Вход в систему
| Показать как стихотворение (по центру) | Андрей Сутоцкий | Рассказ, Новелла |
ВАСЯВ одном, довольно таки крупном городе, но всё же не на столько крупном, чтоб называться таковым, живёт-поживает молодой человек по имени Василий. Годков ему от роду… - двадцать три будет. Работает он в одном из пожарных отделений, что испокон веков носит не совсем справедливое название – «Не бей лежачих», - может быть, потому что пожаров в этом городе давно не было, а может быть просто так к слову пришлось… Нет, в пожарке этой, конечно же, проводятся разные там учения, тренировки, сборы… А то, что всё это имеет формальный характер – о том не будем распыляться – в России живём как ни как. Я уж не знаю, чем он там занимается, имея в виду обязанности, но точно знаю, что пролёживает он там, на деревянной лавке целую уйму времени. Касаясь его детства можно сказать следующее: когда ему было лет семь-десять, изредка вывозили его в деревню Лутна, что на реке Лутенка Брянской области к отцовским родственникам что ли, в тёмный такой старый дом, где он частенько следил за непристойным поведением взрослых людей и что странно – не раздражаясь, а любопытствуя. От нечего делать, он болтался по сосновому бору, швыряя в белок сухими ветками, покуривал сморщенную неизвестно чем пахнущую сигарету, выкраденную ночью из кармана отцовской куртки, и мечтал поскорее вернуться домой, то бишь - в довольно таки крупный город. Правда, делать ему в этом городе нечего было, но… Но всё равно хотелось домой. Вы, наверное, спросили бы меня про его друзей? Может быть, и были у него друзья, но настоящих друзей у него никогда не было, нет, и по всей вероятности не будет. Человек то он не общительный, замкнутый, говорить толково, в смысле складно, не умеет, книжек в своей жизни не читал вообще; одну, правда, начинал читать, приглянулась она ему своим внешним видом, но не осилив и девяти страниц бросил. А ещё сказать учился он с тройки на тройку с минусом и… Конечно же, скорее бегом домой, в тёплый уголок, в премиленькие свои, пусть и корявенькие, но свои васильковые фантазии. В школе за его короткую и немного странноватую фамилию Бань одноклассники то и дело приклеивали ему всё новые и новые прозвища, но Вася не особенно тому злился, улыбался только и бормотал себе под нос какую-нибудь бурчалку вроде «да ну вас, придурки…» или «ага, а вы то кто…». Что с ним было после школы? Но, прежде всего, наступила юность, конечно же… Вымучившись на авто слесаря и ничегошеньки не выбрав из этой специальности, полноценным работником он не стал и поэтому на вопрос «А чего ушёл то?» он всегда отвечает так: «Ну, не смог… Да и не хотел...» «А зачем пошёл тогда?» - логичное продолжение. « Да хрен его знает…» - не пойми какой ответ. И вот армия – как обухом по голове… Закинула его эта армия аж на дальний восток, в такую глухомань, куда даже медведи какать не заходят, и устроила ему эта армия такие дрызгомызги, что до сих пор он вспоминает о ней с солёным потом за ушами. А вы думали легко ползать в шинели при его то природной медлительности, которую разве что с австралийским коалой сравнить можно… И потом дедовщина… Тут я вообще не понимаю, как он уцелел… И вот пожарка. Хорошо здесь – пришёл, попил чаю и досыпать… Ночью то ведь некогда спать: то Интернет, то подруга какая позвонит… О, я вижу, вы удивлены, услышав про подругу. Ну, да к ведь это такая подруга, что не приведи господи! Где он с ней только и познакомился! Надо сказать, что лицом Василий очень похож на Мефистофеля, особенно когда с бородкой, рогов только не хватает, хотя если приглядеться, то обязательно их увидишь. А девушки, извините – бляди этим и пользуются. То одна рога прилепит, то другая… Угораздило его однажды познакомиться с одной дурой, Олей зовут, которая будучи тайно влюблена в одного ещё не освободившегося уголовника замыслила родить от Васи ребёнка. А как родила, так сразу и оттолкнула Васю, дескать, мне твои