anlukianov

СТАРИК С ОБОЧИНЫ
Уважаемые читатели!

 

Предлагаемый ниже текст, конечно не является полным вариантом, который занял бы слишком много места на этом уважаемом мной сайте. Нельзя же бессовестно злоупотреблять гостеприимством его хозяев. Так что это всего лишь первые строки, притом в формате txt. Подписи к иллюстрациям здесь сохранились. а вот самих иллюстраций нет. Для того, чтобы вы смогли ознакомиться с полноценным иллюстрированным текстом в формате doc, прошу перейти по ссылке:

 

http://newasp.omskreg.ru/lukjanov/3/3-04/index.htm

 

 
СТАРИК С ОБОЧИНЫ
 

Представьте себе, что вы раскрутили большой глобус и принялись палить в него из револьвера. Дырки на глобусе лягут на некую плавную кривую. Вся суть заключается в простом факте: все шесть Зон Посещения располагаются на поверхности нашей планеты так, словно кто-то дал по Земле шесть выстрелов из пистолета, расположенного где-то на линии Земля-Денеб. Денеб - это альфа созвездия Лебедя…

Из интервью, которое специальный корреспондент Мармонтского
радио взял у доктора Валентина Пильмана по случаю присуждения
последнему Нобелевской премии по физике за 19... год.
(Аркадий и Борис Стругацкие. Пикник на обочине)


Пояс пустоты шириной в пятьдесят километров. Ученые и солдаты, больше никого. Страшная язва на теле планеты заблокирована намертво.
(Аркадий и Борис Стругацкие. Пикник на обочине)


В России вот о сталкерах и не слыхивали. Там вокруг Зоны действительно пустота, сто километров, никого лишнего, ни туристов этих вонючих, ни Барбриджей Проще надо поступать господа, проще!
(Аркадий и Борис Стругацкие. Пикник на обочине)



Весна 2007 года выдалась в Западной Сибири холодной и дождливой. Её резко сменило очень жаркое и еще более дождливое лето. К вечеру начинало погромыхивать и собирались тучи. Ночами утробно урчал гром, в тучах сверкало, с неба лило непрестанно. С утра начинало испаряться. Изматывали нестерпимая банная духота и безветрие.
Выпускники под монотонный шум ливня зубрили то, чему их не учили в "реформированной" школе и готовились к вступительным экзаменам.
Отпускники пересчитывали изъеденные безудержной инфляцией расеянецкие "деморублики", тоскливо предвкушая невыездной "отдых" в грязном сыром и сером Хамске.
Огородники-дачники безнадёжно махнули рукой на раскисшие грядки, где не росло ничего кроме могучих и неистребимых сорняков.
Водители даже перестали материться, застревая в непролазной грязи постсоветских проселков.
Дорожники старательно укладывали в кисельную грязь раскаленный асфальт, который тут же пучило и пузырило.
Глава Хамской областной администрации, демонстрируя на толстой физиономии переутомление от ответственности за судьбы народа, вещал с телеэкранов о досрочной постройке на месте снесённого парка ещё одной церкви, что должно было неминуемо привести к полному духовному возрождению хамичей.
Жизнь шла.


1

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Контрольно-пропускной пункт "Юг"
1 июля 2007 г.

Начальник караула старший сержант Бармотуллин сунул бидоны рядовому и отослал того за обедом. Ефрейтор с незаконченным высшим образованием тоже не был забыт и получил украшенный изысканным матом приказ вымыть пол на КПП. Сам же старсер вышел на порог, с которого, зевая и натужно попукивая, обозрел окрестности. Когда же взор сержанта обратился на мокрую бетонку, представитель младшего комсостава обалдел. По пустынному шоссе к контрольно-пропускному пункту размеренным шагом приближался гражданский. Он был в серой куртке с капюшоном, подпоясанной широким ремнём и джинсах, заправленных в кирзовые сапоги. За спиной пришельца имел место умело прилаженный рюкзак, на ремне висел нож в кожаных ножнах.
Бармотуллин машинально нажал кнопку вызова офицера рядом с дверью и изумленно возгласил:
-Стой! Кто идет?
Гражданский немедленно остановился, откинул капюшон и послушно ответил:
-Я иду.
Железная логика ответа вышибла из сержанта все формулировки из устава караульной службы кроме классической:
-Руки вверх!
Пришелец старательно продемонстрировал абсолютную чистоту намерений и относительную чистоту ладоней.
Бармотуллин не нашёл ничего умнее как спросить:
-Ты откуда?
-Оттуда. –незнакомец показал большим пальцем за спину.
Старший сержант, наконец, пришёл в состояние положенной званием начальственной свирепости. Он ткнул локтем в живот ефрейтора, который со шваброй в руках, раскрыв рот, глазел поверх его правого погона.
-Ну ты, -гаркнул Бармотуллин, -не умничай! Отвечай, как положено.
Незнакомец опустил руки, огляделся, нашел взглядом на высоком бордюре сухое местечко, сел и вежливо ответил:
-Я-то могу не умничать. А вот вы, товарищ старший сержант, не можете.
Ефрейтор сзади хихикнул.
-Чего-чего? –Бармотуллин побагровел, эффектно бросил руку на автомат и вздёрнул оружие в направлении пришельца.
-Эй-эй, дед, ты со стволом-то не играйся! –мгновенно меняя тон, предостерег тот, -Командиру сигнал, небось, уже подал? Вот и жди старшего по званию.
-Да я ж сам тебя… -начал было старсер, однако осёкся, -Товарищ майор, разрешите доложить, задержан нарушитель режима.
-Отставить. –произнёс из недр КПП приятный баритон, -Вижу, как задержан… Бдительные стражи, мышь не проскользнёт, Зона на запоре. Посторонись, страж с запором.
Высокий черноволосый офицер в камуфляже с синим просветом на погонах отстранил обиженно засопевшего Бармотуллина и вышел на бетонное крыльцо.
-Майор Махдиев. –представился он, с любопытством рассматривая пришельца. –С кем имею честь и чему обязан вашим визитом в запретный район?
-Глеб Вадимович Ивин. –поднялся с бордюра визитёр, -Вот мой паспорт. Мне нужно в Зону.
-Так-таки "нужно"? –усомнился майор, -А вам известно, что мы должны задерживать каждого появившегося вплоть до полного выяснения обстоятельств?
-За этим и пришел. -вздохнул Ивин. –Задерживайте.
Интерес в глазах майора нарастал. Не оборачиваясь, он поманил пальцем Бармотуллина: -Вызови внутренний караул, сержант, пусть поместят его в четырнадцатый бокс блока А. Вещи изъять и чтобы ни одна не пропала. Понятно? Повторить.

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Контрольно-пропускной пункт №1
Блок А, кабинет уполномоченного ФСБ по южному сектору охраны Зоны
7 июля 2007 г.

