это здорово, великолепно, чудесно. Когда они со временем соединятся со знанием и рассудительностью, можно будет ожидать хорошего результата. Ты никогда не задумывалась о феномене прогрессорства?
-Н-ну, мы же изучали... Кризис прогрессорства, затухание, исчерпывание потенциала...
-Да в том, что учебный материал ты знаешь отлично, я никогда и не сомневалась. А вот то, что для наших родителей проблема прогрессорства была одной из самых острых, тебе известно? Да и на долю моих сверстников по инерции досталось кое-что. Не хотела бы ты высказаться по этому поводу? Видишь ли, сейчас тобою почти слово в слово повторено мнение одного из авторитетнейших критиков прогрессорства. Однако мало создать собственное мнение, или соглашаться с мнением другого. Нужно уметь его доказать, опираясь на веские аргументы, зная исторические факты, истолковывая их. А попробуй-ка написать реферат, скажем, по теме ... ммм... "Истолкование фактов, лежащих в основе произведений А. и Б.Стругацких другими писателями, историками-параллелистами и прогрессорами".
Папа и мама всегда живо интересовались моими школьными делами. Часто за обедом у нас разгорались целые диспуты, когда каждый из нас отстаивал свою точку зрения. Но здесь все было иначе. Меня не могло не удивить их крайне сдержанное отношение к разговору.
-Инопланетная история, параллельная история... - поморщилась мама. - А как же ксенобиология?
-Ну да, все решено, хочу быть ксенобиологом. Но почему бы не поработать над предложенной Учительницей темой?
-Какой?
Я назвала и заметила, как родители обменялись быстрыми взглядами.
-Прогрессоры, опять прогрессоры,- вяло проговорил папа, -как не надоест... Ну, а конкретно, что там может тебя заинтересовать?
-По-моему, самая увлекательная часть цикла Стругацких - трилогия о Максиме Каммерере.
И тут я впервые в жизни заметила, как мамино лицо словно бы оледенело.
-Разумеется. - быстро справившись с собой, произнесла она. –Саракш… В конце концов, почему бы и нет.
Это непонятное высказывание завершило беседу. Подготовка, поиск и сбор сведений для написания реферата поначалу шли рутинно. Я внимательно прочла комментарии Сергея Переслегина к подаренному собранию сочинений, отыскала общеэнциклопедические статьи, наметила места для дальнейшего углубленного поиска, составила библиографию... Потом начала накапливать данные. Естественно, до специализированных архивов дело не доходило, в ход шла, в основном, публицистика.
Зимним вечером 2201 г. (помню, шли новогодние каникулы) я сидела перед экраном терминала и просматривала высланные по запросу БВИ тексты. Вводишь персональные данные в информаторий и (как там у Стругацких?) "спустя... Раз-и-два-и-три-и... Четыре секунды" узнаешь все, что требуется. Пока что шло поверхностное ознакомление с материалами. Одна из публикаций принадлежала последователю Исаака Бромберга, того самого легендарного апостола гласности и титанического борца с тайнами. Последователь, кстати, как ни парадоксально, последовал примеру легендарного царя Итаки и укрылся под псевдонимом I.Am.Nobody. Он с трагическим пафосом обрушивался на КОМКОН-2 и перечислял "жертв прогрессорской деятельности" на Саракше, обвиняя в гибели землян КОМКОНовских руководителей рангом ну никак не ниже заведующих отделами. Имена Курта Лоффенфельда, Льва Абалкина (при чем тут Саракш?!), Христиана ван Тоха мне уже были известны, еще полдюжины незнакомых фамилий я собралась принять к сведению...
Предпоследним в списке стояло имя Всеслава Лунина.

Сяо Жень,

кафедра параллельной истории Нанкинского университета,
июль 2222

{[1]}Борис Стругацкий. Комментарии к пройденному. Приложение к 14 тому Полного Собрания Сочинений А. и Б. Стругацких, Претория, 2211, с.344
{[2]} Вера Цимбалюк. Реалии и вымысел в литературных произведениях исторического жанра. Попытки дитературоведческого анализа. Буэнос-Айрес, 2089





http://newasp.omskreg.ru/lukjanov/3/3-01/3-01.html (новая версия)