копеечки не нужны, буду с уголовником жить, а тебя на коротком поводке держать, чтоб если что - так всегда пожалуйста… А Вася уж и рад радёхонек. Ребёнок, говорит, у меня родился; на мобильник его снял; просто копия моя; девочка…; Лизой назвали… Отцом, говорит, я стал… И что ему с того, что отцов то таких пруд пруди… А надо же ещё воспитать, вырастить, не просто произвести на свет… Какой же ты отец, Вася? Погоревал, погоревал себе Василий, пивасиком с водовкой побаловался, да и пошёл утешение в Интернете искать, где он намедни выпыжился схлеснуться с другой дурой, кажется из Тюмени, которая, якобы, хочет встретиться с ним в стольном граде Петербурге, чтоб сделать из него из Васи в одном из ночных клубов всеобщее посмешище. Василий ехать в Питер не хочет, к себе завёт её… Уже репетирует что сказать, речь готовит, запинается…; ворочается на своей деревянной скамейке, заснуть хочет, да сон нейдёт. А тут ночью, в дежурство, (бывают у них такие дни) когда он баловался недавно приобретённым мобильником фирмы «Sony Eriksson» позвонила ему подруга этой самой Оли, Мариною зовут вроде бы, фамилия у неё ещё такая слонячая – Хоботова, и попросила Васю придти к ней трубы почистить. Ну, Вася, ясное дело, оживился, острить начал, но так острить, что и тупое затупится, пошлости всякие выплёвывать… - Ты, это, душ прими перед моим приходом… Чего? - Вась, что она сказала, - спрашивает кто-то из ребят. - Хорош херню, говорит, пороть, - отвечает Вася с совершенно серьёзным видом и выстраивает на своём лице такую гримасу, при виде которой даже законченный трагик уржётся до слёз. Ребята смеются… - Она тебе про трубы намекает, а ты про душ, - и в хохот, один другого громче. Есть у Василия при пожарке родная душа – кот Кузя. Правда использует его Васька не по назначению… Что значит не по назначению? Ну, как вам объяснить… В общем любит он над ним поизмываться. Возьмёт, положит его на спину к себе на ноги и начинает мячкать. А тот молчит, терпит, привык уже что ли, не знаю… А может кот этот тоже с какими-нибудь садомазохистскими замашками – кто его разберёт… То в калач свернёт его Васька, то в пасть к нему пальцем залезет, то вдруг за лапы и воротником на шею, а то вдруг возьмёт, как игрушку двумя руками, надавит ему на лопатки, да так, что тот от «сладострастия» аж мяукать начинает и мяукает то так, будто и не больно ему, ну нисколечки ни больно, мол, ага, хорошо, ещё давай, ещё – будто разговаривает с Васькой и не уходит, торчит зажатый между Васькиных ног или в какой другой нелепой позе и всё просит, просит чего-то… Но надо сказать, что все эти Васькины штучки-дрючки заканчивались всегда одинаково, а именно - жалостью. «Иди сюда, мой хороший… Вася тебя пожалеет, погладит…», - подуркивает котику Вася, поглаживает его, поглаживает и постепенно погружается в полудрём. Странный кот, что и говорить. Сначала он у Васьки дома жил пока покладистым был, а потом, когда за какую-то там провинность Васька ему по носу щёлкнул, кот не вытерпел этого и заорал почти человеческим голосом – «О-о-о-о-о!!!» И это послужило причиной тому, что Васька снёс его на работу. И когда сослуживцы спрашивают его – зачем он это сделал, Василий всегда отвечает следующее: «А не хрен на х… меня посылать…» В буфет Василий ходить не любит, предпочитая домашнюю кухню. Таскает он еду в пол-литровых банках с постоянно неизменчивыми компонентами: либо гречку с куриной шейкой, либо макароны с мясом густо заправленные неострым кетчупом. Всё бы хорошо, да только с этими его стеклянными банками всегда происходят какие-нибудь эксцессы: то забудет крышку снять и в духовку её поставит, то в пакете она у него перевернётся, то выскользнет из рук и на пол в дребезги, то расколет её при выходе из автобуса, задев пакетом о металлический уголок, ну и всё такое прочее. - Васька, - смеются мужики, - а ты не пробовал приносить еду в пластмассовой посуде? Щас же продают там всякие баночки… - Слушайте, отстаньте