Здравствуйте. -сказал майор, -Проходите, присаживайтесь. Нет, сюда, к столу. Для начала – претензии по содержанию у вас имеются? Никто не обижал? Как с питанием? Сигарету не предлагаю, вы ведь не курите. Итак?
-Здравия желаю, гражданин начальник. –ответил Глеб Ивин, устраиваясь на жестом табурете, -Что вы, какие претензии, какие обиды? Отдельная камера с вентиляцией, ночами не жарко, до скончания века бы сидел, в смысле - лежал. А еда – вообще чудесная. Тем более что я четверо суток, пока лесами крался, обходился без горячего, а тут борщ с говядиной да перловая каша с жареной рыбой. Спасибо!
-Ну вот и замечательно. –заметил майор, - Теперь мы можем поговорить предметно. Сейчас включу магнитофон и представлюсь полностью, как того требует протокол: Ахмет Ильясович Махдиев. Я, как вы, конечно, сообразили, офицер Федеральной Службы Безопасности. Как понимаете, вы не случайно провели у нас шесть дней. За это время была подтверждена ваша личность, собраны кое-какие сведения.
Глеб истово закивал: -А как же! Само собой.
-Прежде всего, хочу выразить искреннее восхищение. –сказал майор Махдиев. –Запретный пояс вокруг Зоны - шириной в шестьдесят километров. Ведется наблюдение с двух спутников, самолётно-вертолётное и автомобильное патрулирование. Полным-полно пеших патрулей с собаками! Замечу, что абсолютно всех шестнадцатилетних сопляков патрули задерживают мгновенно на входе в пояс, почти всех тридцатилетних здоровяков собирают на полпути, и только считанные единицы добираются до бетонной стены, окружающей Зону, чтобы попасться уже здесь. Вы же, сорокавосьмилетний человек, незамеченным преодолели санитарный пояс за четыре дня и сознательно сдались на контрольно-пропускном пункте. Зачем?
-А что вы делаете с задержанными? –спросил Глеб.
-Разбираемся.
-Вот я и хотел, чтобы разобрались, поняли, что мне необходимо пройти внутрь и пропустили.
-С чего бы это? Есть веская причина?
-Да. Недавно умерла моя кошка. –ответил Ивин.
-Приятно иметь дело с правдивым человеком. –с уважением сказал майор. –Что ж, позвольте мне самому огласить некоторые обстоятельства. Если ошибусь, прошу поправить.
Он раскрыл казенного вида скоросшиватель, лежавший на столе.
- Ивин Глеб Вадимович… пятьдесят девятого года… мгм… место рождения… родители… угу… учился… так… служба в Вооруженных Силах СССР, ракетные войска стратегического назначения, Дальний Восток… О, начнём вот с чего: тема дипломной работы в университете: "Хамская область в 1956-1980 годах. Опыт преодоления последствий чрезвычайной ситуации". Значит, Зоной начали интересоваться уже в юности, да?
-Почему бы нет? – пожал плечами Глеб.
-Действительно. –согласился Махдиев. –После армии работал учителем в школе, затем преподавателем Хамского университета. Кандидат наук. Область научных пристрастий осталась той же – история нашей Зоны. Естественно, что любой человек, проявлявший интерес к Хамской аномалии попадал под наблюдение КГБ. Вы, Глеб Вадимович, - не исключение. За вами наблюдали.
-Да. –кивнул Ивин. –Но должен заметить, что всё было чрезвычайно деликатно.
-А с чего бы нашему ведомству быть неделикатным? Вы вели себя лояльно. Получали допуски в архивы согласно установленному порядку, никогда не предпринимали попыток получить информацию незаконным образом.
Продолжим… В брак вступил в восемьдесят шестом… дочь… развёлся… При разводе всё имущество осталось у жены, правильно?
-Это важно?
-Да. –сказал майор. –Поясняет мотивы поведения. Продолжим, однако. Снимал квартиру... В конце 1989 года был избран депутатом Хамского областного Совета. А вот это уже очень интересно: совершил несколько поездок в составе депутатских комиссий сюда, в Усть-Хамский район. Далее… Добивался предоставления дополнительных льгот ветеранам-"ликвидаторам".
-Что ж тут интересного? – удивился Ивин. –Пожилые люди, нуждавшиеся в поддержке… Тогда, в пятьдесят шестом, они практически голыми руками боролись с хаосом и ужасами Зоны. И что же? Стали инвалидами, сидящими на нищенской пенсии в неблагоустроенном жилье.
-Да-да, конечно, помощь страждущему ближнему - святое дело. –согласился майор. –Но я обратил внимание на другое. "Перестройка" подходила к концу, страна разваливалась ("Страну разваливали" – поправил Глеб), госбезопасности было уже не до вас. И никто не обратил внимания на то, что вы встречались лично со всеми одиннадцатью "ликвидаторами". Неоднократно. И подолгу беседовали с каждым.
-Старики были рады поговорить. –заметил Ивин. –Все их забросили, они, никому не нужные, пропадали в одиночестве.
-А тут приходит депутат облсовета с пивком и воблой, обещает похлопотать насчет пенсии, квартиры и просит вспомнить, как оно все там происходило в пятьдесят шестом. Оказывается благодарным слушателем, с неподдельным интересом задающим вопросы. Понятно, что ветераны забывали про подписку о неразглашении, данную ими тридцать пять лет назад... Много информации собрали тогда, а, Глеб Вадимыч?
-Больше, чем полагаете. –довольно ухмыльнулся Ивин, -Во-первых, немного поправлю: встреч было тринадцать. Во-вторых, "ликвидаторы" вспомнили знакомых, живших по соседству. В Великосибирской области, например. В-третьих, дали адреса дюжины бывших военнослужащих, направленных в пятьдесят шестом году на оцепление. А у тех в памяти всплыли такие факты – ого-го!
-Вам бы у нас работать. –пробурчал Махдиев. –Листаем дальше. Когда были рассекречены топографические карты Хамской области, вы скопировали листы с местностью, охваченной Зоной.
-Да толку от них… - пожал плечами Ивин. –В пятьдесят третьем отпечатаны, безнадёжно устарели. Но выучил наизусть. Так, на всякий случай.
-А вот от материалов с грифом "для служебного пользования", к которым вы, пользуясь правами депутата, получили доступ, толк был. И большой.
-Это верно. –с лёгкостью согласился Ивин. –По ним я просчитал, как можно пересечь запретный пояс и не попасться.
-Надеюсь, соображениями по этому поводу ни с кем не поделились?
-Нет.
-Спасибо и на том. А то протоптали бы по вашим стопам тропу… ходоки… Переходим к 1993 году. Осень. Советы по всей стране распущены. ("Расстреляны и разогнаны" – уточнил Ивин). Вы, Глеб Вадимович, к тому времени заработали устойчивую репутацию «красного депутата», наступившие порядки демонстративно отвергли и с головой ушли в университетскую работу. Верно?
-Дел хватало.
-Да. –подтвердил майор. –И на факультете и, так сказать, для души. Научная и преподавательская деятельность пусть останется на вашей совести, хотя и тут можно кое-что отметить. Например, то, что вы, гуманитарий до мозга костей являлись постоянным подписчиком "Докладов международного Института Внеземных Культур" и "Журнала исследований аномальных явлений инопланетного происхождения". А вот хобби и увлечения, знакомства и связи - их давайте рассмотрим.
-Чем они-то вас не устраивают?
-Кое-кого из вашего окружения, например, поразило, что вы свели дружбу с безвестным бродягой, обитавшим на краю свалки.
-«Дружба» – громко сказано.
-Пожалуй. Я бы тоже назвал это деловым знакомством. Мне стоило очень большого труда выяснить, что данный бомж являлся единственным на тот момент живым человеком из нескольких, эвакуированных из окрестностей Зоны.
-Он был тогда мальчишкой и запомнил почти всё. –задумчиво произнёс Глеб. –Тяжёлые, надо сказать, у него оказались воспоминания. Жуткие. Я вообще удивился, почему ваше ведомство не «пасло» его.
-Недосмотр. –согласился майор. –Но важен вывод – ваш интерес к Зоне чем далее, тем более приобретает прикладной характер. Пожалуйста: за последние три года вы всерьез озаботились своим здоровьем. Знакомые даже посмеивались, когда вы ежевечерне в любую погоду по два часа бегали в парке. Причём не по асфальтной дорожке, а через заброшенную стройку и сломанные аттракционы! Надо же, адреналинчику старому хрычу не хватает, носится, словно прыщавый подросток по буеракам и ржавым каруселям… Еще бы пошел с юнцами по вагонным крышам сигать!
-В этом не было утилитарной надобности. –серьёзно возразил Ивин.
-Не было. -согласился Махдиев. –Для Зоны вагонные упражнения бесполезны. Хотя в скобках замечу, что и беготня по развалинам – тоже. Для вашего возраста, знаете ли...
-Не скажите! –решительно возразил Глеб. –Тренировка есть тренировка. Самочувствие значительно улучшилось. Для нашего возраста, знаете ли... Если не ошибаюсь, мы приблизительно одних лет, товарищ майор?
-Я – на четыре года младше вас. Однако встаёт вопрос: отчего чем далее, тем более ваша страсть к Зоне из теоретической плоскости переходит в практическую?
-Ну? –мрачно спросил Глеб. Майор закрыл папку, встал из-за стола, подошел к окну, закурил, аккуратно выпустил дым в форточку.
-Одиноки вы, Глеб Вадимыч. –объявил он. –Мать, которая души в вас не чаяла, и которую вы любили, умерла рано.
С женой не повезло. Вот если бы ей мужнюю зарплату, да без самого мужа... Вообще удивительно, как вы вытерпели рядом с ней такой срок, уж извините за бестактность. Для дочери тоже, простите, оказались не нужным. Женщины, включая студенток, своим вниманием вас не обижали, на факультете вы слывёте человеком симпатичным. Но мимолётные связи не в счет, серьёзных отношений не возникало: как только дамы узнавали, что живёте вы в преподавательском общежитии, сразу же изменяли курс на противоположный.
У студентов вы пользовались уважением и как учёный-специалист, и как преподаватель, и как личность, по каковой причине вызывали естественное сильное раздражение большинства коллег.
Был у вас школьный друг, да постепенно отдалился. Все его интересы обратились внутрь постоянно прирастающей семьи, на общение с вами не осталось ни минуты.
Пятнадцать лет назад вы подобрали на улице котёнка. Не удивлюсь, если у вас бывали зимние вечера, когда очень хотелось с кем-то поговорить, а единственным слушателем оказывалась только Мурка. И вот месяц назад её не стало…
Вы сняли свои сбережения с банковской карточки, распродали скромное имущество, уволились из университета, провели отпуск в санатории "Радужный", установили памятник на могиле матери и исчезли для всех в Хамске, чтобы появиться здесь и сейчас.
Решили завершить свои дни среди аномалий, да?
-Сволочная у вас профессия, товарищ майор. –с жалостью сказал Ивин.
Махдиев медленно размял окурок в пепельнице несколько раз прошелся вдоль стены, щёлкнул выключателем магнитофона.
-Верно. –неожиданно устало согласился он. –Согласен, не архангел в белоснежных подштанниках. Только примите во внимание некоторые обстоятельства, гражданин Ивин. Мой отец, тоже офицер, служил здесь у Зоны. Погиб, когда мне и семи лет не исполнилось. Кроме того, я не меньше вашего знаю, что такое новогодний праздник, когда сам себе даришь подарки. А кошек здесь нет, только служебные овчарки…Впрочем, ещё раз прошу простить, всё это лирика, вернёмся к теме беседы.
Он сел и опять включил магнитофон:
-Между тем мы подошли к самому главному. Широкая общественность убеждена, что армия и госбезопасность находимся для того, чтобы - раз - охранять мир от Зоны и – два – никого не пропускать в Зону. Так сказать изолирующая с обеих сторон прослойка. В общих чертах верно. Но уточню специально для вас. Не с обеих… Наше ведомство действительно прилагает все усилия для того, чтобы никто не проник из Зоны наружу и - без ложной скромности - должен заметить, добилось этого. А вот внутрь кое-что и кое-кто попадает. Причем исключительно по нашей воле.
Так что ваше основное допущение абсолютно верно. Вы, если захотите и если мы позволим, можете очутиться в Зоне. Но никогда и ни при каких обстоятельствах оттуда не вернётесь. Причём вовсе не потому, что погибнете там, хотя вероятность гибели оцениваю как сто к одному. Даже если уцелеете и попытаетесь возвратиться, то будете без всякой пощады уничтожены при данной попытке.
Вам очень нужен билет в один конец?
Не надо торопиться. Выбор при принятии решения есть и хотелось бы, чтобы, чтобы вы подумали вот над чем.
Майор ловко выхватил из папки верхний листочек.
-В Пирогове открывается первая гимназия-интернат для одарённых ребятишек из сельской местности. Насколько мне известно, Глеб Вадимович Ивин и в бытность свою депутатом, и впоследствии горячо ратовал за создание подобного учреждения. По мнению многих сведущих людей Глеб Вадимович Ивин вполне способен быть не только учителем, но и директором этой гимназии. Глебу Вадимовичу Ивину при этом будет предоставлена однокомнатная квартира в Пирогове. У Глеба Вадимовича Ивина будут полностью развязаны руки в руководстве учебной деятельностью гимназии.
-Вы – Сатана? –с ужасом спросил Ивин. –Отворяете две двери пред отчаявшимися? Соблазняете? Выбор предлагаете? Признайтесь, никому не скажу.
-Нет. –с сожалением покачал головой Махдиев. –Какое там! Всего-навсего представитель сволочной профессии. Но кое-что могу. Поэтому по моей просьбе начальство организовало такую… возможность.
Давайте условимся так. Ровно сутки не буду вас тревожить. Хорошенько поразмыслите и сделайте выбор. А завтра в это же время сообщите, что выбрали. Руководство гимназией – облегчённо вздыхаю, "газик" отвезёт вас на железнодорожную станцию за пределами санитарного пояса, а к вечеру вы будете уже в Пирогове, где вас встретят. Уход в Зону – вздыхаю с сожалением, начинаем подготовительные занятия и через десяток дней переправляем за забор. Договорились?

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Контрольно-пропускной пункт №1
Блок А, бокс №29
8 июля 2007 г.

