Виктор Аннинский

ПОЛИТИЧЕСКИ НЕГРАМОТНАЯ КОРОВА. Рассказы о животных
Политически неграмотная корова

Рассказ

В советские времена в каждой роте, батальоне или полку были так называемые заместители командира по политической части. Ни солдаты, ни офицеры замполитов не любили и всегда относились к ним с опаской: одно неосторожное слово могло стать поводом для написания рапорта в политорганы, что обычно приводило к служебным неприятностям.
Был такой замполит и в нашей роте. И именно с его подачи в нашей роте начали строить легкий дощатый домик с пафосным названием: «Ленинская комната». И это при том, что даже наспех построенной казармы – хотя бы плохо отапливаемой и продуваемой всеми ветрами насквозь – у нас не было. Личный состав нашей роты который год ютился в больших солдатских палатках, слегка утепленных стенами из дощатых щитов. Летом мы изнывали от духоты и зноя, а зимой спасались от сибирских морозов тем, что день и ночь топили прожорливые «буржуйки», устроенных посреди палаток.
Следует пояснить, что ленинские комнаты тогда были чем-то вроде «священных коров», которые все были обязаны чтить и относится даже к самому названию с величайшим уважением, если не сказать – с трепетом.
Когда домик с нашей помощью обзавелся оконными рамами, щелястой дверью и крышей из рубероида, и случилась та скандальная история.
В составе сводного гарнизона наша рота была дислоцирована на бывшем аэродроме, от которого к тому времени осталась лишь огромная бетонная взлетно-посадочная полоса. Небольшой таежный поселок был от нас совсем близко, и поэтому «гражданские» коровы частенько забредали на территорию нашей войсковой части. Кормили нас тогда отвратительно – по одной из самых низких норм довольствия, вот и возникла у кого-то заманчивая идея попить парного молочка. Но тут возникла неожиданная проблема: «гражданская» корова категорически отказывалась давать молоко военным, недоуменно мычала и носилась по бывшему аэродрому. Вот тогда-то и возникло у нас вполне разумное решение неожиданной проблемы, а именно: загнать глупую корову в недостроенную ленинскую комнату и уж там, в спокойной обстановке и подальше от глаз начальства, подоить неразумное животное, совершенно непонимающее тягот солдатской службы.
С третьей или четвертой попытки нам всё же удалась загнать перепуганное животное в недостроенный домик и захлопнуть за ней входную дверь. Однако оказавшись в тесном, замкнутом пространстве, бедная корова окончательно обезумела, словно мы собирались ее зарезать. Она дикими скачками носилась по комнате, отчаянно мычала и в панике сметала всё со своего пути: столы, стулья, щиты наглядной агитации, стоявшие вдоль стен – отчего пугалась еще больше. Кончилось это тем, что вконец обезумев от страха, корова задрала хвост и наложила порядочную кучу дерьма посреди ленинской комнаты.
Трудно сказать, чем закончился бы та задумка с парным молочком, если бы не появление в опасной близости от недостроенного домика нашего замполита. Понятно, что всех любителей парного молока как ветром сдуло: благо, что некоторые окна выходили в сторону тайги. Именно через них мы спешно и позорно ретировались, спасаясь от легко предсказуемого гнева замполита, когда тот увидит разгром в ленинской комнате. Когда старший лейтенант зло рванул на себя дверь, то непроизвольно отскочил в сторону и опешил: едва не сбив его с ног, из ленинской комнаты с диким мыком вылетела обезумевшая корова! Такого отношения к священной комнате старший лейтенант не мог представить даже в кошмарном сне и растерялся, недоуменно провожая взглядом буренку, несущуюся галопом в сторону тайги.
Но это были еще цветочки. Ягодки начались, когда он своими глазами увидел небывалое свинство в ленинской комнате: опрокинутую и поломанную мебель, истоптанные копытами щиты с наглядной агитацией… Однако, когда он увидел обдристанный глупой коровой стенд с портретом Ленина, то и сам повел себя как разъяренный бык. С налитыми кровью глазами и нервно подпрыгивая от невиданного святотатство, он помчался в сторону штаба гарнизона…
К вечеру того же дня в нашей роте работала специально созданная по такому случаю комиссия, которая явно жаждала «крови» – то есть наказания виновных. Правда, ни наказать виновных, ни даже их установить не удалось. Отличившиеся «дояры» прекрасно понимали, что кроме дисциплинарного взыскания, можно схлопотать и уголовную статью, и поэтому ушли в глухую «несознанку»: не видели, не знаем, нас там вообще не было…
К чести военнослужащих срочной службы, в роте не нашлось ни одного стукача, хотя многие солдаты видели ту небывалую потеху. Злополучным «инквизиторам» пришлось утешиться неубедительной версией, что глупая корова сама забрела в ленинскую комнату, сама захлопнула за собой дверь и перепугалась до смерти, оказавшись в тесном, незнакомом помещении.
Закончилась та комическая история приказом по гарнизону, в котором кроме прочего говорилось и о том, что все военнослужащие гарнизона обязаны препятствовать проникновению на территорию войсковых частей домашних животных, как-то: коров, лошадей, коз, овец…
Впрочем, тот пункт был заведомо невыполним: деревянный забор, некогда построенный на месте дислокации таежного гарнизона, растащили на дрова еще в первую зимовку на брошенном аэродроме. И произошло это за несколько лет до истории с политически неграмотной коровой.

 Виктор Аннинский