от меня, а? Пластиковую посуду в духовку не поставишь – расплавится… - Да, действительно, как же это мы не подумали об этом…,- улыбаются мужики. А тут, буквально на днях, пробило моего героя на ностальгию. Лежит он на лавке - глаза в потолок и мечтает: - Вот бы хорошо обратно очутиться на Лутенке… Хорошо там… Тишина… Птички поют… И непременно ребёнком, чтоб тебе и молочко в ротик заливали, и песенку колыбельную на ночь… и всё такое… Щас то там наверное совсем не то… Я тут сон на днях видел офигенный. Лечу я, значит, над этой Лутенкой, ветром меня обдувает, внизу всё берегами деревья, деревья, стога там всякие, коровки по заливным лужкам, люди мне машут снизу, кричат что-то и вроде даже матерятся, но всё равно хорошо… Лечу, лечу и что самое интересное – одновременно разговариваю по мобильнику, а может, музыку слушаю – не помню, и вдруг мобильник выскальзывает из моей руки и стремительно падает вниз, причём летит он прямёшенько в реку. Ну, я, испугался, конечно, рванул за ним вниз и не поверите - успел таки схватить его перед самой-самой водой, - слегка только забрызгал, когда схватив его, по инерции коснулся воды. А там уж и снова в небо полетел… Правда здорово!? Пристрастился тут Васька в шахматишки поигрывать. Фигуры то двигать его научили, только не объяснили зачем. Ему кажется, что он играет, лицо серьёзное сделает, позу мыслителя примет, ноздри раздует, произнесёт «так-так-так…», а следующим ходом отдаёт за просто так ладью, потом двух коней, и наконец ферзя. И тут же, как ни в чём не бывало, как будто и не было его, проигрыша, переворачивает доску противоположными фигурами к себе и произносит сакраментальную фразу: «Давай ещё?» За три с половиной года Василий не одержал ни одной победы,но это для него только первый шаг – толи ещё будет. А что касается ребят, то им давно уже надоели так называемые «васюкинские турниры» и садятся они с ним за доску только для того, чтобы не оскорблять «гроссмейстера». Но Вася, надо сказать, не такой уж, как вам представилось, и олух. Есть в нём что-то этакое, душевное… К старшим всегда почтителен, уважителен… Если и пошутит, то как-то по-доброму, пусть не умело, но по доброму… Человек он безотказный, не раз приходил на выручку и в грудь себя при этом не бил – помог и забыл; да и слушатель он благодарный – пусть не всё понимает из того, что говорят другие, но слушает с удовольствием; спорить не любит, доказывать свою правоту тоже – улыбается и только. - Вась, ты меня понял? – спрашивает кто-нибудь из ребят. - Ну, да… - отвечает Вася, а ведь по глазам видно, что не черта он не понял. Бог с ним. Пробовал тут кто-то с ним про высокие материи говорить, так Вася даже где-то поддерживать разговор старался. А дней через семь-десять не усвоившийся в Васином мозгу материал вывалился из него не перевариваемым словесным продуктом: - Вась, так это просто потому, что душа не благоволит… - Да какая ещё душа! – возмущается Вася, - я тебе тут про реальные вещи говорю, а ты снова… про свою душу… - А что может быть реальнее души? - Деньги! – громко отвечает Вася, - реальные деньги! На этом всё и закончилось. Больше ни кто не пытался завести с Василием разговор о высоких материях. Не-е-е, с Васькой хорошо. Всё равно хорошо. Зла он ни на кого не держит, врагов не ищет, всё ему до фени. Слушайте, ну чем ни ребёнок, - святая непосредственность. Задерёт другой раз ноги к потолку, пол пальца в носу и про девок, про гимнасток… - Вот одну бы из таких поиметь, - говорит, - и помирать можно… Сейчас он живёт у отца. Мать то у него давно умерла, когда он ещё в начальных классах учился. А живя с отцом – не очень разбежишься… Ну, ничего… Скоро приедет девчонка из Тюмени и тогда… Куртку вон купил недавно хорошую, чёрную, с замочками, – ни дать ни взять - актёр французского кино. |
| © Андрей Сутоцкий, 2008 |
Дата публикации:  |
| Эту публикацию прочли 17 раз |
Последний раз: , Последний читатель: Неизвестный читатель,  |
 |
