Читая «Избранные послания» Тимура Кибирова.
              
Эй ты, кореш, энтропия!
Энтропия, друг ты мой!
Т. Кибиров и другия,
не смущайте мой покой!

Забывать уже я начал
(Тьфу ты – «нАчал» иль «начАл»?
Я, ей-богу, не поднача,
забывать, серьёзно, стал
правильность произношенья
и правописанья слов.
Виновато разрушенье
наших старческих умов
и влиянье ваших книжек –
«Солнцедар» из них я пил,
от него мой ум разжижен.
Энтропия энтропий!)

Да, о чём же всё ж хотел я,
корешок, поговорить:
вспомнить душу или тело,
или матерную «жисть»?
В ней не Павлик – я – Морозов ,
но, а всё же пионер!
Горизонт казался розов,
но на деле был он сер.
Только я не знал про это,
видел розовым его.
Помогали в том поэты
Жаров, Михалков и Ко.
Я бы мог всех перечислить
охмурявших разум мой,
чтоб не мог я трезво мыслить,
веря Партии родной.

Это позже, отрезвевши, –
а помог мне Горбачёв, –
стал чуток я озверевшим,
но зато, как будто, нов.

Посмотрел на окруженье
через шахтный террикон.
Господи! одно гниенье,
прах и вонь со всех сторон!

В довершенье ваши строчки
приключилось прочитать.
Энтропия – не грибочки,
энтропия – это тать!

Я казнён, я изувечен!
Что со мною сталось враз?!
Но, однако, был излечен
от идейных всех зараз.
И спокойно, благочинно
я в Израиле бы жил,
но случилось – беспричинно
сын мне книжки подарил.
Среди них и энтропия,
поэтической строкой.
Т. Кибиров и другия
всколыхнули мой покой.

Ой, не надо! Ой, не надо
ворошить и вспоминать.
Жизнь идёт и в этом радость.
Энтропия… вашу мать!