Вход в систему
| Показать как стихотворение (по центру) | Наталия Ефименко | Повесть |
Про милый родительский домПереработанная часть первой главы повести «Заумь» (рабочее название)«Если Вы не думаете мысль, то мысль думает Вас». Четырнадцатилетний философ Событие, материализующее одно из Начал, никто, как правило, не замечает. Его ритм не соответствует ритму участников. И не обязательно участники формируют Избранника. Событие может оказаться и пустым. Тогда наступает час-ноль. Безвременье никого не выбирает. Оно наполняет души Пустотой, а головы мыслями. Избранник рассеивается по Пространству. Тень Избранника касается людей, но никогда Того, Кто Есть. Если бы я заранее знала, чем всё должно закончиться, то ничего бы и не произошло. Я умею заваливать беспроигрышные дела даже получше, чем тратить деньги. Так вот, у меня был обычный гон. Как у всех. Кто-то пьёт, чтобы от него избавиться, кто-то влюбляется, кто-то работает. Я – ухожу в голову. Меня так и тянет докопаться до причин моего вдруг оказавшегося бедственным положения. (Будто вчера оно было каким-то иным?!) Жизнь моя неторопливо текла по привычному руслу, любовно расчищенному моими и чужими усилиями. Я благополучно вернулась из замужества. Разводили меня основательно. Всей семьей. Как в своё время, лет за двадцать пять до того снимали с сосны, куда я забралась наперегонки с белкой. Оттуда сволокли меня аккурат в тот момент, когда я уже всерьёз подумывала, а не сигануть ли мне вслед за этой самой белкой на соседнюю елку, потому как раскачиваться на подозрительно прогибающейся верхушке было до обидного одиноко и страшно. За мужем я никуда сигать не собиралась. Тем более в глубины его разномастных глюков – прозябать внутри кокона, заботливо сваянного, чьими бы то ни было, иллюзиями мне было как-то не с руки. Потому в одно прекрасное утро, когда моя вторая мама методично объясняла мне, как надо воспитывать её сына, я моргнула на неё уже накрашенными ресницами и, заглотнув последние миллилитры кофе, ляпнула (в гостинной): – Понимаю все Ваши сложности, тёть Саш. Взрослые дети – большие хлопоты... В общем, я ухожу. – Хлеба к вечеру купишь? – пропела моя свекровушка, скептически наблюдая за тем, как я мою чашку (на кухне). – Нет, – лучезарно улыбнулась я, упаковывая в сумку весь свой ценный скарб – ноутбук с причиндалами (в нашей комнате). – Почему? – на сей раз ресницами захлопали на меня (в прихожей). – Потому что я ухожу... Насовсем. Александра Фёдоровна резво потрясла бигудями, будто пыталась отогнать наваждение от головы, к которой они намертво прилипли, запахнула поплотнее халат, решительно означив поясом талию в надлежащем месте, и с благородной дрожью в голосе поинтересовалась: – А как же я? Ну и вот что на такое ответишь? Пришлось прижать её могучее тело, всегда отчаянно нуждавшееся в добротных мужских ласках, к своей в панике трепещущей груди, пустить обильную женскую слезу и уйти, гордо хлюпая носом. Я называю такие состояния «час-ноль». Почему «час-ноль»? Они крадут время, бесят до потери пульса, и чувствую я себя при этом нулём без палочки. Приём в родовом гнезде был безупречным продолжением начавшейся тягомотины. – В гости? Наконец-то! – радостно взвизгнула моя мамуля, после того, как чуть не зачмокала меня до смерти на пороге квартиры. – Надолго? – индифферентно пробубнил папуля, водружая мою шубейку на вешалку, и закашлялся – видимо вспомнил, что уже недалеко до полудня двадцать четвёртого декабря, именно того дня и времени, которые по всем канонам рекомендуется проводить в кругу семьи. Организовалась уважительно поощрительная пауза. На неё сползлись имевшиеся в наличии двуногие жители квартиры. То есть, пока я пряталась за развязывание шнурков и поиски тапочек, к прихожей подтянулись все. Из «детской» выглядывали оба племянничка, и их горящие взгляды не предвещали спокойной жизни моему ноутбуку. В дверях «своей комнаты» маячил брат, озадаченно колошматящий буйные рыжие вихры. Его супруга изволила явить вечно хмурое личико из недр ванной. Она-то и взорвала тишину: – Цезарь, место! – Ко мне! – гневно хлопнул себя по бедру папуля. – Брысь! Под стол! – замахала руками мамуля на ошарашенного пса, самозабвенно вылизывавшего все те части моего тела, что попадались ему под язык, с того самого момента, как я всё-таки ввалилась в квартиру. Команду «Брысь!» выполнила кошка, свалившись откуда-то сверху под ноги брату. За что получила дежурный пыр и улетела в глубину комнаты. – Ильяяя! – зашипела мать моих племянников. – Это же просто беззззззащитное животное. – ...