-И ответа не измените? -спросил майор Махдиев. –Может быть всё-таки перерешите? Дать ещё день на раздумье?
Ивин молча покачал головой.
- Честно говоря, я очень надеялся видеть вас директором Пироговской гимназии. Жаль… Что ж, воля ваша. Тогда поставьте подписи вот здесь и здесь.
-Что это?
-Первый шаг в Зону. Подписка о неразглашении информации, которую вам предоставят. Донельзя идиотская формальность, согласен. Всякая возможность разглашения просто исключена, из Зоны не возвращаются, но процедура существует. Расписались? Тогда вот вам первая секретная лекция, слушайте.
Постараюсь дать ответ, почему мы согласны осуществить ваше желание и по какой причине возимся с вами, вместо того, чтобы просто распахнуть ворота и дать ускоряющего пинка: "Катись и дохни в Зоне, самоубийца!" Потому что вы уникальны, Глеб Вадимович. Впрочем…
Майор набрал номер на мобильном телефоне:
-Добрый день, профессор. Не разбудил? Ну, ваша компания вчера заработалась далеко за полночь…Конечно, как всегда в курсе… Мгм… Можете сейчас заглянуть в двадцать девятый? Уже на подходе? Отлично…
Махдиев спрятал телефон, включил компьютер и жестом пригласил Ивина сесть поближе к монитору, придвинул по столу большую чашку с кофе.
-Пейте. Сейчас прибудет атаман банды наших высоколобых, в смысле учёных, профессор и доктор физических наук Штайерман. –сказал майор. -Все мы, кто так или иначе причастен к Зоне, делимся на три своеобразных клана: армейцы, учёные и госбезопасность. Делаем одно и то же дело, никаких трений между нами, разумеется, нет. И в то же время позволяем себе относиться друг к другу с лёгкой иронией. Учёные сочиняют анекдоты о некоторой… эээ… прямолинейности военных. Армейцы подтрунивают над излишней академичностью исследователей. И те и другие отпускают шуточки по поводу чекистов-перестраховщиков… А вот, кстати и Рувим Соломонович!
Металлическая дверь с шорохом откатилась и в боксе материализовался невысокий лысый толстячок в распахнутом белом халате. Он кивнул майору, швырнул в кресло потёртый портфельчик и устремился с протянутой рукой к Глебу.
-Здравствуйте! –вскричал он. –Так это и есть наша надежда?
-Добрый день. –ответил Ивин. – Пожалуйста, если хотите, называйте меня Надей, но вообще-то я Глеб Вадимович.
-Шутите? Это хорошо, это славно… На чём остановились?
-Да, собственно, еще и не начинали. –ответил майор
-Замечательно… -протянул профессор. Он уселся на подоконник, некоторое время молча разглядывал Ивина, потом внезапно спросил тоном экзаменатора: -Что можете сказать о возникновении Хамской зоны?
-16 августа 1956 года Земля в течение десяти часов приняла на себя шесть ударов из космоса. –скучно заговорил Глеб, - Источник воздействия находился где-то в созвездии Лебедя. Первый удар пришелся по Западной Канаде близ городка Мармонт. Еще три – поразили акваторию Тихого океана и Охотского моря. Пятый угодил в юго-восточную Якутию. Последний, седьмой, выпал на долю Хамской области. Перерывы между ударами не были равными, поэтому и расстояние между точками попадания на вращающейся планете оказались различными.
Так возникла Хамская аномальная зона внеземного происхождения. Форма ее напоминает лежащую на боку дыню: сфера вытянутая по направлению к полюсам. Центр этой фигуры находится рядом с озером Длинным, неподалеку от Усть-Хамска. Так что сверху территория Зоны выглядит овалом с малым диаметром двенадцать километров девятьсот три метра и большим диаметром семнадцать километров сто семь метров.
-Следовательно, купол Зоны поднимается в высоту и уходит вглубь земли на?.. –прищурился Штаерман.
-Почти на шесть километров. –машинально ответил Глеб. –Для многих самолётов - недоступный потолок.
-Превосходно. –удовлетворенно крякнул профессор, -Продолжайте.
-Природа ударов до сих пор в полной мере не объяснена. Первоначально западные ученые предположили, что состоялось посещение Земли инопланетянами. Места, куда пришлись космические удары, сгоряча даже назвали Зонами Посещения. Однако, в самом скором времени выяснилось, что никаких пришельцев не было… к счастью для нас… Уже в начале шестидесятых стала подтверждаться гипотеза канадского ученого Валентина Пильмана и японца Накимото о непреднамеренном влиянии на нашу планету некой сверхцивилизации, которая даже не заметила, что оказала это влияние. Тогда в науке и закрепилась аббревиатура АЗВЗП – "аномальная зона внеземного происхождения".
Американцы под вывеской Организации Объединённых Наций тут же прибрали к рукам Мармонтскую Зону, поскольку англо-канадцы совершенно не были готовы к её исследованию. Американцы же фактически монополизировали три тихоокеанских зоны, окружив их постоянно патрулирующими там подводными лодками. АЗВЗП в Охотском море вначале была в сфере влияния Советского Союза, но потом шайка Борьки Ельцина продала её японцам. Якутской Зоной занимаются, насколько я знаю специалисты из Европейского Сообщества и китайцы. И только Хамскую почему-то еще не сбагрили никому. Даже странно.
-Да ничего странного. –заметил майор, прихлёбывавший кофе на диване в углу. –Позже поймёте причины. Вам известно то, что творилось здесь в пятьдесят шестом?
-В общих чертах - да, в деталях - фрагментарно.
-А надо бы всё в деталях. –менторски сказал Махдиев. - Кое-что вы должны знать от очевидцев, с которыми разговаривали. Здесь начался ад кромешный. Местность под Усть-Хамском озарилась ярчайшим, почти невыносимым светом. Было ясно видно, как на небе начинают исчезать облака. После мига абсолютной тишины раздался грохот, произошло нечто похожее на землетрясение, но без разрушений. Зона охватила территорию на которой оказалось около пятидесяти тысяч человек, живших в западных кварталах Усть-Хамска и окрестных мелких населенных пунктах. Люди валились, крича, зажимая глаза и уши. Началась паника. Кто оказался в состоянии - бежал, спасая жизнь. Приблизительно сорок тысяч погибли мгновенно или в первые часы, пытаясь уйти.
Кто-то чудом добрался до границ Зоны. А там их ждали солдаты.
Надо отдать должное партийно-государственному руководству СССР. Хамские события сгоряча приняли за применение сверхсекретного оружия американских империалистов, но поразительно быстро разобрались в происходящем и объявили широким массам трудящихся, что произошло землетрясение с последующим разрушением предприятий химической промышленности. Газеты сообщали: большое количество погибших и пропавших без вести людей, павший скот, почерневшие постройки, изувеченный лес...
-Ага, меня это поражало еще в студенческие годы, когда читал подшивки старых газет. Идиоты. –хмыкнул Ивин. –Землетрясение в одном из самых сейсмоспокойных районов планеты и катастрофа на отсутствующих заводах!
-Не скажите. Правительство знало свой народ. –возразил майор, - Обыватели-то проглотили объяснение. И верили почти год, пока эту "липу" осторожно не сменили относительно правдивым истолкованием событий. А так как тогдашнего рядового мещанина куда больше интересовали сплетни на тему разоблачения культа личности и ожидаемая прибавка трех рублей к зарплате, особого ажиотажа постепенное раскрытие происхождения Хамской Зоны, как вы знаете, не вызвало. Зато подробности тех событий и по сей день, полвека спустя, являются тайной за семью печатями.
Организовать спасательные операции не представлялось возможным, поскольку отряды людей и техники, посланные вглубь поражённой территории, почти сразу же погибали. Приведу примеры. К Зоне уже через несколько часов после её появления подошли пятьдесят шестая мотострелковая дивизия и семнадцатый танковый полк, дислоцировавшиеся в ту пору под Хамском. Эти подразделения, возглавляемые отрядами специального назначения, предприняли крупную экспедицию внутрь Зоны с целью уничтожить предполагаемую причину возникновения смертельных аномальных полей или хотя бы добыть достоверную информацию о происходящих там процессах. Перед другими военнослужащими была поставлена задача: оказать помощь населению. Однако усилия проникнуть внутрь закончились большими потерями как техники, так и личного состава.
После этого войска, что называется, «перешли к обороне», оцепили Зону и стали ждать дальнейших распоряжений. К солдатам начали выходить лю… уцелевшие жители Усть-Хамска, Марьино, Лебедевки, Лукьяновки… Слышали об «эпидемии слепоты»?
-Краем уха. –ответил Глеб.
-Со стороны Лескова на солдат, стоявших в оцеплении вышли двое незрячих мужчин и одна женщина. Солдаты бросились помогать им, но всякий, кто подбегал ближе, чем на три метра, также терял зрение. Не сразу разобрались, в чём дело и пострадало более десятка военнослужащих.
-В чём здесь необъяснимость ситуации? –неожиданно спросил Штайерман противным экзаменующим тоном.
-Элементарно, Ватсон. –пожал плечами Лунин. –Слепота – не заболевание, передаваемое контактным путем. Слепота – следствие воздействия какого-либо фактора на организм. В данном случае мы имеем дело с цепной реакцией распространения следствия без причины. Во всяком случае – без выявленной причины. Чего, согласно нашим представлениям, никак не может быть.
-Ай, умница! Безупречная логика.. –восхитился Рувим Соломонович.
-Чем закончилось? –поинтересовался Ивин.
-Кощунственно, конечно, так говорить, но к счастью для всех остальных какой-то солдатик с пулемётом обезумел от страха, ну и… Распространение "эпидемии слепоты" было прервано ценой пятнадцати жертв.
Маленькая девочка под Лебедевкой поразила патруль параличом.
С визгом кинувшаяся под гусеницы дворняга привела к детонации снарядов в башне танка.
Следы немощного деда, чудом выбравшегося на трамвайную линию Усть-Хамска, искрились, от них поднимались мелкие шаровые молнии и взрывались на рельсах.
Со стороны Лукьяновки выбежали обезумевшие от страха овцы. Животные, как животные, да вот зеленая трава за ними мгновенно желтела, высыхала и занималась пламенем. Военные расстреляли всю отару.
Отмечено множество случаев, когда при контакте с живыми существами, чудом выбравшимися из Зоны, встречавшие их сходили с ума, мгновенно умирали, покрывались страшными язвами и, в конечном счёте, тоже гибли.. Но никогда, подчёркиваю это, ни-ко-гда не обходилось без тяжелейших последствий.
Тут же на месте было принято решение – не выпускать никого и ничего вплоть до изменения обстоятельств. Кого можно – останавливать, по не останавливающимся существам открывать огонь на поражение. Теперь можно сколь угодно долго морализировать по поводу жестокости распоряжения, но в тех условиях иного выбора просто не было. Представьте себе, что произошло бы, попади хотя бы один из разносчиков "эпидемии слепоты" в восьмисоттысячный Хамск?! Да что там, подойди он хотя бы к Транссибирской железнодорожной магистрали, по которой каждые пять минут проносятся поезда?!
-В Мармонте ничего подобного не происходило. –не то спросил, не то заметил Глеб.
-Совершенно точно. –сказал Штаерман. –В Якутии – тоже. Однако, учтите, что Якутская Зона образовалась в почти необитаемом месте, а под Мармонтом внутри Зоны очутилось не более тысячи человек.
-Все годы, пока я изучал историю Зоны, -задумчиво сказал Глеб, -меня мучил вопрос: отчего бравым военным вкупе с не меньшим дураком Хрущевым не пришла мысль просто-напросто ликвидировать Зону…
Штаерман и Махдиев быстро переглянулись.
-Пришла, разумеется. –нехорошо улыбаясь ответил Рувим Соломонович. –Но как? Вы же сказали, что для бомбардировщиков середины пятидесятых пролёт над куполом Зоны был невозможен. Варианты…
-На третий день –перебил профессора Махдиев. –исход из Зоны резко сократился, через неделю выходили лишь немногочисленные мелкие грызуны и сравнительно безвредные насекомые, затем Зона закрылась полностью. Жуткие уроки пошли впрок. Цементные заводы всей Сибири и Урала заработали в три смены. Вокруг геометрически правильного овала Хамской зоны вначале проложили кольцевое бетонное шоссе шириной одиннадцать метров и толщиной в метр. Затем по обе стороны шоссе возвели увенчанные колючей проволокой стены шестиметровой высоты и метровой толщины. По шоссе постоянно двигались бронетранспортёры. Началось строительство по всему периметру тридцатиметровых башен, а затем даже семидесятиметровых. Из шестидесятикилометрового пояса вокруг Зоны стали планомерно выселять жителей, а пояс объявили санитарным, куда доступ разрешается только по особому разрешению.
Казалось бы, положение относительно стабилизировалось, теперь можно вздохнуть с облегчением и приступить к плановому изучению тайн Зоны. Однако, думаю, пора передать слово всемогущей науке.
-Спасибо. –отозвался профессор. Он сорвался с подоконника и зашагал из угла в угол бокса. –Да, смертоносные и опасные живые организмы из Зоны больше не выходили. Ну, с животными было в общих чертах понятно: большая часть вымерла, меньшая - мутировала. Новообразованным мутантам из Зоны выходить либо не хочется, либо не можется. А вот, что касается хомо сапиенсов… Приходится признаться: учёные конца пятидесятых сделали крупную ошибку, решив, что все люди там, за стеной, погибли.
На Западе в Мармонтскую и океанские Зоны полезли сразу же. В первую очередь - пираты.
-Сталкеры. –буркнул майор. Штаерман кивнул, не переставая говорить:
-Они потащили наружу различные объекты, к которым проявили пристальное внимание буквально все: дамочки-модницы, промышленники, учёные, военные. Сталкеров объявили вне закона, что, впрочем, тех мало смутило. Как вы знаете, Глеб Вадимович, сталкерство имеет место в Мармонте по сей день, хотя, разумеется, в иных масштабах и в другой форме.
Морские и Мармонтскую Зоны передали в ведение солидных институтов, находящихся под формальным патронажем Организации Объединённых Наций. Советское правительство отказалось последовать примеру западных стран. В 1958 году Академия Наук СССР специальным постановлением создала отделение по изучению Охотской, Якутской и Хамской зон. Начались работы в море, стали добиваться заметных успехов в Якутии. Всё это общеизвестно. А вот о том, что под Усть-Хамском прогрессивная советская наука, основанная на единственно верном марксистско-ленинском мировоззрении, потерпела полное поражение, пресса особенно не распространялась.
Профессор остановился у кресла, схватил свой портфельчик и извлёк из него компакт-диск в исчерканном фломастером бумажном конвертике.
-Суньте в компьютер. –сказал он Ивину. –Запустите просмотр.
-Загадкой номер один Хамской Зоны я считаю… -задумчиво сообщил Рувим Соломонович и внезапно с раздражёнием швырнул карандаш в угол. –Да всё тут загадка номер один, куда ни плюнь! Начнём, хотя бы с того, что за полвека не смогли даже составить её карту. Точнейшие планы Мармонтской и Якутской аномалий давно созданы, на них можно разглядеть всё чуть ли не до последней песчинки, а здесь… Сами смотрите.
Он выхватил из руки Ивина компьютерную мышь и начал свирепо тереть ею о коврик. Курсор заметался по экрану монитора.
-Космонавты с орбиты наблюдают нашу зону. Разворачивают корабль иллюминатором вниз. Приглядываются. И ничего необычайного не замечают. Во-первых, Зона - слишком мелкий объект для визуального наблюдения, во-вторых, всё в ней - как везде. Что ж, пусть так. Берём в космос фото-кино-теле-видеотехнику с большим увеличением и… И ничего, чтоб её, технику! Сплошная муть на снимках - что с пленочных камер, что с цифровых.
Глеб озадаченно смотрел, как на экране друг друга сменяют кадры с размытыми темно-серыми и черными разводами.
-Так может быть специальное фотографирование что-то даст? Чёрта лысого! Вот что снято в инфракрасной части спектра: та же дрянь, только узоры другие. А вот эта гадость уже в ультрафиолете. Теперь вопрос: отчего Зона относительно неплохо просматривается (насколько позволяют ландшафт и погода, конечно) невооруженным взглядом или через заурядный бинокль с обычной вышки у забора и почему из космоса ничего не видно? Почему бессильна аэрофотосъёмка?
Вообще говоря, все Зоны похожи в целом, но каждая их деталь, взятая в отдельности - неповторима.
Например, с чего бы быть в Хамской Зоне своим собственным временам года? Но они есть! Жаркое дождливое лето, независимо от того, что творится на окружающей её Западно-Сибирской низменности и чуть ли не субтропическая зима с самой низкой температурой в плюс десять градусов. При этом смена сезонов чуть ли не на месяц отстаёт от нашего календаря. Но это так, к слову…
Один из самых больных вопросов: почему в Хамской Зоне дохнут все приёмники и передатчики? Это не только делает невозможной связь с внешним миром, но и не позволяет запустить внутрь, скажем, радиоуправляемый автомат, что-то вроде лунохода или вертолёта. Единственным упованием оставался наш доблестный «человеческий фактор», скромные советские герои, которые мужественно преодолеют во имя и храбро достигнут, невзирая на.
-В конце мая 1958 года с нашего КПП в Зону пошла первая научная экспедиция. –продолжил профессора Махдиев. -Семь человек исчезли без следа, хотя при подготовке был тщательно учтен опыт якутских коллег. Да и американцы из провалов тайн не делали: учитесь русские на наших ошибках. Потом сгинули еще две группы, вышедшие с других контрольно-пропускных пунктов. Что стряслось? Где и как погибли люди? И потом: почему поголовно? Можно было бы понять потерю одного человека, двух, даже половины группы, но когда пропадают всегда и все…
Отсутствие связи позволяло предполагать любые причины провала. Сплошные неудачи заставили призадуматься. В четвёртую группу включили только одного учёного, пятеро других участников похода были лучшими в стране бойцами отрядов специального назначения. Они взяли с собой полевые телефоны и попытались протянуть кабель к Лебедевке. Итоги – ошеломляющие! Провод был перебит, едва группа скрылась за песчаным карьером. Некоторые наблюдатели на вышках утверждали, хотя и без особой уверенности, что им послышались звуки стрельбы. Причём, если бы производились выстрелы из автоматов Калашникова, которые имелись у группы, это могло бы дать пищу для предположений. Но прозвучала серия очередей из пистолетов-пулеметов Шпагина.
-Так-так-так… -встрепенулся Ивин. –Всё-таки не легенды!
-Какие легенды! –раздраженно сказал Махдиев. –На территории Зоны оказалась кадрированная воинская часть. Знаете, что это такое?
-Естественно. –Глеб пожал плечами. –Склады с оружием, охраняемые небольшими караулами служивых. В случае войны на базе кадрированной части разворачивается полк, бригада или дивизия.
- В складах находилось устаревшее вооружение – от автоматов ППШ до танков Т-34. –заметил майор. -Вот те, кто спасся в Зоне, и развернулись в полк, бригаду или дивизию. Во всяком случае - экипировались.
-Так стало понятно, что Зона не безлюдна. –тяжело вздохнул Штаерман. –По очень неточным прикидкам уцелело около одного процента населения. А это около пятисот человек. Со временем они и их потомки получили название эндогенов.
-Потомки?!
-В Зоне рождались и рождаются не только мутировавшие животные. Лю… эндогены – тоже.

