israelit

Княжна Мери
Праздничного настроения не было. Пузиков сидел, сжавшись в комок, на жёсткой скамье
электрички и машинально наблюдал за хороводом врывающихся в щели окон мельчайших
снежинок. Их грани сверкали бесчисленными микроскопическими лучиками, создавая атмос-
феру сказочности и подчёркивая призрачность бытия. Хотелось погрузиться в сон, в котором
было бы тепло, сверкало бы, словно в сказках Шахразады, отражённым светом серебро жен-
ских украшений, а вокруг кружились бы и кружились в сказочных восточных одеяниях прек-
расные феи.
Хлопнула входная дверь. Обдав Пузикова волной морозного воздуха, в котором чувствовал-
ся лёгкий аромат дорогих духов, мимо него прошла молодая женщина в бордовом пальто с
лисьим воротником. Снизу пальто тоже было оторочено мехом - под "Анжелику".
Женщина села за два ряда скамеек от Пузикова, и он, от нечего делать, принялся её раз-
глядывать.
"Вряд ли она живёт в этой дыре. Скорее всего - едет с работы. На вид ей года двадцать три
или двадцать пять. Блондинка. Кажется натуральная. Голубые глаза, опушённые густыми
длинными ресницами. Небольшой, правильный рот. В общем, ничего! Этакая княжна Мери
нашего времени!"
На следующей станции в вагон вошли два подвыпивших парня в модных дублёных куртках
и кепи типа "аэродром". Подмигнув другу другу, они сразу же устремились к "княжне". Один
сел рядом, другой - напротив. Мери, внешне не реагируя на это, смотрела в окно. Но Пузиков
видел, что её носик чуть вздрогнул, а опахала ресниц стали двигаться быстрее.
"Такой красивый девочка, и скучает! Зачем скучаешь, э-э-э?.." - донеслось до Пузикова.
Мери слегка покраснела, но глаз от окна не отвела. Лишь плотно сжавшись побелели её гу-
бы. Пошлые фразы сыпались, как из рога изобилия. Пузиков с содроганием наблюдал за этой
сценой, не зная, что предпринять. Наконец, словесный водопад прекратился. Видимо, парни
решили, что пора переходить к действиям. Один из них взял "княжну" под локоть. Она резко
высвободила руку.
"Что, э-э-э, хочешь? Твой рука золотой что ли? Может другой места и золотой, а рука - обык-
новенный!.." Парни загоготали.
Пузиков не выдержал и встал. И тут же заметил устремлённый на него как бы с мольбой
взгляд Мери. В вагоне кроме них почти никого не было, не считая согнутой по эллипсоиде
старушки с клюкой в руке.
Пузиков почувствовал, что у него немеют ноги, и быстро сделал три-четыре шага до скамьи
Мери.
"Слышишь?.. Оставь девушку!.."
Диск "аэродрома" отклонился, и Пузиков увидел насмешливые наглые глаза, чёлку волос,
ниточки-усики и "фиксатый" рот.
"Ы-ы-ы?.."
"Оставь, говорю!"
"Шёл бы ты, дядя…" - последовала отборная брань.
Пузиков открыл было рот для гневной и решительной тирады о недопустимости произнесе-
ния таких слов в присутствии дамы. И вдруг его поразил взметнувшийся к нему яркий блик
на лакированном носке модного ботинка. "Как зеркало!" - машинально подумал он. За этим
последовал страшный, согнувший его пополам, удар в пах.
Падая, он уцепился руками за спинку скамьи, спрятал голову в плечи, закрывшись локтями.
Его били беззвучно, остервенело, войдя в раж. Старались бить ногами, оберегая собственные
руки.
"Если бы упал на пол, убили бы," - мелькнуло в мозгу.
Чуть повернув голову, Пузиков заметил невдалеке от себя искажённый яростью рот "фикса-
того" и, выбросив вперёд левую руку, всем телом нанёс сильнейший прямой удар.
"Половины зубов не досчитается, сволочь!.." - подумал он, падая на пол и почти одновре-
менно получая страшный удар по голове…
Когда Пузиков очнулся, первым его ощущением было чувство странной тяжести тела. Даже
боли не было, только тяжесть. У него не хватало сил шевельнуться. Из тьмы до него доноси-
лись какие-то неясные голоса. Пузиков попытался открыть глаза, но это удалось ему лишь
наполовину: с трудом разлепившись, открылся левый. Пузиков увидел белёную стену, возле
которой лежал, и прямо над собой - потолок с участком обвалившейся штукатурки.
Голоса стали яснее.
Мужской спрашивал:
"Ну и куда же ты направлялась, Мария?"
"Мери?.." - с замиранием сердца подумал Пузиков.
"В одну малину звали на Новый год. Башнёвый фрайер клевал, горный инженер с Воркуты.
Могла за ночь полкуска "бабок" взять, самый мизер!"
"А этих двух знаешь, которые в поезде к тебе подсели?"
"Мелкота! С таких больше, чем по "пескарю" с рыла не возьмёшь!"
"Значит, не пошла бы с ними?"
"Видно, пришлось бы. Такие не отстанут! Ну, да у меня времени в запасе часа два было.
Так что, если бы не этот старый хрен, я бы запросто управилась. И откуда он свалился на
мою голову?.. Слушай, сержант, может, отпустишь меня? А? На хрена я тебе? Может, ещё
успею к воркутинцу?.."
"Нет, нельзя. Сейчас товарищ очнётся, будем составлять протокол.
"А без протокола нельзя?"
"Если пострадавший откажется от всех претензий…"
"Откажется! Уговорю! Ему против меня не устоять. Только отпусти до утра. Утром, как штык,
буду здесь!"
"Гм! Думаю, до утра он и в самом деле не очухается. Эх, Машка! Шальная твоя голова. Жа-
ль мне тебя, бесова дочка. А чем помочь - не знаю. Так и быть, иди до утра. Только уговор -
не позднее семи будь здесь!"
"Железно!"
"Пойдём, провожу."
Скрипнула дверь. Потом стало тихо.
Пузиков сел на лавке, превозмогая боль во всём теле. Он уже догадался, что находится в
отделении милиции. Шапка лежала рядом, на лавке. Пальто было на нём.
Липкими от крови руками он натянул на голову шапку и, пошатываясь, вышел на улицу. Сы-
пал лёгкий снежок. Пузиков решил отойти подальше и лишь там отереться снегом. Боялся,
что спохватится сержант.
"Впрочем, ему сейчас не до этого!"
Ноги постепенно расходились. Правда, правый глаз по-прежнему не открывался. Видно, за-
тёк. Отойдя метров триста, Пузиков остановился и зачерпнул горсть снега. Откуда-то издале-
ка до него донёсся бой часов и голос диктора:
"С Новым годом, дорогие товарищи!"
И тут он, пожалуй, впервые за этот вечер улыбнулся:
"С Новым годом, господин Печорин!"
Вдали показался зелёный огонёк такси.
"Всё-таки я везучий человек!" - подумал Пузиков.