беззззззащитное животное... – эхом отозвался попугай, примостившийся на шкафу. Он секунду поиграл на нас сверху хитрым жёлтым глазом и выдал самый впечатляющий мамулин визг – «Катька-поганка-брысь-отсюда!!!», негодующий папулин рык – «Сидеть!!! Тварь блохастая», вечерний братишкин вяк – «Спать, спиногрызы! Кому я сказал?». После чего включились детишки: – Заткнись, стервятник! – Щас огребёшь по самое не могу. Где рогатка? Оба моих племяша прозвучали дуплетом. Это был знак – если я имею что сказать, то надо делать сие немедленно. Тем более, что Цезарь автоматом выполнил команду попугая и пока ещё не успел сообразить, как лоханулся. – Андрррошшша хорррооошшший, ховайся хто можжжет, – миролюбиво пропищала наша птичка-говорун уже моим голосом, спешно ковыляя в наиболее безопасный, по его мнению, угол. Причём – не делая никаких попыток расправить крылья. Тянуть дольше было никак нельзя, ибо если сейчас не расставить все точки над «i», то актуализируется вероятность протусоваться в квартире аж до Старого Нового Года без каких бы то ни было вопросов, а значит, и выводов со стороны моих родственничков. Допустить такое? Ой! – Привет всем! – я всучила детишкам сумку с ноутбуком. – Не совсем, конечно в гости (чмок мамуле), но надолго (чмок папуле). Можно даже сказать (чмок братишке), и это будет не так уж далеко от истины (чмок Светке), что (я присела и мёртвой хваткой вцепилась загривок Цезаря) навсегда-ах-ты-псина-лохматая-почесать-за-ушами-да? – Тебе изменил Виктор? – жена моего брата мигом материализовалась по нашу сторону двери ванной вся целиком. – Светлана! Что за чушь Вы порете? – брови мамули взлетели вверх, изображая праведное негодование, а глаза заметались в поисках кошки. – Нет, – замотала головой я, продолжая терзать уши Цезаря. – Санька, что ли, тебя достала? Вот же ж... Катя, Катенька! Где ты, моя девочка? – мамуля и кошка, наконец, воссоединились. Причём последняя усердно выгибаясь от активных поглаживаний, ехидно глазела на братишку. (Ох, не надо ему было футболить её в комнату!) – Нет! – возмутилась я, и мы с Цезарем перешли к братанию верхними конечностями. – У тебя – любовник? – рассеянно спросил брат, тщетно вынюхивая амбре последствий пребывания Катьки на его территории. – Ик! Нннет, – пискнула я, потому что шершавый язык Цезаря добрался-таки до моего лица. – Любовница? – Светка решила посостязаться с супругом в объективности взгляда на современные сексуальные нравы. Она не видела, что наша птичка-говорун коварно переминается на своих когтистых лапах, расправив крылья для полёта, конечным пунктом которого должен был вот-вот стать тюрбан на её голове, скрученный из новёхонького, а потому – ядовито розового полотенца. – Нееет!!! – заверещала я, дабы не случилось беды. Цезарь молниеносно упаковал свой язык в пасть, силясь сообразить, что же за команду я дала и кому. Андрон всё понял правильно, неимоверным для целеустремлённого существа усилием внёс коррективы в траекторию полёта и спикировал на папулино плечо, что оторвало моего родителя, не понятно из каких побуждений менявшего местами вешалки в шкафу, от его несвоевременного занятия. – Ладно. Что мы тут в самом деле... засели? По коньячку... за праздник. Потом разберёмся, – резюмировал он и прошествовал в зал. Всё домочадцы ломанулись туда же. Правда, обошлось без кучи мала. – Опять??? – скривила губы мамуля, отделённая от своей второй половины, свившимися во взбесившийся клубок внуками. Реплика, которой она в очередной раз попыталась предать остракизму алкоголь потерялась на фоне возмущённого лая Цезаря, который, как любой уважающий себя колли, терпеть не мог шумных дрязг мелюзги. – А тебе водочки что ли? – снизошёл до жены папуля, выставляя на журнальный столик батарею бутылок и соответствующие им ёмкости для культурного пития. Андрон, прилипший к его плечу, по-прежнему держал на прицеле Светку. Этот подлец, судя по всему, ещё не отказался от идеи выдавить из неё истерический визг, дабы пополнить им свой репертуар. – Нет – я закурю. Я просто закурю, – пробухтела мамуля, плюхнувшись в кресло и опрокинув услужливо протянутый папулей стопарик. Возмущённая Катька, зажатая подмышкой, брезгливо чихнула и