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Наблюдательная башня А-2
У контрольно-пропускного пункта №1
9 июля 2007 г.

-Голова не кружится?- спросил майор.
Они поднялись на наблюдательную башню, точную копию высокой фабричной трубы из огнеупорного кирпича, только накрытую сверху конической бетонной крышей. Внутри шестидесятиметровой постройки находились лифт и винтовая железная лестница. На верхней площадке кроме них у стереотрубы сидел сонный лейтенантик-наблюдатель, а у трёх крупнокалиберных пулемётов, выглядывающих в амбразуры, скучали расчёты.
-Не люблю высоты. -признался Глеб.
-А вот Рувим Соломоныч вообще не переносит. На башню затащить его не стоит пытаться, поэтому придётся вам пока воздержаться от вопросов научного характера, на которые я ответить не смогу.
Продолжаем, если позволите. Вот только устроимся там, где нас не будут слышать бойцы. Да, присаживайтесь здесь.
Зима 1959 года ознаменовалась событием, которое посчитали относительным везением. Погибла очередная исследовательская группа, исключая молодого лаборанта. Совершенно невменяемый, покрытый сиреневыми лишаями и ожогами, он дополз до стены, где и был подобран со всеми предосторожностями. Тут же вызвали АН-2 с врачами. Самолёт принял пострадавшего на борт, поднялся, взял курс на Хамск. Внезапно пилот сообщил, что по непонятным причинам отказал двигатель. АН-2 спланировал точно на провода высоковольтной линии электропередач. Экипаж, врачи и лаборант были поражены насмерть. Случайность?
Абсолютные неудачи экспедиций внутрь Зоны привели к мысли изучать её силами туземцев… или тузонцев, если угодно. Теперь считалось неоспоримым, что в зоне есть эндогены. Отметили явные признаки их деятельности – огни, движение, стрельбу и взрывы. Начиная с весны 1959 г., с эндогенами пытались установить связь. Никаких результатов. Те не приближались к стене, явно памятуя о том, что происходило с желавшими покинуть Зону. Более того, даже не показывались перед объективами фотоаппаратов и кинокамер.
Впервые контакт с обитателями Зоны произошёл в январе 1961 г. Ночью к контрольно-пропускному пункту №2 подбросили свёрток с несколькими предметами, собранными там, внутри. На нашем жаргоне их именуют «штуками». Свёрток подцепили гарпуном и втащили в КПП. Кроме нескольких «штук» там обнаружили записку, в которой предлагался обмен собранных эндогенами объектов на боеприпасы, одежду, продовольствие и медикаменты.
Учёные и военные с радостью ухватились за предложение, открывавшее если не дверь, то хотя бы форточку в Зону. На радостях решили, что эндогены готовы вкалывать на любимую советскую родину, словно труженики колхозных полей и нив или оленеводы тундры. Даже попытались было установить для них расценки и плановые задания. Хм… Сразу же ничтожный ручеёк «штук» иссяк. Пришлось подстраиваться под условия, диктуемые эндогенами. Мешки с товаром гарпунили, тащили наружу, наполняли затребованными вещами и при помощи специальных катапульт возвращали на место.
Из Хамской Зоны получали не только знакомые по другим Зонам «штуки», но и нечто совершенно уникальное. Штаерман расскажет об ассортименте подробнее. Всё бы хорошо, но руководство было очень недовольно малым количеством добываемых в Зоне сокровищ. Эндогенов было слишком мало и число их, по всем вероятиям, стремительно сокращалось. Зоне угрожало обезлюдение. Что делать? Где найти агентов?
Майор замолчал, невидяще глядя в амбразуру и машинально разминая сигарету. Глеб с любопытством слушал.
-В Мармонте, помимо «штук», совершенно законно добываемых научными экспедициями, учёные и правительство наладили через подставных лиц скупку «хабара», нелегально вытаскиваемого из Зоны сталкерами. Но это же Запад, там всё по формуле «товар-деньги». Десятки сталкеров ползли в Мармонтскую Зону, рискуя головой, добывали там «хабар» и твёрдо знали, что кому-нибудь да сбудут добычу за достойную цену. Не учёным - так военно-промышленному капиталу, не богатым бездельникам – так мафии. А в нашем здоровом обществе развитого социализма сталкерства быть не могло уже по определению – кому же продать «хабар»?! Так что, по большому счёту, охранять Зону в ту пору было проще пареной репы: лезть туда было незачем, лезть оттуда – некому.
С 1963 года (внимание, Глеб Вадимович, еще одна государственная тайна!) сюда стали приходить «грузовики смерти». Сидит, скажем, в каком-нибудь исправительном учреждении заключённый без рода и племени. Ни кола у него, ни двора, ни отца, ни матери, на воле никто не ждёт. И вот оформляются по всем правилам документы о скоропостижной кончине заключённого имярек в результате несчастного случая или там инфаркта с последующем захоронением тела согласно установленным правилам. На самом же деле «телу» приходилось после непродолжительной подготовки отправляться в Зону. Причём не только мужчинам. Видите ли, иногда … эээ… нечасто…. эндогены предлагают крайне интересные учёным «штуки» в обмен на появление за забором женщин.
-Работорговля? – саркастически вопросил Ивин.
-Звериный оскал коммунистического тоталитарного режима. – с не меньшей язвительностью ответствовал майор. -Дамочки легкого поведения попадали под раздачу, получали срок, ну и…
-А теперь это практикуется?
-Время от времени. –безмятежно ответил Махдиев. –Не отвлекайтесь. Но и такие внедрения в Зону оказались мало эффективными. Во-первых, процент смертности среди внедряемых был огромен. В ближайший же месяц гибли девять десятых. Причём, если всё-таки один из десяти зэков уцелевал, то, во-вторых, в силу его умственного убожества он оказывался никуда не годным агентом. Безусловно, «штук» стало поступать больше, однако учёных интересовали не столько материальные объекты, сколько информация. А вот её-то как раз и не поступало. То есть вообще! Никакой! Поначалу всё списывали на только что упомянутое скудоумие зэков. Однако, даже полный дегенерат хоть что-нибудь да выдал бы. Полную бессмыслицу, чушь, белиберду, галиматью и ахинею. Но доложил бы. Здесь же имело место абсолютное молчание. Ни карт, ни фотографий, ни описаний – ничего! За сообщения предлагали самое щедрое вознаграждение, но на эндогенов это никак не действовало.
-Занятно... Ex Hamsk semper nullum … –задумчиво сказал Глеб. –В общем, о чём-то подобном я догадывался, но чтоб уж так...
Вот вы теперь и начинаете понимать причину, по которой западные исследователи не слишком рьяно рвались сюда, предпочитая корпеть в лабораториях над «штуками», вынесенными насильно загнанными в Хамскую Зону зэками. И притворялись, что ничего не знают об этом, чистоплюи хреновы!
-Прошло хрущевское десятилетие. В начале семидесятых загадками Зоны стали увлекаться многие, кому эпоха брежневской «стабильности» казалась пресной. «Перчику мне в жизнь, перчику!» С каждым годом их число росло. Настали восьмидесятые годы, («Горбачевщина и «катастройка», - подсказал Глеб), потом всеобщий кавардак после девяносто первого года (Ель - цинизм, - вставил Ивин). Пропустим этот увлекательный период и перейдем к нашим дням.
Сейчас существуют еще два таких же контрольно-пропускных пункта, подобных этому, первому. Согласно статистике ежегодно сквозь запретный пояс к окружающей Зону стене устремляется более четырех тысяч искателей приключений.
-Ого! –поразился Глеб.
-А что, думаете, целая дивизия, охраняющая Зону, даром хлеб ест? Повторю: три с половиной тысячи «ходоков»-дилетантов благополучно отлавливаются сразу на старте, в начале пересечения пояса. Дуракам и малолеткам достаточно накостылять по шее, после чего патрульные вышвыривают их прочь. Около пятисот нарушителей с трудом добирается до стены, где их и задерживают. Сотни три из задержанных раскаиваются в содеянном, угождают под суд и получают года полтора-два условно. А вот двести отягощенных суицидальным стремлением в Зону упорно не хотят назад. Что ж… Они принимают из наших рук возможность пройти внутрь через один из КПП. Двести за год!
-Так я не одинок? –разочарованно протянул Глеб. –Получается, вы, Ахмет Ильясович, работаете еще с несколькими десятками подобных мне?
-Нет, не получается. –сухо ответил Махдиев. -В том-то и дело, что не работаю. Подвинутым на идее попасть в Зону полагается всего лишь краткий инструктаж моего помощника-лейтенанта. Потом они выбирают на базе экипировку по вкусу и – счастливого пути в землю вожделенную. Процедура упрощена как раз потому, что они не подобны вам. Это ладные мускулистоголовые молодцы двадцати пяти-тридцати пяти лет, мечтающие о жизни «с перчиком», полной приключений. Герои комиксов о лихих сталкерах. Поставщики «штук». Расходный материал. Экзогены.
-Ммм… -усомнился Ивин.
-Нет, отчего же, они приносят огромную пользу. Ну чем бы эти типы занимались у себя дома, не открой мы им дверь в Зону? Водку пьянствовали и хулиганства безобразничали? А так, ценой собственных жизней, скажем прямо, мало ценных там, вне Зоны, они помогают науке и обществу в целом. Аргумент, а?
Ивин ухмыльнулся и спросил: - Есть хотя бы приблизительные соображения о продолжительности жизни экзогенов?
-Это бы у Соломоныча справиться… -неуверенно сказал майор. –Какие-то предположения, наверное, имеются. Ну, от нескольких дней до нескольких лет. Играет большую роль фактор случайности, везения. Ну что ж, пора вниз.
Глеб поднялся.
-Осмотрите Зону сверху. -предложил Махдиев. Он сделал знак лейтенанту и тот охотно уступил Ивину алюминиевый табурет у стереотрубы. Глеб некоторое время сосредоточенно водил объективами, потом кивком поблагодарил лейтенанта и направился к двери лифта. Когда кабина, шурша, пошла вниз, Ивин поинтересовался:
-А сколько у вас случаев, когда в Зону просятся… ну, не «мускулистоголовые»?
-Подобные вам? -уточнил майор. –За всю мою службу вы – третий.

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Контрольно-пропускной пункт №1
База материального обеспечения
19 июля 2007 г.

-Соприкосновение с теми, кто выходил из зоны сразу после её образования, было гибельным. –говорил Штаерман, -Потом оттуда не выбирался никто, так что мы не можем точно утверждать, насколько опасны были бы для окружающих побывавшие там. Но что сами для себя они становятся опасными – несомненно. По опыту Мармонтской Зоны отлично известно, что все её посетители испытывают на себе мощные мутагенные воздействия непонятной природы. Изменяются как фенотип, так и генотип визитёров. Вы представляете, как выглядят дети сталкеров?
-Видел фотографии в журналах. –ответил Глеб, -Жуткое зрелище.
-Именно! А дети ученых, работавших в Мармонтской Зоне! Но что оказывает такое воздействие на гостя? Радиоактивность? Чушь, Зона в этом смысле чище многих промышленных районов. Химическое заражение? Не выявлено. Электромагнитные воздействия? Не доказано. Так отчего же в таком случае защищаться? М-да…
Перед уходом в Зону каждый… эээ… провожаемый обязательно проходит санитарную обработку. Баня, дезинфекция и прочее. На местном солдатском жаргоне это называется «вошебойкой». Затем им выдают комплект белья, верхнюю камуфлированную форму. Но все это так… ерунда…
Зато, обратите внимание, - здесь перед вами целая галерея предохранительных костюмов, видите, висят в шкафчиках. Прошу ознакомиться. Да-да, слева направо.
Номера один-четыре – легкая защита. Куртки из многослойной армированной ткани. Не стесняющие движений, сравнительно недорогие. Поэтому, большинству наших доморощённых сталкеров, от которых мы… эээ… не ожидаем особенных результатов, достаётся именно такое облачение. Куртки неплохо оберегают от механических повреждений. Военные утверждают, что выдерживают даже удары пуль, снарядных и гранатных осколков, камней, палок и тому подобного. Хотя позволю себе, как учёный, усомниться в эффективности наряда. Даже если создать непробиваемую одежду, то легче от этого не станет. Ведь сила удара пули равна силе удара с полного размаха двухкилограммовым молотом. Дырки, возможно, и не будет, но выдержат ли такое ребра и позвоночник?! От термического влияния куртки также с грехом пополам защищают. Зато совершенно никакого проку от них не будет, если столкнешься с химической или радиационной опасностью. Электрический разряд их также прошивает как бумагу.
Номера пять-одиннадцать – комбинезоны. Наряды с удобствами, так сказать. Закрывают практически всю поверхность тела от «ведьминого студня», «жгучего пуха», большинства слабых аномалий и механических повреждений. Не очень тяжелые, весят до восемнадцати килограммов. Грудная клетка и спина защищены встроенными биометаллическими пластинами. Отличные респираторы, в капюшоны встроены фонарики, имеются приборы ночного видения. Замечательная изоляция от поражения электричеством, и химических воздействий. Однако повредить их можно, даже наткнувшись на острый сук, уж не говорю о противопульной эффективности. Бегать в них также не рекомендовал бы: запечётесь в собственном соку, вентиляции почти никакой. Как понимаете, такое облачение более дорого, потому и предлагаем мы их лишь тем, кто… эээ… с нашей точки зрения будет действовать в Зоне достаточно успешно.
Номера двенадцать-шестнадцать – гибкие скафандры оранжевого цвета с герметичными металлопластиковыми шлемами. Американцы и японцы создали целую серию. Наши умельцы довольно удачно модифицировали их. Но всё равно скафандры остаются дорогими, сложными как в изготовлении, так и в использовании. Вес – одиннадцать клограммов. Довольно капризны, требуют постоянного ухода и деликатного обращения, особенно шлемы. Прочность материалов, из которых они изготовлены, невысока. Защищают тело от огня, кислот, газов, воздействия разнообразных аномалий, «жгучего пуха» но не от механических повреждений. Обеспечивают полную герметичность, поскольку предусмотрено обеспечение их ранцевым регенератором воздуха или двумя кислородными баллонами. Хороши для учёных-исследователей. Снабжены массой измерительной аппаратуры: датчики давления, радиации, термометры, нарукавные калькуляторы и тому подобное. Обладают встроенными контейнерами для переноса «штук». Применяются по принципу: «Надел, вошёл, поработал, вышел, снял», отчего для постоянного пребывания в них в Зоне вряд ли пригодны. В обмен на «штуки», получаемые из Зоны, мы отправили туда по одному экземпляру каждой модификации, но больше заказов на них не поступало.
Номер семнадцать – панцирный сьютелун из металлосиликета. Этот монстр пока не использовался ни внутри Зоны, ни вне её. Как видите - что-то вроде надеваемого поверх трусов танка. Прочность его чудовищна и пропорциональна только цене. Конструкторы уверяют, что в нём можно выжить, даже попав в гравитационный «пузырь», или получив в бок заряд гранатомёта, но кто же возьмётся это проверять?! Сверхстоек к химически агрессивным средам и другим вредным для организма воздействиям. А значит, лужи расплавленного свинца, кислотные ливни и лучевые удары его хозяину нипочём – совершенно точно. Весит без малого полцентнера, так что бегать в нём не каждому дано. Падать в такой распашонке также не рекомендуется.
Полюбовались? Что же вам лично кажется наиболее предпочтительным?
-Простите, -осторожно сказал Ивин, -однако из ваших слов следовало, что уходящих в Зону экипируют не по их предпочтениям, а по усмотрению стражей ворот…
-Абсолютно точно. Но, само собой, для вас будет сделано исключение.
-Даже если придется отдать этот сундук? – Ивин звонко похлопал ладонью по холодной серой пластине сьютелуна.
-Даже.
-Не бойтесь. –хмыкнул Глеб. –Мне он не потребуется. Абсолютно непрактичная вещь. А вот комбинезон номер четырнадцать вкупе с бронежилетиком взял бы.
-Отлично. –одобрил Махдиев. –Замечательный выбор. А теперь обратите внимание на дверь, возле которой возится дневальный. По моему распоряжению он отпирает оружейную комнату. Ну что, снял печати, ефрейтор? Долго нам ждать? Слава богу! Входите, Глеб Вадимович.
-Ого! –не удержался Ивин.
-Да, -не без самодовольства подтвердил майор, -арсенал неплохой. Маленький, зато современный. Вы, наверное, служа в ракетных войсках, автомат в руках держали нечасто, да и давно это было. Пояснить, где тут что находится?
-Разберусь. – с некоторой обидой сказал Ивин. Он прошелся мимо казенного вида полок, бормоча под нос: -«Отечественное, ясное дело… Скорострельный с глушителем… Так, понятно… А этот с подствольником… Ух, ты красавица какая! И иностранное имеется! Надо же!»
-А как же! –отозвался Махдиев. –В основном лёгкое стрелковое. Слева в углу. Американские, японские, немецкие, израильские пистолеты, автоматы. Прицелы – отдельно.
-Богато живёте. –признал Глеб. –А для мафии не приторговываете? Ну-ну, шучу, понятно, откуда тут мафия. Что же, всем, чего захочу, снабжать будете?
-А вот тут – дело другое. –покачал головой Махдиев. –Оружия на выходе никому не дают. Зато потом из Зоны любой может затребовать стволы и патроны и даже гранаты в обмен на «штуки». Запоминайте хорошенько, что здесь видите. Чтобы не вызвать подозрений у аборигенов, вы также проникнете внутрь безоружным, как прочие. Зато потом, связавшись с нами, получите все, чего ни попросите. А чего бы попросили?
-Вот это. –указал Ивин.
-Не устаю поражаться. –задумчиво сказал майор. –И тут вы на высоте. Это «Абакан-М1» образца 2000 года на базе системы Калашникова. Был разработан в качестве замены устаревшему AK-74. В «Абакане» подвижны не только внутренние механизмы, но и вся ствольная коробка вместе со стволом. Это позволяет снизить отдачу, тем самым значительно повысив точность боя. А тот, в который вы, Глеб Вадимович, ткнули пальцем, снабжен модифицированным оптическим прицелом для ведения снайперского огня. Вмонтированная в корпус оптика обладает большей кратностью, чем стандартные прицелы. Считайте, что этот экземпляр уже ваш. Насмотрелись? Выходим. Дневальный, захлопывайте оружейную.
Они неторопливо шли по длинному, стерильно чистому коридору с одинаково серыми стенами, потолком и полом. В потолке тихо стрекотали лампы дневного света, над металлическими дверями с номерными замками воздух с легким свистом всасывался сквозь вентиляционные решетки
-Никаких фотоаппаратов и видеокамер также не получите. –пыхтел слева от Ивина Рувим Соломонович. –Всё, что понадобится по ходу дела, перебросим по первому же вашему требованию.
-Кстати, о требованиях. Как их будете передавать? Повторите, каким образом установите контакт. –потребовал майор.
-К столярному цеху у поселка Черново идет заброшенный подземный трубопровод. –заученно ответил Ивин. –Через него пропущены два стальных троса, к ним прикреплён бак. Подхожу к зарослям рогоза за столяркой, ищу жерло трубы. Вкладываю в бак записку, сигналю, дергая за трос трижды, одни раз и дважды. Бачок втянут за стену, положат в него груз, пропихнут мне.
-Штирлиц. –фыркнул Штаерман. –Макс Отто фон. Знаете, батенька, нам с майором бы сейчас радоваться. В кои то веки в Зону идёт не бестолковый дуболом - человек, от которого есть шанс получить грамотную и ценную информацию. А на душе кошки скребут.
-Скребут.–подтвердил Махдиев. –Громко и гадостно. Потому и повторяю сотый раз на дню: не передумали, Глеб Вадимович?
-Нет.

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Контрольно-пропускной пункт №1
Шлюз
29 июля 2007 г.

-Ну вот и всё. -сказал майор Махдиев. -Ворота открылись. Выйдете, и через двадцать шагов возвращение станет невозможным.
Глеб Вадимович, даже сейчас можно изменить своё намерение. Да, теперь вы посвящены в очень многие секреты на уровне государственной тайны. Да, режим неразглашения и всё такое. Однако в рамках того же режима секретности вы вполне могли бы занять одну из вакантных должностей в моём отделе или в ведомстве профессора Штаермана. В специалистах вашего уровня образования и интеллекта у нас всегда большая потребность.
Безвыездно жить и работать на КПП, возможно, сложновато, но, тем не менее условия для жизни и интересной работы здесь очень приличные. Полагаете, я случайно водил вас по лабораторным корпусам и городку ученых? Присмотрелись?
-Конечно. –кивнул Ивин. Он стоял в серо-зеленом комбинезоне с поднятым капюшоном и спущенным на подбородок респиратором и едва заметно улыбался. –Очень неплохо устроены тут армия и наука.
-Так вы согласны?
-Спасибо вам, Ахмет Ильясович. –искренне сказал Глеб. –Всего самого доброго. Прощайте.
Он закинул за плечи рюкзак, с которым двадцать восемь дней назад подошел к контрольно-пропускному пункту, потрогал рукоять ножа у пояса и, не оборачиваясь, осторожно двинулся по еле видной тропинке к влажным кустам. Сразу же послышался шелест задвигающейся бронированной двери шлюза.

2

Тропинка от КПП к Черново. Ночь
Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Черново, «Курорт новоселов»
7 часов 30 июля 2007 г.

Ташкент и Тихоня.
Ташкент и Тихоня драили котелки мелким песком, тщательно ополаскивали и опрокидывали сушиться на колышки.
-Слышь, Тихоня, а какого чёрта Хрыч ночью под окнами шарахался и шумел? Спать хотелось, а он выделывался.
Тихоня сморщился, смачно чихнул, вытер рукавом нос и, не торопясь, ответил: -Дык его Боров наладил к ручью посмотреть, что за иллюминация ночью была.
-Иллюминация?
-Ну да, на что Боров в Зоне долго живёт, всем старожилам старожил, и то такого не упомнит. Небо над «Курортом» от самой стены почернело, сполохами занялось сине-зелеными, точно тебе - северное сияние. Здорово было. Я выходил глядеть.
-А меня чего не разбудил? –обиделся Ташкент.
-Тебя, храпуна, добудишься, как же. Сам говорил – дрыхнуть хотелось. Вот и дрых без задних лап. Эй, эй, жир не пропускай, чисть лучше, за тебя перемывать не собираюсь! –возмутился Тихоня.
-Это твой котелок, мои - все чистые! –Ташкент собирался было вступить в препирательства, но Тихоня с досадой махнул на него, вскочил и молча воззрился поверх грубого плетня, из верхнего края которого густо торчали заостренные колья.
-Чего там? –полюбопытствовал Ташкент.
-Хрыч возвращается. Ба! Какого-то козла на горбу волочёт.
Встал и Ташкент. Они молча проводили взглядами Хрыча, вошедшего на «Главный Проспект». Действительно, охранник нёс на плечах не подававшего признаков жизни человека в стандартном комбинезоне. Не обращая ни на кого внимания и не отозвавшись на приветствия Тихони и Ташкента, он тяжелым, размеренным шагом проследовал к дому Борова.

Боров и Хрыч.
Хрыч: -Поглядел, как ты распорядился. Ничего особенного не заметил. Мало ли – небо светилось, чего только тут не случается.
Боров: -Такого ещё не бывало.
Хрыч: -Всё по первому разу когда-нибудь приходится. А вот этого хмыря я нашел за вязами на огородах, недалеко от запруды. Ну, знаешь, сразу у плетня.
Боров: -На ручье? Ведь там же безопасно! Чем шарахнуло?
Хрыч: -Откуда мне знать? Сам разбирайся. Долго еще мне его на шкварнике держать-то?! Куда девать?
Боров: -Укладывай на стол. Сдвинь респиратор с рожи. Ага, новичок… Оттуда… Всё, Хрыч, свободен, иди завтракать, там уже вчерашнее мясо дожаривают. Погоди!
Хрыч: -Чего ещё?
Боров: -Да он живой!
Хрыч: -Ну, ясный хрен! Обижаешь, что я - первый день в Зоне, что ли? Мертвяки на мне не ездят. Стал бы тебе жмуриков забрасывать! Обшарил бы труп прямо на месте, да и отволок в ближайшую крематорку.
Боров: -Что ж это они там, снаружи, совсем рехнулись – такую рухлядь сюда вышвыривают. На пенсиях экономят, что ли, выплачивать не хотят?
Хрыч: -Да-а, староват. Хотя, с другой стороны… С виду – твоих лет…
Боров: -Ты, Хрыч, грязные намёки-то брось. Я, конечно, на «Курорте» самый старый, только пришел-то тринадцать лет назад тридцатилетним. И выжил, чего каждому желаю. А этот, похоже, сразу помирать к нам припёрся. Поджал хвост прохвост – да на погост.
Хрыч: -Чего-чего?
Боров: -Поговорка, Хрыч, такая древняя, ты не знаешь. Ну-ка, спрысни его водичкой. Полегче, дубина, «спрысни» было сказано, а не «облей».
Хрыч: -Ладно, чего там… О, очухался, моргалками захлопал.
Боров: -Всё, Хрыч, теперь точно можешь идти, пока свинина не остыла. Гонорар возьми на подоконнике.
Хрыч: -Обойма «макаровская»? У-у-у! Маловато будет.
Боров: -А ты что, пуп надорвал, его от самого Ленинграда волоча? Отсюда до ручья - всего два шага.
Хрыч: -Да, Боров, щедростью ты никогда не болел. Что с ним делать будешь?
Боров: -Что в таких случаях делают? Окрестим. Объясним, что к чему. Дальше – как бог даст.
Хрыч: -Да таких случаев я как-то и не упомню. А как крестить будешь? Хлюпик? Дохляк? Удачливый? Псих?
Боров: -Был уже у нас Псих. На карьере гробанулся. Нельзя повторяться, нехорошая примета.
Хрыч: -И что придумал?
Боров: -Нечего думать: Стариком будет.
Хрыч: -Пусть так… Только, чую, недолго ему в Стариках ходить.
Боров: -А это уж как сложится. Да бери ты, наконец, патроны и топай! И кликни сюда Баклажана, он, вроде как, на вышке торчит.
Боров, Старик, Баклажан.
Боров: -Оклемался. Ну, поздравляю с прибытием, в смысле – добро пожаловать. Зона тебя фейерверком поприветствовала. Честно говоря, удивлён, как такого сюда пустили. Ветеранских медалей не имеешь?
Старик: -Здесь заработаю. Орден «Мать-героиня» получится?
Боров: -Шутка юмора? Ценю. Значит, оклемался. Слезай со стола, плюхайся на табурет. Э, да тебя ещё покачивает. Ну, так откинься к стенке. Во, другое дело. Держи кружку - сладкий кипяток с местной мятой. С кофеями в Зоне, сам понимаешь…
Старик: -Спасибо.
Боров: -Паспортов мы тут не держим, имён в них не вписываем. Так что можешь меня называть Боровом. А ты теперь – Старик, усёк? Как отключился-то?
Старик: -Шёл тропкой через кусты по левому бережку ручья. Там, где он расширяется, вдруг началось головокружение, в глазах всё покраснело. Странное дело – вроде бы было тихо, а внутри головы появился какой-то воющий шум. Поскользнулся, упал, больше ничего не помню.
Боров: -Э, браток, да ты,гляжу, везунчик! Скажи спасибо, что пластом шмякнулся, из его поля зрения пропал.
Старик: -Из чьего?
Баклажан: -Привет, Боров! Звал?
Боров: -Ага. Вот что, Баклажан, отправь-ка пару ребят с «калашами» и гранатами к запруде. Там нашего новичка какой-то мозгоед с того бережка пощупать пытался. Похоже, нелюдь не хваткий, слабый, но пусть парни не расслабляются и на рожон особо не лезут.
Баклажан: -Ну?! Мозгоед? Как его к нам занесло? Бегу.
Боров: -Не забудь потом вернуться, с… хе-хе… юношеством беседовать будем.