попыталась вырваться. Не тут-то было! – Спиногрызы! К себе бегом аррршшш! – гаркнул Илья. Но детишки испарились не в угоду его родительскому самолюбию и даже не по причине пронизывающих взоров их мамочки, а потому что тётушка, то бишь, я, сказала: – На пол не ронять. Мокрым не заливать. Непонятных кнопок без меня не нажимать. И малолетние команчи унеслись осваивать добычу. Илья покрутил пальцем у виска – мол, доверять его сыновьям такую вещь... Светка и мамуля-папуля вооружились сигаретами. Цезарь ввинтился в диван между спинами и спинкой. Можно было устраиваться на пуфике и усваивать коньяк. Недремлющее око Андрона, наконец-таки, оторвалось от розового тюрбана и начало ощупывать меня. Эти визуальные исследования вдохновили нашу птичку-говоруна на рыдающий вздох Татьяны Дорониной и приступ кашля туберкулёзника, неумолимо приближающегося к агонии. Импровизация удалась на славу. И репрессивные меры последовали незамедлительно – папуля тут же запихнул Андрошку в клетку и клацнул задвижкой. Арестованная птица начала злобно грызть прутья. Папуля щёлкнул мятежника по клюву, занял место главы семьи, то есть, увалился во второе кресло, и стал сосредоточенно истреблять сигарету. По окончании сего действа он выделил всем по пару бульков водочки. Мы дружно её заглотнули. – Значит так, – он подёргал себя за кончик носа и начал допрос. – Муж тебя любит, я правильно понимаю? – Да. – Свекровь – обожает. – Да. – Зарплату тебе, наконец, всё же выдали. Да. – Ленок, прозвони, когда мы идём подавать на развод, – эта реплика, адресованная мамуле, означала одно – папуля перешёл к действиям. Мамуля реанимировала болтающийся на груди мобильник, и не прошло пяти секунд, как она уже что-то деловито чирикала в трубку. Катька воспользовалась моментом и мгновенно перебазировалась ко мне на колени. Илья решил поупражняться в художественном свисте и потерзать наши уши «Тореадором». Андрон к его потугам, конечно же, не остался равнодушным и разразился из своих застенков гомерическим хохотом. Светка многообещающе нахмурилась. Это не помогло. Тогда она смачно хлопнула в ладоши. Задремавший, было, за её и ильюшкиной спинами Цезарь дал дёру на кухню, по пути снеся хвостом светкин тюрбан. Увидев ожившего розового монстра, братишка с попугаем захлебнулись на полувздохе. Невестка моих родителей к произошедшему отнеслась стойко, можно сказать даже, что приняла его невозмутимо, – очень уж ей хотелось вставить свои фирменные, язвительные, две копейки. Светка швырнула полотенце вдогонку повизгивающему на всякий случай псу, командировала за уши непросохшие сосульки и процедила: – Ну? И куда мы её поселим? Вопрос остался без ответа, потому что мамуля оторвалась от телефона и отрапортовала: – Сегодня! Если ноги в руки. Так началась процедура, коротая основательно подзатянулась по причине несогласия сторон, – мой второй дом требовал меня обратно, используя всевозможные методы и средства психологического давления. В конце концов, даже Светка пришла к выводу, что сбежать из любвеобильной семейки мужа было самым дальновидным, рациональным и умным моим поступком. Но вот судебно-разводные бои закончились. Вожделенный штамп получен. Шампанское выпито. И что? Я опять стала «младшенькой»! Колесо Сансары стопорнулось самым идиотским образом. Я болталась между прошлым и будущим с амплитудой казотящейся барышни. И никто не видел в этом ничего странного! *** «Надо что-то делать!» Такая мысль посещает, наверное, каждого. И каждый борется с ней по-своему. Самый надёжный способ расправиться с этой разрушительницей сонно текущей жизни, бессовестно посягающей на свободу действий, – с ней соглашаться. – Сам знаю, что надо! Но я ещё маленький. Маленький я!!! Вырасту – я им всем покажу! Она соглашается подождать. Злые слёзы, слёзы детского бессилия загоняют её далеко внутрь. – Естественно надо. Но я пока основательно загружен. Получу образование. Начну работать. Вот тогда они у меня попляшут! И она опять соглашается повременить. На сей раз спасают мешки под глазами и сами глаза, в которых горит надежда на не столь уж отдалённое будущее. Это покоряет её. И она вновь ныряет в глубины подсознания. – Надо, конечно, но у меня семья, дети… Да и вообще, бельё не достирано. Всё! Прямое попадание в точку. Недостиранное бельё кого угодно достанет. Ваш час настал – Вы победили. Вы добились своего. Добились того, что она