Из наблюдений и выводов Старика.
Мысленное досье на Борова
Судя по всему тут гибрид демократии и олигархии, в «авторитетах» ходят несколько типов. Не последний из них Боров: властный толстяк с выпученными глазами. Ходят легенды о его долгожительстве и анекдоты о его прошлом. Рассказывают, что он промышлял торговлишкой с малолетства: в детском садике продавал цветные карандаши, в школе торговал жевательной резинкой. Всё бы ладно, да вот в годы перестройки и борьбы за трезвость наладился толкать в институте тяжёлую наркоту. Вовремя ушёл из-под суда в Зону, но разумно не стал соваться дальше «курорта». Боров смекнул, что и в Зоне можно недурно прожить, используя потусторонние торгашеские навыки. Он славится тем, что способен наладить хорошие коммерческие отношения с самыми разношерстными клиентами как внутри Зоны, так и за стеной. Боров известен своей жадностью и неуступчивостью, но говорят у него можно достать все что угодно. Живет он в маленькой двухкомнатной избе на краю единственной улицы Черново. Едва передвигается из-за перебитых ног. На всякий случай под рукой держит дробовик. Одет в армированную камуфлированную безрукавку поверх розовой девичьей футболки с надписью «Pussy-Cat» и в широкие синие штаны, кисть левой руки в повязке из черной кожи. Хитёр, сварлив. Ни в грош не ставит тех, чей статус ниже, откровенно и грубо эксплуатирует их. Но в то же время гарантирует выживание и определенное покровительство зависимым от него. Кроме того, похоже, он тут основной торговец и главный информатор, так что даже вполне независимым обитателям «курорта» приходится обращаться к нему по всякому поводу. Боров мне не нравится. Он от меня также не в восторге, чувствую, придётся думать над тем, как заставить его со мной считаться. 30-07-07
Бывшая деревня Черново у самой ограды, напротив контрольно-пропускного пункта. Двенадцать изб, столярный цех. Это место не случайно называют «курортом новосёлов». Своего рода предбанник Зоны, первое место, куда попадают новички, обживаясь понемногу. По словам «курортников» безопасней, чем здесь, нигде в Зоне не бывает.
Каждому новичку дают один день в подарок на то, чтобы расспросить и осмотреться. Выдерживают любые, самые глупые вопросы, отвечают на них терпеливо и обстоятельно. Задаром кормят, сколько в новенького влезет, и дают оружие.
Боров вручил мне почти новый пистолет с аккуратно затертым номером, две обоймы к нему и напутствовал: -«Без оружия в Зоне тут же пропадёшь! Кстати, когда тебя Хрыч приволок, при тебе нож был. Я прибрал, а то мало ли – вдруг у тебя с башкой нехорошо? Теперь вижу, что всё вроде в норме, так что получай свою собственность обратно. А нож хорош – словно бритва! Сам точил? Молодец! Рюкзак свой тоже бери, никто в него не лазил. И, пока ты жив, никто не полезет. Почему так – расспроси Кастета.
Сейчас «курорт» безопасен, Старик, и мы стараемся поддерживать его в этом состоянии. Здесь народа всегда много: кто совсем поселился и дальше никуда не ходит, а кто в гостинице отдыхает, к очередному рейду готовится. Вот жаль, Ирокез не вернулся - любил он свеженьких вроде тебя на путь истинный наставлять».

Черново. Дом Рассмотрел пистолет. Ну, конечно! Fort полицейского назначения, украинское производство, пришёл на смену «макарову». Обладает лучшими по сравнению с ПМ точностью боя, эргономикой и более вместительным магазином, однако менее надёжен. «Кто по Зоне ходит с «Фортом», тот застрелится с комфортом!» Да, пустить пулю в лоб можно, а вот для чего-нибудь посерьёзнее пугач почти не пригоден. Так, разве что милиционерам таскать для произведения впечатления на законопослушных старушек.
Еще раз пересмотрел содержимое рюкзака. Всё, чем снабдили на КПП люди майора и профессора, действительно, оказалось на месте, даже завязки не тронуты:
1. Армейский бинокль.
2. Фонарик с довольно мощной лампой. Весьма полезная вещь в условиях недостаточной освещённости. Батареек не требует. В зоне полным-полно «штук», под названием этаки. Вставил этак в гнездо – хватит на год непрерывного свечения. Главное, чтобы лампа не сгорела. Но немцы на них дают четыре года гарантии, так что, пожалуй, фонарь в Зоне переживает своего хозяина. Аминь.
3. «Ищейка».Устройство американского производства, определяющее наличие аномальных полей и возмущений и сообщающее о них звуковым сигналом. Под крышечкой - гнёзда для этаков. Для работы необходимо активировать, поместив прибор в нагрудном кармане комбинезона. Что-то мало мне верится в его эффективность.
4. Карманный персональный компьютер. Хороший. Кажется, незаменимое устройство в Зоне. Во всяком случае местные обитатели постоянно заказывают их в обмен на «штуки», требуя новые модификации. Также переделан под питание от этаков.
5. Жестянка напитка «Стимул» - кофеин, таурин и мощный витаминный комплекс, снимают усталость и прибавляющие сил.
6. Универсальный медицинский набор или «оранжевая аптечка», позволяющий справляться с ушибами, ранениями, ожогами различного вида и степени сложности.
7. Специализированный медицинский набор для борьбы с отравлениями, бактериальными и химическими заражениями и тому подобным. В «синюю аптечку» входят средства для ускорения свертывания крови, обезбаливающие, антибиотики и иммунные стимуляторы.
8. «Жёлтая аптечка», разработанная специально для работы в условиях Зоны. Состав универсального набора подобран как для борьбы с ранениями, так и для вывода опасных соединений из организма.
9. «Джентльменский набор»: Кружка, ложка, котелок, бритва с помазком, мыло, зубная щетка с пастой.
10. Ручная дымовая граната. Предназначена для установки дымового прикрытия. Время действия - 10 секунд.
В числе «личных вещей», кроме ножа лежит толстенная трёхсотлистовая общая тетрадь, карандаши и две ручки с запасом шариковых стержней, закрытая коричневая пластиковая коробочка. Вроде бы, действительно всё на месте.
Мысленное досье на Кастета
Кастет – 27 лет. Кличка не имеет ничего общего с известным бандитским оружием, а произведена по созвучием со словом «Костлявый». Кастет худ и бледен. Промышляет всем: в удачную полосу жизни он – добытчик, когда везенье временно исчезает – рабочий. Пришел в Зону исключительно в поисках приключений. В первой своей вылазке в сторону Лукьяновки умудрился беспечно пройти по полю, сплошь усыпанному аномалиями, не зная о них. Когда к обалдевшим добытчикам вернулся дар речи, и они сообщили об этом Кастету, тот долго не мог прийти в себя. С тех пор отмечает ту дату (9 октября), как свой второй день рождения. Косит под героев комиксов 60-х. Его ещё насмешливо кличут: Бэтмэном, Мачо, Черным плащом, Бандеросом, однако эти прозвища не прижились Хотя тот факт, что в Зоне он уже два года и до сих пор жив, говорит о многом, серьёзные добытчики и охотники Кастета как своего до сих пор не воспринимают, что его сильно задевает. В целом, оставляет о себе двойственное впечатление. По-бытовому хитёр, дальновиден, но иногда «срывается с катушек». Например, способен накопить приличные средства и тут же спустить их в «раю». Кастет сидел на бревне, заботливо чистил, смазывал, протирал разобранный «калашников» и пояснял: -Советы, Старик, слушай внимательно, всеми ушами, сколько их у тебя есть. Правильно поймешь и хорошо запомнишь – выживешь. Хлебалом будешь щёлкать – недолго прощёлкаешь. Тут не Советская Армия, курс молодого бойца другой: не нарядов навешают, а с потрохами сожрут, пукнуть не успеешь! Себя каждую секунду береги - только так тут и уцелеть можно.
Тут у нас, считай, детский сад, ясельки. Подготовительная группа. Ежели тут не поболтаешься, за пять минут в глубине Зоны гробанёшься, так-то вот. Умный всегда пообтешется, а потом уже к чёрту в задницу лезет. Тем более, жратвой, пилюлями или оружием здесь разжиться можно, не вопрос. Все разживаются. Ну что, всосал? Эх, пожилой…
Всё живое в зоне на три части делится. Первая – растения и звери. Одни растения можно есть, другие – нет, но хорошо хоть сами они тебя не съедят. А вот зверей долго перечислять, сам с ними познакомишься… Совет: знакомься издалека, прежде чем приближаться, спроси людей опытных, надо ли. Был случай, прибыл снаружи лопух один… Потопали мы к Блохино песками между дачами и Лебедевкой. Шли, стало быть, скидывались, как полагается каждые двадцать минут отдыхать. Всё строго по правилам, спиной к спине, автоматами наружу. А он - сразу на пятую точку - и расслаблялся. А как идти - последним задницу от земли отрывал. Ну и дорасслаблялся… отстал, а там его суперкот за холку цап! - и готово, котятам своим схарчил. Ты, новичок, запоминай. Шорох там или ветерок какой подозрительный… Пусть хоть мышка пробежит… хотя мышки тут - не дай боже… Одним словом, готовым каждую секунду надо быть. Чтоб магазины и гранаты под рукой и автомат на непрерывном. Если уж увидел что, высаживай сразу полрожка; если за кустами что-то - тоже лупи, а уж потом интересуйся.
Второе дело – нелюди, мутанты. Их тут, прости господи, до хрена. Описывать бесполезно, потому как всё время новые изобретаются. Тоже постепенно сообразишь, что к чему. Совет: смотреть на них, пуще всего на амазонок, не к ночи будь помянуты, нужно всегда только через прицел, да и то не больше секунды, пока курок не спустил. Но у нас на «курорте» тихо – ни опасных зверей, ни нелюдей пока – тьфу-тьфу! - не наблюдалось. То, что тебя мозгоед пытался пощупать – исключение. Да, к слову, по поводу мозгоедов (их ещё гипнотизёрами называют) - отдельная история. Допустим, отстрелялся ты по шороху - падай сразу же, в ту же секунду! Хоть на спину, хоть на бок. Мозгоед цепляет, только если видит тебя - сосредоточиться ему нужно, что ли, сволочу. Пока загораешь в тенёчке, слушай в оба уха - шуршит ли, идёт ли какая дрянь к тебе. Можно тихонько магазин перещёлкнуть, да и гранаты тоже нелишне приготовить… В общем, если тихо всё, считаешь до трёх и… И чешешь со всех ног куда подальше!
Третья статья – мы, то есть человеки. Запоминай, Старичок- новичок, здешние законы. Их немного. За нарушение штрафы и условные сроки не предусмотрены. Пуля в затылок – самое лёгкое наказание. Закон номер раз: никакого вреда никогда другим людям не причиняй. Не убий, не украдь. Вот, к примеру, завернул ты ласты, царствие небесное. Я мимо прохожу. Труп твой, уж извиняй, того… оттащу в ближайшую крематорку… чтоб воскресать не думал. А вещички имею право по наследству прибрать, вреда от этого нет, они тебе на том свете не занадобятся. Дальше, допустим, ты раненый валяешься, кровью истекаешь, а рядом мешок, доверху наполненный невиданными и дорогими «штуками». Опять же я рядом оказался. Ни-ни! Думать не моги, пальцем ни тебя, ни ценностей не коснусь. Пока живой – живи, Старик. Выпутывайся. Другое дело - прийти на выручку? Ну, ежели помощи попросишь, да о цене столкуемся, отчего нет? Захочу - помогу. А не захочу – моё право, не будет в том преступления. Закон второй: с теми, кто за стеной не снюхиваться ни под каким видом. Добытые «штуки» можешь им сбывать, у нас этим не один добытчик промышляет. Но не дай тебе боже попробовать хотя бы словечко о Зоне попытаться переправить на ту сторону, хотя бы закорючку на бумажке! Даже думать не хочу о том, что тогда тебя ждёт!
И ещё. Можешь считать это здешним суеверием, посмеиваться над ним, дело твоё, но нарушать не надо. В Зоне не выражаются. Многие считают, что Зона вообще живая и не любит грязных слов. Вот, под Красным, к примеру, вообще фанатики живут, те даже Матушке-Зоне молятся… Так что ты, Старик, язык прикусывай. За матерщину, правда, не убивают, нет такого закона, но и на уважение не надейся».
Что ещё я узнал? А, вот… В Зоне есть свои, не подверженные инфляции деньги – патроны. На стене избы, где живёт Боров приколочено выполненное не без своеобразного юмора объявление. Крупными кривыми буквами на фанерке выведено: «Exchange. Обмен валюты. Курс на сегодня». И ниже – таблица обмена. Как я понял, пистолетные патроны тут самые дешёвые. Оно и понятно… Пять пистолетных патронов по курсу идут за один стандартный патрон с оболочечной пулей для автоматов. Патрон с бронебойной пулей для штурмовых винтовок стоит дороже. Ценится также унитарный натовский патрон, широко известный под бельгийским индексом SS109. Ну, и так далее. В общем, целая система. Не совсем ясно, правда, неужели в обмен на «штуки» из-за стены им выдают так много боеприпасов? Что там говорил Мохнатый? «Штуки» – вот основа всего. За всякие непонятные игрушки из Зоны многие снаружи готовы отвалить целое состояние. А мы за них получаем еду, снаряжение, лекарства, боеприпасы. «Штуки» ценнее золота, бриллиантов и всяких там кобальтов с радиями. Почему? Да потому, что ни одна драгоценность в мире не обладает такими сверхъестественными возможностями и не делится ими со своим хозяином. Только прикинь, Старик: вешаешь ты, скажем, себе на пояс непонятную фигню – и пули начинают обходить тебя стороной! Что ещё? Ну, всякую мелочь можно часто встретить даже здесь, под боком. А вот за ценными экземплярами ходят аж до Марьино». По-видимому, Мохнатый – не без образования, изъясняется довольно складно, надо бы потом с ним подробнее побеседовать.

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Черново, «Курорт новоселов»
22 часа 30 минут 30 июля 2007 г.

Если рассматривать Зону снаружи в бинокль, небо кажется совершенно ничем не примечательным. Ну, разве что сильная дымка, переходящая в туманную пелену, мешает рассмотреть далеко расположенные объекты. Изнутри же небо смотрится совершенно иначе: стойкий золотисто-оранжевый оттенок, легкие светящиеся облачка. Красиво, ничего не скажешь, только цвета какие-то… тревожные, что ли…
Темнеет здесь тоже не так, как за стеной. Небо побурело, исчез рассеянный свет, потом как-то разом навалилась темнота, но тут же отступила под натиском полной луны.
Жители «курорта новосёлов» привычно устраивались на ночлег на чердаках изб, втаскивая наверх лестницы. Это были самые надёжные спальные помещения, комнаты внизу служили рабочими помещениями и кладовыми. Конечно, идеальным вариантом было бы поселиться в стальных резервуарах из-под горючего. За ручьем, не доходя до железнодорожной насыпи как раз находится пара. «Эх, перетащить бы их в Черново к столярке, -вздыхал Солома, -да как с такой тяжестью справиться? А было бы здорово! Запаха давным-давно в них нет, толстые стенки защитили бы от любого монстра. Говорят, что в баках приспособились ночевать добытчики, устроив там перевалочный пункт. Что ж, пусть хоть им послужат».
Старику отвели место в четвертом доме. Он получил полосатый матрац, один из восьми, застеленных серым брезентом и поверх него заправленных старыми одеялами с линялой чернильной надписью по краю «войск. часть. 20222». На соседних матрацах устраивались при свете фонариков охранник Мохнатый, фермер Редька, рабочий Глюк и Хоботяра - захожий добытчик с солидным по здешним меркам трёхлетним стажем.

Черново. Один из жилых домов -Комбинезон всегда клади рядом. –сонно учил Старика Хоботяра. –Оружие ставь на предохранитель от греха подальше, но тоже пусть лежит так, чтобы схватить можно было. У Вас тут на «курорте» спокойно, но всё, знаешь, до поры до времени… А вот подштанники с рубахой скидывать не надо. Матерь божья коровка, как там тебя… а, ну да, Старик … причем тут блохи?! Нету их тут, они в Зоне не выживают! Не в этом дело. Здесь, знаешь, не армия, тут при случае не за сорок пять, а за пять секунд на ногах надо быть. Поэтому своё клади с собой… Всё, гасите люстры, мужики, вырубаться пора. Я хоть отдохну у вас по-человечески. Знаете, чего скажу? В этой части Зоны хоть спать можно... А то вот ходил я раз со Стрелком к Околице и дальше к Красному так – уууу! Там у народа такие кошмары случаются, что, бывает, и не просыпаются с утра... от разрыва сердца, например… Кто тихо в уме двигается, а у кого буйно крышу рвёт. Конкретно! Недавно, правда, слух пошёл, что есть средство. Если сильно приспичит поспать под Красным, желательно найти ведро старое… ну или кастрюлю хотя бы большую… выварку там… Главное, чтоб целое… Голову туда засовываешь - и спи себе как у бога за пазухой… Ну ржите, лошаки, ржите. Эх, глянул бы я на вас в тех местах через пару дней, когда от усталости с копыт валиться начнёте. Умники… А вот сами скажите, какого, значит, хрена, фанатики из Красного последнее время начали шастать в шапках хитрых? Ну да. Сетка там внутри из тонкой такой электропроводки медной, к подкладке прикреплённая. Вот и думайте - что за сбруя, на кой ляд она такая? А вообще это «ж-ж-ж» неспроста, точно вам говорю. Я так мыслю, чего-то они намечают. Знают они чего-то. Вот скоро ка-ак оттудова фиганёт - никому мало не покажется. Помяните моё слово… Хрррр…
Все, исключая Старика, уснули быстро. Он некоторое время лежал на спине, глядя на звёзды в светлом проёме чердачной двери. Раза два неподалёку прошел патруль охранников. Со стороны контрольно-пропускного пункта из громкоговорителей едва слышно доносилась какая-то эстрадная песенка.

Из наблюдений и выводов Старика.
30-07-07
Всё, ознакомительный день, великодушно подаренный мне, прошёл. Завтра предстоит включаться в жизнь Зоны, чем-то заниматься. Как там в стишке: «Быстро капают года, стукнуло семнадцать – дорогие господа, кому ж мне отдаться?» «Все работы хороши»… мда-а… «выбирай на вкус»…
Так какие же здесь работы?
Фермеры. Очень уважаемые в Зоне люди, не покидающие «курорта». Занимаются тем, что условно можно назвать земледелием. Условно, потому что выращивают с точки зрения человека, живущего вне Зоны, черт знает что. Например, картофель. Парню по прозвищу Тихоня поручили почистить картошки. Он скрылся в погребе, потом показались его руки, поднимающие к окошечку и выкатывающие через него что-то похожее на помятые пушечные ядра или плохо надутые черные футбольные мячи. Это и есть знаменитый картофель Зоны, рассыпчатый и вкусный. Здесь ходит поговорка: «Хороша наша картошка: одна-две – и ведёрко. Три-четыре съел - и сыт». Корнеплод, к слову пытались выращивать там, снаружи. Тщетно, гигантские картофелины решительно отказываются размножаться вне Зоны и, будучи посаженными, просто сгнивают. А здесь растут вовсю и являются главной пищей. Помидоры считаются нерентабельным деликатесом, поскольку ботва – выше роста человека, а ягоды – не крупнее наперстка. Бобовые, особенно фасоль, за полвека умудрились внешне не измениться, зато мутировали в сторону ускорения роста и дают на здешних грядках по четыре отличных урожая в год. А вот зерновые совершенно одичали и превратились в совершенно несъедобную траву. Так что с хлебом в Зоне совсем никак. На грядках мне удалось также рассмотреть другую зелень, когда вполне узнаваемую, когда – с большим трудом. Пятнадцать черновских фермеров не знают выходных и отпусков, обливаясь потом, днюют и ночуют на огородах, но считаются наиболее устойчивым населением «курорта». Две трети урожая они сдают в виде своеобразного продналога в общественные закрома – надо же питать охранников, задаром кормить новичков весь первый день их пребывания на «курорте». Оставшуюся треть фермеры вправе потребить сами, или обменять. Как правило, продукты променивают у добытчиков на «штуки», а уже за «штуки» из-за стены получают потребные им вещи. Понятно, что фермером мне не стать ни при каких обстоятельствах. В уникально спокойном оазисе Черново для этого занятия нет места. Причём не просто нет, а абсолютно, совершенно, полностью отсутствует. Все мало-мальски пригодные клочки земли (бывшие приусадебные участки у изб) заняты грядками. Даже по обе стороны «Большого Проспекта» тянутся зеленые полосы топинамбура.

Лебедевка. Развалины дома Охотники. Хотя называются так, однако правильнее было бы именовать их всё же собирателями и охотниками. Люди вольные, бродячие, в Черново долго не задерживаются. Да и вообще… не задерживаются… Срок жизни охотников недолог. В постели никто из них еще не помирал, просто-напросто не возвращаются из захода. Останков их не находят и не кремируют, о «погребении» заботится зверьё. Налогов охотники не платят, но богатыми не слывут. Их положение во многом зависит от случая. Нашел грибной пятачок, не разорённый кабанами, сгребай в полиэтиленовый мешок с трёх квадратных метров три пуда вкуснейшей и сытнейшей еды, тащи шевелящийся тюк на «курорт», сбывай Борову. Завалил дичь – волоки тушу туда же. Но вполне может быть и так, что за два-три дня ничего не подвернётся, вот в ливень, скажем, не разгуляешься. Тогда, если ты нерасчетлив и не припас в тайнике патронов про чёрный день, клади зубы на полку. А может статься и так, что ты охотишься, а на тебя в свою очередь объявил охотничий сезон голодный суперкот. Из охотников некто Дробовик прославился тем, что за два года сумел продать за стену несколько чучел добытых им мутантов. Пожалуй, охотником мне тоже не сделаться. Не по возрасту, не по силам, да и не по желанию. К тому же выходить за пределы «курорта» с пистолетом… Его и за оружие-то здесь не считают.
Охранники. На «курорте» их двадцать два. На первый взгляд кажется, что эти сытые плечистые здоровяки – полные бездельники и хорошо устроились в жизни. Но впечатление обманчиво. Двое с биноклями и снайперскими винтовками торчат на верхушке кирпичной трубы столярного цеха. Еще четыре пары с автоматами наперевес постоянно патрулируют по берегу реки и ручья. Один дежурит в избе на окраине. Вторая половина отдыхает, чтобы потом сменить дежурных. Довольно утомительное занятие. И опасное, к тому же. Свою картошку они едят не за просто так, приходится порой оплачивать её собственной кровью. Если стая из полутора десятков кабанов ринется через ручей на картофельные гряды, мало не покажется. Толстые плетни задержат стокилограммовые живые тараны на считанные секунды, за каковые мгновения охране надо положить всех секачей. В охранники мне попасть по тем же очевидным причинам, что и в охотники. Да и лет пятнадцать назад. В лучшую пору, тоже среди них не очутился бы: до супермена не дотягиваю, самообольщаться не надо.
Добытчики. Те самые одиночки, кого на Западе называют сталкерами. Только те время от времени героически наведываются в Мармонтскую Зону, а наши живут тут постоянно. На них держится вся тутошняя «экономика», поскольку добытчики промышляют главное сокровище - «штуки». Появляются грязные, измотанные а то и раненые с потрепанными рюкзаками, набитыми удивительными порождениями Зоны. Пожив на «курорте» пару-другую спокойных деньков, сбыв собранное Борову или самостоятельно обменяв у стены, вновь подаются в места, о которых рассказывают легенды. Впрочем, из рассказов добытчиков эти легенды в основном и складываются. Одна былина вот уж лет с двадцать как повествует о Проводнике, первейшем знатоке Зоны. Говорят, что он способен доставить в любую точку. Другое дело, что найти его проблематично - афиш с адресом не расклеивает, да и провести, куда надо, тоже далеко не всякого соглашается. За работу заламывает чудовищные цены, но если уж ты нашёл его и договорился, будь уверен - непременно сопроводит куда надо. Работёнка добытчика ещё та. Особой силы мускулов вроде бы не требует, но выносливость настоящему добытчику необходима безграничная. Кроме всего прочего, «штуки» не где попало валяются, а, как правило, находятся рядом с опаснейшими аномалиями, каковыми аномалиями и порождаемы. Посему осторожная, расчётливая голова на плечах – совсем не лишний элемент для такого занятия. Весьма хорошо, если эта голова вначале думает, потом даёт волю языку. Ведь память добытчика служит кладезью бесценной информации, разбрасываться которой задаром – полный идиотизм. У каждого порядочного добытчика есть свои тайники и схроны, где они припрятывают добычу, которую по каким-то причинам сразу не могут или не хотят реализовать. Другое популярное сказание гласит, что в середине семидесятых невероятной удачливостью отличался добытчик Скряга. После того, как он бесследно сгинул, остались, якобы, несметные сокровища, запасенные им в нескольких до сих пор никем на обнаруженных кладах. Вопрос о преображении в добытчика оставим пока открытым.