плюнула на Вас и ушла окончательно. *** Я – существо доверчивое, к сопротивлению не способное. А самое главное – ленивое. И поэтому, когда в моей голове в очередной раз прозвучало: «Надо что-то делать!» Я, стараясь увильнуть от утомительных размышлений, по опыту зная, что они ничего не изменят, а только отнимут силы и время, отпарировала мгновенно: – Тебе надо – ты и делай! К моему удивлению наступила тишина, что было весьма неожиданно. Мысль куда-то испарилась. Это настолько разожгло моё любопытство, что я даже позвала её. Ответа не последовало. Несколько месяцев о ней не было ни слуху, ни духу. И я решила, что эта мысль покинула меня навсегда. Как я ошиблась! Однажды вечером она, слегка запыхавшаяся, вернулась в лице моего братишки. С мыслями всегда так. Не добиваются своего через твою голову начинают щемиться через чужие. У меня очень часто такие казусы случаются. Самое обидное, что постоянно путаешься – совсем непонятно подошёл человек к тебе сам по себе или его к тебе твоя собственная дурь подтолкнула. – На, читай, младшая! – сунул мне Илья замусоленную, явно букинистическую, брошюру. Это было что-то об индийских йогах. Ильюшка у нас – чел без особо вредных привычек, причём активно ратующий за здоровый образ жизни, потому в подобном его поступке не виделось ничего странного. Я спокойно взяла и прочитала. (Ну кто мог ожидать столь по-макиавеллевски изощрённого коварства от собственной мысли?) Засиделась я допоздна. А когда все заснули, тихо прокралась на кухню, дабы зажевать что-нибудь вкусненькое. И не только! Гипотеза «Йоги могут всё» в купе с утверждением «Йог – это не тот, кто слепо следует традиции, а тот, на кого снизошла благость богов» срочно нуждалась в достоверном фактуальном материале. (Иначе как можно быть уверенной в её плодотворности?) Под описание существа, на которое снизошла эта самая «благость», я подпадала целиком и полностью. Поэтому идея израсходовать какую-нибудь сигарету из чьей-либо нычки, не закашлявшись, не ринувшись обнимать унитаз, а получив истинно физиологическое удовольствие, для меня, слишком нервно реагирующей на табачный дым и упорно игнорирующей пользу такого изобретения человечества как курение, была вовсе, в этом плане, не дурна. Хотя и требовала кропотливой предварительной подготовки. Во-первых, чью сигарету всё же конфисковать? Папуля предпочитает крепкие, мамуля – те, что достать невозможно, ну а Светка потребляет исключительно дамские. Конечно же – папулину! Но! (Во-вторых.) Для этого надо копаться в баре рядом с казематами круглосуточно бдящего Андрона. Причём пробраться к этому табакохранилищу желательно было, не наступив на хвост или какую другую часть тела Цезаря. Вторая часть задачи была двухэтапной и двуединой. Самое же неприятное, что в любой момент она могла стать триединой и, соответственно, трёхэтапной по причине наличия где-то в квартире ещё и Катьки. С неё-то я и решила начать. Благо звук шагов в направлении кухни Катюха воспринимала как знак – сейчас откроется «волшебная белая дверца». И если идти достаточно медленно, то где-нибудь в дверном проёме она сигала сверху на плечо, дабы чуть позже со всеми удобствами лицезреть внутренность холодильника. Катька до неприличия любила две вещи – отварные креветки и желеобразный «Wiskas» из пакетика... |
| © Наталия Ефименко, 2008 |
Дата публикации:  , Последнее изменение: |
| Эту публикацию прочли 72 раза |
Последний раз: , Последний читатель: Неизвестный читатель,  |
 |
вот с чего надо было начинать вас читать
явно назревающее фэнтези!
ИМХО.
достоинства: четкое следование сюжетной линии выраженной в эпиграфе. сильное и стильное выражение.
недостатки: разбросанность и как следствие недостаточность в плавном восприятии, некая сценарность - типа, это надо видеть, а читатель видеть к сожалению не может.
час ноль на высоте:-/
| ИксДэмаль Димамонд | :: 2008-10-20 13:29:51 |
Спб. 
\"Разбросанность\" - стиль (хочу сделать текст трехслойным).:)
| Наталия Ефименко | :: 2008-10-20 14:58:49 |
в двух-трех-голосом произведение все партии должны играть сразу на фоне общего аккорда:-/у вас, положим, философия по тексту вынесена в эпиграф,
эмоционально-описательная составляющая - это сам текст,
подтекст, нечто необычное угадывается и назревает постоянно, и это ощущение глушит перебор с хаосом царящим вокруг героини
| ИксДэмаль Димамонд | :: 2008-10-20 16:13:10 |