Черново. Дом фермера Разведчики. Ну, этих единицы, они – самые отчаянные. Их боятся и недолюбливают. Для разведчиков Зона – дом родной. Промышляют и охотой, и поиском наиболее редкостных и оттого дорогих «штук», и уничтожением опасных нелюдей. Их приглашают для поиска появляющихся богатых аномалий, для провешивания относительно безопасных путей, для охраны караванов. Независимы, ни в какие соглашения никогда и ни с кем не входят. Ко всем, включая Борова, как я понял из рассказов Тихони, относятся с холодным превосходством. Главным суперменом на «курорте» считается Стрелок. Поговаривают, что Стрелок даже бывал на окраинах Усть-Хамска, близ Глузинских свиноферм и около депо. Впрочем, Хоботяра этому категорически отказывается верить, утверждая, что ни один человек через те гиблые места не пройдёт: -«А вообще, конечно, фиг его знает, что там на самом деле… Разве тот, кто в ту сторону ходил, может чего порассказать… То есть, они-то, может, и знают, только сказать не могут - мычат и слюни пускают. Может, потому как раз и пускают… Эх… Вот и лезут мысли всякие… Невесело оно вообще…» В ближайшее время он ожидается на «курорте».
Работяги. Их больше всех остальных. Оседлые жители относительно безопасных оазисов вроде Черново или Лукьяновки. Народ, который оказался не способен ни к чему иному, кроме как вырыть-зарыть, подать-убрать, выстирать-почистить, починить-приготовить и так далее, и в том же духе. А самое главное – принести. В Зоне у каждого человека имеется аж два транспортных средства: левая и правая ноги. Но кроме них нет ничего. Так что доставка чего-либо превращается в настоящую проблему. Как я понял по разговорам, где-то в районе Гремячьего живут некие Кузнецы. К ним постоянно приходится обращаться за многими жизненно необходимыми вещами. Идти около шести километров. Для Зоны – дикая даль, два дня хода, если всё сложится благополучно. Вот и собирает Боров полдюжины работяг с заплечными мешками в караван. Караван сопровождает разведчик. Доходят до места, загружаются, возвращаются, разгружаются, получают вознаграждение. За труд фермеры и такие воротилы как Боров платят рабочим трёхразовой кормежкой, одеждой и местом для ночлега. Они рабочих не третируют, но и мнением таких как Ташкент и Тихоня не интересуются. Рабочие живут в среднем подольше, чем охотники, добытчики или охранники, умирают, как правило, своей смертью (если кончину в Зоне вообще можно так назвать) и наследства после себя не оставляют. Кажется, это наиболее вероятная для меня перспектива.
Итог: карьерный рост проблематичен.
Может, стоило согласиться с одним из предложений майора Махдиева, а, Старик? Нет уж, теперь пусть такие мысли тебе даже на ум не лезут, а то так недалеко и ствол «Форта» сунуть в рот. Лучше подоткни одеяло и спи. На контрольно-пропускном пункте перестал надрываться в громкоговорителе внучек известной советской певицы, «звёзда» нынешней расеянецкой эстрады. Пропикало. «В Москве – двадцать один час», - с трудом разобрал Старик, -А у нас, стало быть полночь». Он повернулся на правый бок, неожиданно для себя зевнул и уснул.

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Черново, «Курорт новоселов»
11 часов 40 минут 1 августа 2007 г.

Старик заканчивал начатую утром работу. Сегодня ему предстояло до обеда починить плетень у речного изгиба (поручение Хрыча) и заштопать мешки (задание Борова). За это причиталось по уговору три плюс один пистолетных патрона. Три уйдут за обед, один вернется в «кошелек», то есть в обойму «Форта», откуда два были сегодня выщелкнуты в уплату за завтрак. «Если буду так зарабатывать, -подсчитал он в уме, -то в день можно откладывать про запас по одному патрону. Не болея и не тратясь на лекарства, можно раз в три недели прикупать что-нибудь из одежды или обуви». Вот с оружием, похоже, будут проблемы. Заурядный «калашников» можно приобрести ударным трудом не раньше, чем через год. Правда, все в один голос уверяют: в Зоне чудеса случаются сплошь и рядом. Разбогатеть можно внезапно уже в следующее мгновение, важно лишь не упускать случая… Вообще-то, можно было бы пробраться к условленному месту, черкнуть записку майору Махдиеву или профессору Штаерману и тут же получить всё необходимое, едва ли не вплоть до Царь-пушки или цистерны шампанского. Но у местных сразу же возникнет закономерный вопрос: «А за что ж тебе отвалили такое богатство-то?! Уж не за передачу ли информации козлам зазаборным?» И тогда недолгие секунды жизни, отпущенные ему, Старику, сладкими не покажутся. Закон номер два тут соблюдают неукоснительно.
Старик уложил последние толстые ивовые ветви, попробовал покачать плетень – не получилось, значит, заказчик будет доволен. Потрогал пальцем острые колья, торчавшие поверху частым гребнем. Потом уложил на откос с наружной стороны старые звенья ограды, присыпал землей.
-А это зачем? –послышалось сверху. Старик поднял голову и увидел Хрыча с двумя патрульными.
-Полезут из речки по скользкому склону, наступят на кусок старого плетня, вместе с ним съедут назад в воду.
-Толково. –одобрил Хрыч. –Надо было тебя Изобретателем назвать.
-Перекрестите.
-Не принято. Прозвище меняют, только если человек с того света возвращается. Бывали такие случаи… Хорошо поработал, Старик, молодец, сразу видно - руки растут, откуда следует, даром что учёный. Держи жалованье. И премия за придумку… Сигарету возьми.
-Не курю.
-Не отказывайся. Угостишь курящего, когда понадобится.
Брякнули патроны. Старик аккуратно уложил их в нагрудный карман и спросил:
-Почему «учёным» дразнишься?
-Или скрыть хотел? –хохотнул Хрыч. –Не получится, родной, из тебя четырьмя углами институтский диплом аж торчит!

Электра Мысленное досье на Баклажана
Возраст неизвестен, за тридцать. Помощник и правая рука Хрыча, второй человек в охране «Курорта». Из честных служак. Бывший армейский капитан. Толком о его прошлом не известно, поговаривают, что произошло какое-то крупное ЧП на стене, окружающей Зону. Его с отделением отправили устранять. Баклажан вернулся один из всего отряда и при смерти от потери крови. Ни благодарности, ни выговора не последовало. Безразличие начальства покоробило его. Выписавшись из госпиталя, Баклажан нашел подтверждения того, что солдат просто подставили, послав на убой. После чего он инсценировал собственную смерть и ушел в Зону. Молчалив, практичен, пунктуален, ненавидит мир по ту сторону стены. -Университетский. –пробурчал Старик.
-Тем более. Какие планы на сегодня?
-Мешки чинить буду
-А, ну да, точняк, Боров же на обмен нынче собирается. Славно! Что ж, лады, Старичок, инструмент собери, оттащи в столярку и сдай Баклажану.
Охранники двинулись вдоль ограды, внимательно всматриваясь в пустырь за речкой. Старик сложил в деревянный ящик топор и ножовку, взял лопату на плечо и и с ящиком под мышкой зашагал по «Главному Проспекту», обсаженному с обеих сторон высоченным топинамбуром.
По правую руку показалось серое здание под обомшелой шиферной крышей. Это и был бывший столярный цех, а теперь одновременно мэрия «курорта», его клуб, резиденция охранников, хранилище общественного продовольственного неприкосновенного запаса, арсенал, мастерская и универмаг. Вернув инструменты хмурому Баклажану, копавшемуся в тесной кладовой, Старик пару минут постоял, рассматривая столярку снаружи, после чего направился к дому Борова.
Выйдя на крыльцо, Боров кивнул в сторону груды серо-зеленой грубой ткани.
-Разберёшься. – устало сказал он. –Чтобы к пятнадцати ноль-ноль было готово, потому что в пятнадцать тридцать надо выходить.
-Можно пойти с вами? –спросил Старик.
-Носильщики не нужны. –ответил Боров.
-Да я так… посмотреть.
-Любопытствуешь, значит? Ладно, шей, там видно будет.
Собственно, видавшие виды картонные коробки никакими мешками не были. Их обтянули брезентом, приделали лямки, карманы, всякие пуговицы-застёжки и приспособили для бережной транспортировки на спине и груди всевозможных «штук». Требовалось пришить на место всё, что оторвалось, положить латки на дыры и зашить прорехи. Дело спорилась и, пожалуй, могло быть завершенной за час до срока. Старик поглядывал на окно, в котором мелькала смутная тень Борова. Тот тщательно заворачивал «штуки», выменянные за неделю у добытчиков, готовя сокровища к отправке. Последним, кто внёс свою лепту в бизнес «курортного» торговца, был Хоботяра. Он вчера вечером оптом сбыл Борову свои находки, а с рассветом уже подался на северо-запад в сторону Лукьяновки. Хоботяра считался невероятно везучим добытчиком. Много раз его группа оказывалась на волосок от смерти, а он всегда оказывался в числе тех удавалось спастись. В конце концов, он стал пользоваться дурной славой «несчастливого талисмана» и с тех пор всегда ходит в одиночку.
Вынырнув из-за двухметровой высоты пирамидального куста смородины, к дому метнулся охранник Бульдог. Нетерпеливо забарабанил в мутное стекло.
-Чего там? – недовольно отозвался Боров.
-Слышь, тебя там Хрыч кличет.
-А самому ему зайти слабо? Непременно инвалиду до столярки ковылять? Не пойду.
-Не, такое дело… В общем обязательно там нужен.
-Провалиться вам… Иду.
Кряхтя, Боров выбрался на заросший дворик. Поднял на ходу пару починенных упаковок, посмотрел, кажется, остался доволен работой. Переваливаясь по-утиному, удалился. Старик заметил, что Боров потерял на крыльце исписанный лист бумаги, но окликать не стал. Поднял бумагу, начал читать, задумался, хмыкнул, крепко потёр подбородок. Ещё раз прочёл, вернулся к работе, но теперь шил рассеяннее, несколько раз отвлекался.

Территория бывшего СССР
Сибирь
Усть-Хамский район Хамской области
Аномальная Зона внеземного происхождения
Черново, «Курорт новоселов»
13 часов 00 минут 1 августа 2007 г.

Ровно в час пополудни послышались тягучие удары молотка по подвешенному куску рельса. Старик осмотрел отремонтированную и аккуратно уложенную тару, с хрустом потянулся и прошёл к столярке. Рядом с ней находился предмет гордости «курортников» - дармовой душ. Когда лет тридцать пять назад в Черново только начинали обосновываться первые обитатели, незаслуженно забытый гений додумался вкатить в крематорку за ручьём большой железный бак с подведёнными к нему трубами. Крематорка оказалась уникально устойчивой и действует по сей день! Как и всё гениальное, горячее водоснабжение элементарно просто. Как в классической школьной задаче – в одну трубу самотеком вливается холодная вода из ручья, превращается в пар бесконечными струями плазмы, хлещущими бак, а пар вырывается через другую трубу. По пути он охлаждается, конденсируется и до «курорта» доходит горячая вода. Так что при желании любой «курортник» может вволю помыться. Со сравнительными удобствами и совершенно бесплатно.
Старик сорвал по дороге лист подорожника. Его уже научили вчера, как использовать это неприхотливое мутировавшее растение в качестве неплохого заменителя мыла. Кран злобно фыркнул, сплюнул остывшую воду и выдал на ладони толстую тёплую струю. Растёртый подорожник вспенился и отчистил с рук грязь второго трудового дня.
В Черново имелся также собственный «ресторан». В одном из помещений на первом этаже бывшего столярного цеха стояли два длинных стола, сколоченных из струганных некрашеных досок, и такие же грубые лавки. Старик отдал на входе три патрона повару Пельменю и получил от подрабатывавшего сегодня на кухне Ташкента алюминиевую армейскую миску с тушеной картошкой, такую же вторую посудину с чем-то супообразным и кружку с традиционным подслащённым мятным отваром.

Лебедевка. Развалины дома Громких разговоров за столом не вели, ели молча, либо переговариваясь вполголоса. Священное право повышать голос в «ресторане» было только у Пельменя и тот им сегодня воспользовался:
-Эй, Бармалей!
-Ну? –поднял голову мрачный, за
Замечания

Добрый день! Фантастику в последний раз читала много лет назад. Как то больше сейчас либо детективы читают, либо дамские романы. Но Ваше произведение я дочитала, хотя текст до конца не загрузился, очень уж велик по размеру. Да, терпения Вам не занимать. Думаю на Ваши труды есть свои почитатели.
С уважением, Lada

Lada  ⋅   10 лет назад   ⋅  >